Глава 6. Двенадцать тысяч золотых крон
Олдос перечитал письмо во второй раз.
Почерк был аккуратным, формулировки — вежливыми, а приглашение обсудить его финансовые обязательства звучало почти разумно.
Именно это и вызывало подозрения.
Люди, желающие забрать чужие деньги, редко объявляли о своих намерениях с ножом в руке. Порой они просто предлагали стул, наливали выпивку и ждали, пока ты подпишешь что-нибудь важное.
Он сложил письмо и опустил его на стол.
— Мэйрвинн, кто именно этот Эдрин Сорелл?
Старшая распорядительница, перебиравшая стопку бухгалтерских книг, остановилась.
— Ростовщик.
— Это я уже понял.
— Тогда вы знаете больше, чем большинство людей, получающих его письма.
Олдос уставился на Мэйрвинн, а затем снова перевёл взгляд на письмо.
— Понятно. И что он за ростовщик?
— Из тех, кто не прочь выкупить долги, которые устали выбивать другие кредиторы. Он работает с торговыми домами, частными заимодавцами и всеми, кто считает, что на чужой беде можно поживиться.
— Обнадёживает.
— Кроме того, он крайне щепетилен в вопросах контрактов. Если он предлагает выгодные условия, можете не сомневаться: он уже просчитал, как обернуть их в свою пользу.
— У него репутация нечестного человека?
— Вовсе нет. Иначе он был бы менее опасен, а не более.
Олдос откинулся на спинку стула.
Теперь он начинал понимать, почему Мерет предупреждал его об этом человеке. Откровенного мошенника можно обойти стороной, разоблачить или сдать властям. Тот же, кто играет по правилам, выстраивая их под себя, представлял угрозу совсем иного рода.
— И что у него на «Бархатную Розу»?
Мэйрвинн закрыла бухгалтерскую книгу.
— Четыре тысячи золотых крон непогашенного долга.
Олдос выпрямился.
— Четыре тысячи?
— Из двенадцати.
Он снова посмотрел на сложенное письмо, словно цифры могли измениться, пока он отводил взгляд.
— Долг разделили между кредиторами?
— Прежний владелец годами занимал средства из разных источников. Часть обязательств перепродали, когда заимодавцы решили, что проще уступить права требования, чем бесконечно ждать выплат. Эдрин выкупил одно из них.
— Значит, я унаследовал заведение с долгом в двенадцать тысяч золотых крон, и одному человеку принадлежит треть этой проблемы.
— Примерно треть. Есть ещё непогашенные счета перед поставщиками, которые не полностью отражены в основном долговом соглашении.
— Ну разумеется.
Он потёр лоб.
В казне «Бархатной Розы» оставалось восемьдесят три золотые кроны. Даже если бы он выгреб всё до последней монеты и отдал Эдрину, то всё равно остался бы должен тысячи. А ведь ему ещё предстояло удержать четырнадцать сотрудников, задобрить поставщиков, отремонтировать комнаты и организовать закрытый вечер, если он хотел сохранить хоть какой-то шанс вернуть клиентов.
Рассматривать предстоящую встречу в отрыве от остального было нельзя. Любое соглашение, на которое он пойдёт, неизбежно скажется на всём деле.
— Мы знаем, чего он хочет?
— Нет.
— Может, предложит отсрочку?
— Возможно.
— Или потребует немедленной выплаты?
— И такое не исключено.
— Мэйрвинн, ваш дар утешать просто поразителен.
— Я предпочитаю готовить вас к возможным исходам, а не обещать тот, который пришёлся бы вам по душе.
Справедливо.
Олдос придвинул к себе бухгалтерскую книгу.
— Покажите мне первоначальный договор.
Мэйрвинн достала из шкафа тонкую пачку бумаг и положила на стол. Страницы истрепались по краям, на нескольких виднелись незнакомые подписи. Выбрав нужные листы, она повернула их к нему.
Договор пестрел условиями, датами и цифрами. Олдос читал медленно, останавливаясь на каждом незнакомом термине.
Долг копился несколько лет. Прежний владелец брал взаймы, чтобы удерживать заведение на плаву, перекрывать периоды скудной выручки и расплачиваться по счетам, когда клиенты начали уходить. Одни займы были вполне посильными во времена расцвета «Бархатной Розы», другие же становились всё более неподъёмными по мере того, как дом приходил в упадок.
Олдос нашёл пункт о погашении.
— Двести золотых крон в течение месяца?
— Да.
— И это только ближайший платёж по графику?
— Да.
Он снова взглянул на итоговую сумму.
— Что будет, если мы его пропустим?
— В зависимости от того, какое именно соглашение имеет силу, кредитор вправе потребовать уплаты неустойки или начать процедуру взыскания долга за счёт имущества заведения.
— То есть как — в зависимости от того, какое соглашение имеет силу?
— Это один из вопросов, которые нам предстоит прояснить. Часть обязательств пересматривалась уже после того, как прежний владелец слёг. Записи сохранились не полностью.
Олдос медленно опустил бумагу.
— Хотите сказать, завтра я могу согласиться на какие-то условия, даже не зная, какой из прежних договоров они отменяют?
— Именно так.
— Тогда я ничего не стану подписывать.
— Я бы посоветовала то же самое.
— Хорошо. Хоть в чём-то мы сходимся.
Он снова уткнулся в бумаги, пытаясь найти чёткую разбивку долга. Цифры были на месте, но пояснения к ним оказались разбросаны по разным документам. Чтобы собрать полную картину, требовалось время, а его-то как раз и не было.
И всё же явиться на встречу неподготовленным было бы ещё хуже.
— Можете составить список всех кредиторов с указанием сумм, которые мы им должны, и всех известных сроков выплат?
— Я уже начала.
Олдос поднял взгляд.
Мэйрвинн положила перед ним ещё один лист.
Список был неполным, но куда более полезным, чем разрозненные записи. Четыре тысячи золотых крон числились за Эдрином. Большая часть оставшегося официального долга распределялась между тремя другими кредиторами, плюс несколько мелких сумм причиталось поставщикам.
Олдос пробежал глазами имена.
— Кто-нибудь из них грозился описать имущество?
— Пока нет. Они проявляют терпение, хотя я бы не стала путать терпение с великодушием.
— Эдрин связывался с остальными кредиторами?
— Мне это неизвестно.
— Может ли быть так, что он пытается скупить их долговые требования?
Мэйрвинн задумалась.
— Вполне возможно. Если он полагает, что «Бархатная Роза» способна вновь стать прибыльной, то может предпочесть сосредоточить весь долг в своих руках, вместо того чтобы ждать отдельных выплат. Единственный кредитор с несколькими долговыми обязательствами получит куда больше рычагов влияния на заведение.
— А если он считает, что дом уже не оправится?
— Тогда он всё равно сможет остаться в выгоде: договорится об отступных, взыщет всё, что удастся, или добьётся передачи имущества.
Олдос шумно выдохнул через нос.
Однозначного ответа не было. Он не знал, кем его считает Эдрин: перспективным вложением, лёгкой добычей или просто очередным незадачливым наследником, получившим на руки чужие проблемы.
Это ему и предстояло выяснить.
Позже тем же утром Олдос спустился вниз проверить, как продвигается подготовка к закрытому вечеру.
Гостиная выглядела получше, чем накануне, хотя перемены были скромными. Столы отмыли, шторы раздвинули, впуская больше света, с полок стёрли вековую пыль. Некоторая мебель всё ещё требовала ремонта, но, по крайней мере, комната больше не казалась заброшенной.
Тэмсин сидела у окна, проверяя свой инструмент. Когда Олдос вошёл, она подняла голову.
— Вечер всё ещё в силе?
— Да. Если только все вокруг внезапно не возненавидят музыку и угощения.
— Что ж, тогда, полагаю, продолжаем готовиться.
Её невозмутимый вид заставил его улыбнуться.
Изель Марр должна была подтвердить последние детали своего выступления ближе к вечеру. Трое бывших завсегдатаев, принявших приглашение, согласовывали условия через Мерета, а ещё двое, запросивших подробности, всё ещё раздумывали, стоит ли мероприятие их времени.
Женщина, ответившая отказом, прислала короткую записку без всяких объяснений.
Олдоса тяготила эта неопределённость, но причины её он понимал прекрасно. «Бархатная Роза» сама дала своим прежним гостям повод уйти. Одно лишь письмо с обещанием исправиться не могло перечеркнуть месяцы разочарований.
Он должен был предложить им нечто такое, ради чего действительно стоило вернуться.
— Мэйрвинн обсуждала с вами расписание? — спросил он у Тэмсин.
— Она упомянула, что начинать играть следует после того, как гости расположатся. А ещё сказала, что со мной рассчитаются до начала вечера, а не после.
— Всё верно.
— Приятно слышать. Мне доводилось выступать в местах, где хозяева в последний момент обнаруживали, что с оплатой возникли непреодолимые сложности.
— Я бы предпочёл не заводить подобных традиций в «Бархатной Розе».
— Похвальное решение.
Она вернулась к настройке инструмента.
Олдос прошёл дальше, на кухню, где прислуга проверяла, что можно приготовить из имеющихся запасов. Он поинтересовался примерной стоимостью угощений, выслушал повара, перечислившего недостающие продукты, и поручил Мэйрвинн проследить, чтобы расходы не вышли за рамки оговорённой суммы.
Сорить деньгами просто ради того, чтобы пустить пыль в глаза, он не мог. Закрытый вечер должен был оправдать себя, не сожрав те крохи, от которых зависело выживание всего заведения.
Задание системы по-прежнему висело над ним дамокловым мечом.
Пятьсот золотых крон за семь дней — совершенно нелепая цель для дома, у которого в казне восемьдесят три кроны, а репутация составляет семь единиц из ста. Даже если вечер пройдёт блестяще, трое гостей вряд ли принесут столько выручки, чтобы покрыть требуемую сумму.
Ему нужно было нечто большее, чем просто приятный приём.
Нужен был способ снова сделать «Бархатную Розу» прибыльной.
Причём быстро.
К тому времени, когда Олдос вернулся к себе в кабинет, Мэйрвинн уже подготовила бумаги, которые понадобятся для встречи с Эдрином Сореллом.
Она разложила счета в хронологическом порядке, отделила первоначальные договоры от последующих поправок и отметила пункты, требующие пояснений.
Олдос просмотрел папку.
— Так разобраться куда проще.
— Прежний владелец вёл часть записей в отдельных книгах. Я пытаюсь свести их воедино с тех пор, как взяла учёт на себя.
— И давно вы этим занимаетесь?
— Достаточно давно, чтобы усвоить: от того, что цифры аккуратно разложены по полочкам, приятнее они становятся редко.
Он с благодарностью посмотрел на неё.
— Вы тянули на себе это место в очень непростые времена.
— Я просто старалась не дать ему окончательно развалиться.
— Это дорогого стоит.
Мэйрвинн ответила не сразу. Похоже, она отвыкла от благодарности за труд, который давно превратился из сознательного выбора в тяжкую повинность.
Затем она вернулась к насущным делам:
— Завтра я отправлюсь в контору Эдрина вместе с вами. Я хорошо знаю торговый квартал и смогу пояснить историю ведения счетов, если он задаст вопросы, на которые у вас не найдётся ответа.
— Хорошо. Не хватало ещё явиться на переговоры, владея лишь половиной сведений, но с двойным запасом самоуверенности.
— Это было бы весьма опрометчиво.
— Я учусь на ходу.
Он сложил бумаги в кожаную папку и плотно затянул ремешок застёжки.
Оставалась ещё одна вероятность, сбрасывать которую со счетов было нельзя. Если Эдрин действительно намерен скупить остальные долги, возможно, он согласится объединить их в один общий договор. При разумных условиях это могло бы заметно упростить выплаты.
Но если взамен он потребует контроля над «Бархатной Розой», придётся крепко подумать, чем это грозит.
Заведение не было просто зданием с мебелью и прислугой. Это было единственное доставшееся ему имущество, единственный угол в этом мире, который он с полным правом мог назвать своим, и главный оплот его выживания.
Отдавать его просто потому, что кто-то нашёл способ ещё сильнее затянуть петлю на его шее, Олдос не собирался.
— Мэйрвинн, — проговорил он, — если Эдрин предложит реструктурировать долг, я хочу, чтобы каждое условие было разъяснено до мельчайших подробностей, прежде чем мы вообще начнём обсуждать наше согласие.
— Разумеется.
— Если он потребует залог под недвижимость, нам нужно точно знать, какие права это ему даст.
— Согласна.
— А если он выложит на стол контракт, требующий немедленной подписи?
— Тогда мы потребуем время на его изучение.
Олдос кивнул.
— Отлично. Глядишь, мы даже переживём эту встречу.
— Вам стоит подготовиться к тому, что подобный ответ вряд ли придётся ему по нраву.
— Мне вот этот долг тоже не слишком по нраву. Полагаю, у нас найдётся общая тема для разговора.
Мэйрвинн посмотрела на него так, словно не могла понять, шутит он или говорит всерьёз.
Впрочем, он и сам не знал наверняка.
Завтра они отправятся в торговый квартал и сядут за один стол с человеком, которому принадлежала треть официального долга «Бархатной Розы». Тот мог дать им шанс удержаться на плаву — а мог наглядно показать, как мало у них осталось пространства для манёвра.
Но пока что перед ним лежали счета, требующие изучения, а внизу ждал вечер, к которому нужно было всё подготовить.
Олдос убрал папку в ящик стола, повернул ключ в замке и спрятал его в карман. После чего спустился вниз — узнать, не придумали ли на кухне, как сделать угощение получше, не выходя за рамки выделенных средств.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…