Глава 9. Начинаю новую жизнь
Прошло несколько недель. Эстель стояла с кухонным ножом в руке внутри ослепительно белого кирпичного здания на окраине королевской столицы.
Вовсе не ради мести отчему дому. Она собиралась приготовить свой любимый кекс сале.
По ту сторону стойки устроился Люсьен и с живым любопытством наблюдал за Эстель.
— Так вот как готовят выпечку.
— Да. Я всегда думала, что если обрету свободу, то хотела бы открыть кафе.
— ...Я не знал.
Простодушно ответивший Люсьен явно пришёл сюда по сугубо личному делу. От того острого взгляда, которым он недавно буравил родителей Эстель, не осталось и следа.
Тот разговор в графском доме Шарлье увенчался успехом: благодаря заступничеству Люсьена Эстель удалось покинуть семью.
От внезапного заявления о желании разорвать узы отец побледнел, а мать расплакалась. У самой Эстель тоже защемило сердце, но она кое-как настояла на своём.
«Ведь если всё останется как есть, мне точно не будет там места, а через год меня убьёт Айви... Нет уж, увольте».
Для той, кто однажды уже умерла, нет ничего дороже жизни.
Этот милый домик Эстель получила вместо средств на проживание, когда покидала графский дом Шарлье. Разумеется, родители предлагали финансовую поддержку. Но даже регулярные контакты с ними пугали её.
После долгих раздумий Эстель попросила купить ей дом, который станет её опорой в жизни. Было бы где жить, а остальное как-нибудь приложится.
К слову, оставшаяся совершенно не у дел Айви картинно надула щёки. Надо отдать должное её стальным нервам: даже после того, как Люсьен припугнул её, она ничуть не приуныла.
Сама же Эстель начинала испытывать симпатию к Люсьену, о котором раньше имела лишь поверхностное представление как о писаном красавце — безупречном во всём и холодном. По крайней мере, он думал о её благе, и казалось, ему можно доверять куда больше, чем родителям.
— ...Никогда бы не подумала, что настанет день, когда я смогу вот так запросто беседовать с вами, ваше высочество Люсьен.
Стоило ей сказать это стоящему за стойкой Люсьену, как тот вздохнул:
— Мне следовало сделать шаг навстречу гораздо раньше, до того как всё к этому пришло.
— ...Го-гораздо раньше?
— Нет, ничего...
Едва произнеся это, Люсьен переменился в лице. Похоже, это было вовсе не «ничего». Впрочем, Эстель уже привыкла и к такому его виду. Способность человека ко всему приспосабливаться поистине пугает.
«Его высочество Люсьен каждый день приходит проведать меня, но... это совершенно выбивает из колеи...»
Покрасневшая до кончиков ушей Эстель принялась отрешённо нарезать овощи. Затем высыпала их на сковороду к подрумяненному бекону, и всё это аппетитно зашипело.
Это был кекс сале по рецепту, который дал ей шеф-повар перед её уходом из дома. В детстве она часто его готовила, но с тех пор как несколько лет назад начала посещать храм в качестве святой, не припоминала, чтобы бралась за него. Поэтому она специально попросила записать для неё рецепт.
Хоть Эстель и была графской дочерью, она любила печь и готовить сладости. С самого детства, стоило выдаться свободной минутке, она пропадала на кухне, где шеф-повар учил её кулинарии.
— Кекс сале, значит. Как ностальгично.
— Вы его любите? Если хотите, пожалуйста, угощайтесь перед уходом. Правда, за вкус ручаться не могу.
— Всё, что приготовит Эстель, для меня наверняка будет вкусным. Когда я думаю о том, что после открытия кафе твою стряпню будут есть другие посетители, меня до глубины души разбирает злость.
— ...?! Простите, что?!
— Точно, может, поставить барьер?
— Барьер...
Опять началось. Да ещё и назвал просто по имени, без всяких титулов. Увидев, как Эстель внезапно залилась краской и замолчала, Люсьен, похоже, тоже пришёл в себя. Прикрыв рот рукой, он зажмурился и выдохнул:
— ...Прости. Я правда не хотел ставить тебя в неловкое положение.
— Я-я понимаю.
Но от барьера с атрибутом тьмы всё же хотелось бы отказаться в первую очередь. Это самое настоящее вредительство для дела.
Эстель пыталась сохранять невозмутимый вид, но это было попросту невозможно. Разбив яйцо в миску, она от волнения уронила туда скорлупу. Поспешно попыталась выловить её ложкой, но ей казалось, что Люсьен замечает даже малейшую заминку в дыхании, отчего руки начинали дрожать.
Странное состояние Люсьена, который слишком сильно любил Эстель, не проходило до сих пор.
Похоже, стоило ему потерять бдительность, как наружу тут же прорывались его истинные чувства. Возможно, ему следовало бы просто держать рот на замке, но если делать так постоянно, лицо постепенно становилось лиловым.
«Я всё понимаю, но... сердце так колотится...»
В тот самый миг, когда вопрос об уходе из графского дома Шарлье был решён, Эстель предложила Люсьену расторгнуть помолвку. Естественно, на лице юноши отразилось отчаяние, и он тут же отрезал: «Не хочу».
Таким образом, вопрос о расторжении их помолвки был отложен в долгий ящик. Их обсуждения неизменно заходили в тупик.
Перелив тесто в форму для запекания, Эстель поставила её в предварительно разогретую магическую духовку и тихонько напела привычную песенку.
Это было что-то вроде заговора, передававшегося на кухне графского дома Шарлье — рода с долгой историей магов атрибута света. Разумеется, никакой силы в нём не было. Обычная присказка, сродни детским считалочкам.
Однако, услышав песню Эстель, Люсьен широко распахнул свои серо-голубые глаза.
— ...Эта песня. В её основе лежит заклинание магии атрибута тьмы.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…