Глава 16. Мятежное отродье
На следующий день события развивались стремительно. Вместе с Верой мы отправились в болота на встречу с остатками сопротивления, которые ещё сохранились спустя столько лет, и там столкнулись со странным явлением.
Болота Западных Приграничных Земель во многих отношениях были их самым ценным ресурсом. Или, по крайней мере, скрывали эти богатства в своих вязких объятиях. Топи и в лучшие времена оставались местами странными — смесь воды и земли наделяла пейзаж непостижимостью первой и неизменностью второй, создавая поистине опасное сочетание.
Место, где вечно теряешь почву под ногами, рискуя угодить в ловушку коварных течений и засасывающей трясины, и в то же время не можешь свободно плыть, скованный густыми зарослями из чахлых стен сырого кустарника и увитых плющом ветвей.
Но что превращало болота Приграничных Земель из труднопроходимой местности в по-настоящему смертоносную территорию, так это туманы. По какой-то причине добываемое поблизости полусребро позволяло сопротивляться их странным чарам, так что недавняя покупка Хорхе, сделанная для нашей маскировки, пришлась весьма кстати. Разумеется, всю партию в столь короткие сроки поставить не могли, но тем утром он отправился осмотреть товар на одну из местных шахт и вернулся с несколькими мелкими безделушками. Их называли обережными камнями — странное название для того, что камнем вовсе не являлось, но если оставить в стороне лингвистику, они и правда работали.
Достаточно иметь при себе маленький кусочек полусребра, чтобы войти в топи и пройти сквозь туман как ни в чём не бывало. Для обычных людей болота всё равно оставались опасными — там обитали болотные аллигаторы, способные в одно мгновение оторвать ногу взрослому мужчине прежде, чем тот вообще заметит их присутствие, — но с этими вполне материальными угрозами хотя бы можно было сражаться напрямую.
Ползучие же туманы действовали подобно сиренам и жили собственной жизнью. Они клубились, завихрялись и сбивали с толку, вызывая ужас, смятение и бред у всех, кто не был должным образом защищён полусребром. Поколения людей вырастали в Приграничных Землях на народных сказках и байках у костра о болотных призраках, а во многих местных мифах и легендах отважные герои пробирались в глубины этих серых, залитых водой просторов и находили там великие сокровища.
Современная эпоха вдохнула в эти мифы правду, ведь большая часть богатств Приграничных Земель происходила из раскопок на болотах. Шахты по добыче полусребра, изуродовавшие столько склонов и давшие работу множеству деревенских жителей, по большей части были лишь побочным продуктом необходимости защищать рабочих от туманов, чтобы те могли тщательно исследовать эти древние, нетронутые места.
Безделушки, оружие, доспехи, добротные товары и даже свитки прошлых эпох веками лежали нетронутыми, припрятанные скупыми болотами. Их находили и продавали на далёких рынках в самом сердце Пустынной Империи, а порой и ещё дальше. Кроме того, здесь росли магические травы, которые можно было измельчать и добавлять во многие блюда, придавая им вкус, столь ценимый людьми состоятельными. Так или иначе, болота хранили немало тайн, делавших людей богачами.
Войдя в топи, я лучше понял, как устроена эта страна. Сразу стало очевидно, сколько людей требуется для масштабного освоения столь дикого края, а я уже замечал ранее, что места, зависящие от добычи ресурсов в самых разных её проявлениях — особенно такой трудоёмкой, как здесь, в Приграничных Землях, — больше всего склонны попадать под власть тиранических правителей и администраций. Впрочем, то была лишь моя сырая теория, и я понимал, что слишком плохо знаю Цандерос, чтобы делать столь широкие обобщения.
Защищённые от туманов безделушками из полусребра, мы углубились в болото и стали ждать на поляне, где нам назначили встречу. Я не упускал из виду, что всё это вполне могло оказаться засадой, подготовленной герцогом и его людьми, но Хорхе считал такой исход маловероятным. Впрочем, глядя на Веру и на то, как её рука то и дело дёргалась к большому мечу, пристёгнутому теперь за спиной, я отчётливо понимал, что она бы только обрадовалась такой возможности, даже если бы это грозило нам гибелью.
Однако из окутавшего поляну тумана не вылетели ни отравленные стрелы, ни магические атаки. Появилась лишь одинокая фигура.
Это был высокий мужчина с измождённым лицом, какое часто бывает у людей средних лет, перенёсших сильное недоедание и голод в юности: впалые щёки, пристальный взгляд — казалось, будто это просто череп, туго обтянутый кожей. Клубящийся туман лишь усиливал впечатление, и на миг, когда незнакомец шагнул к нам, почудилось, что в нашу сторону со злобной ухмылкой движется самый настоящий скелет.
Но Вера, похоже, узнала его: откинув капюшон плаща и убрав руку с рукояти клинка, она широким шагом двинулась вперёд, а её лицо озарила широкая улыбка.
— Фандар!
— воскликнула она. И в этом слове звучала такая радость, такое товарищество, какое, я сомневался, доведётся когда-либо услышать кому-то, кроме этого человека и тех, кто давным-давно начинал то восстание.
Фандар же замер на месте как вкопанный.
— Значит, это правда, — произнёс он хриплым и на удивление глубоким для такого худого человека голосом.
Из рукавов его плаща показались бледные костяшки и длинные пальцы, и он потянулся к Вере. Они обнялись по-воински, с силой ударившись предплечьями, а затем от души похлопали друг друга по спине, и я с удивлением заметил, что Вера не сдерживалась. Мужчина оказался крепче, чем выглядел. Он даже не покачнулся.
— Долго же ты собиралась, — сказал он, когда она отстранилась.
— Да, — слегка охрипшим голосом согласилась она, а я поморщился от прозвучавшего в его тоне упрёка.
Однако он протянул руки, сжал её плечи и встряхнул, заставляя встретиться с ним взглядом.
— Но теперь ты снова с нами. Готова сражаться?
— спросил он, и она кивнула.
— Я слышала, что герцог нашёл здесь, в Приграничных Землях, Ашканское Хранилище. Я не могла позволить ему прибрать его к рукам, — ответила она.
Фандар вскинул брови.
— И как, чёрт возьми, ты об этом прослышала, Вера? Я думал, ты на другом конце континента. Складывалось впечатление, что после Стернсбриджа ты уже не вернёшься.
Вера вздохнула.
— Это долгая история, уверена, мы ещё успеем о ней поговорить. Ты один?
— спросила она, и он покачал головой.
— Со мной дочка Бенсона. Помнишь её? Была совсем пигалицей, когда ты ушла, но сейчас отлично управляется с луком, да и умом не обделена. Остальных ты вряд ли знаешь.
Вера кивнула, слегка опустив глаза.
— Им можно доверить все подробности? У нас есть план, — негромко сказала она.
Фандар сплюнул в сторону и рассмеялся.
— Уж побольше, чем тебе, я полагаю, — тихо бросил он.
— Что это значит, Фандар?
— спросила она уже не таким мягким тоном, и в её глазах зажёгся новый огонёк — по крайней мере, так мне показалось со спины.
— Только вот не надо, — огрызнулся он.
— Ты ушла. А они остались. Это чего-то да стоит.
Он долго не отпускал её взгляда, и оба молчали, прежде чем он снова заговорил:
— Почему ты вернулась именно сейчас? Как, чёрт возьми, ты прознала о планах герцога? И что это за хрены с тобой, а? Ясное дело, я тебе доверяю — в конце концов, я ведь пришёл, — но у меня есть вопросы.
— Вопросы, — повторила Вера.
— Прошло десять лет — я бы удивилась, не будь их у тебя. Но я и мои люди, — она указала на всех нас за своей спиной, — они надёжные. Я понимаю твою осторожность, но не груби, ладно?
Он кивнул.
— Вопросы, вопросы… Начнём с такого: куда ты подалась? Почему ушла?
— спросил он, но не дал ей вставить и слова, продолжив: — До нас дошли слухи, что тебя разбили, но… Ты ведь всех их перебила, Вера, мать твою. Ты победила. Ты стала Героиней Стернсбриджа, а потом ушла без предупреждения. И что хуже всего — ты, блядь, так и не вернулась. Ни разу.
Его плечи слегка поникли, а за его спиной в танце клубящегося вокруг нас тумана мне почудился неясный силуэт стройной женщины.
Вера вздохнула.
— Всё было не так. Стернсбридж обернулся полным пиздецом. Мы все погибли. Я… я и сама толком не знаю как, но я выжила. И да, Львы бежали, но они вернулись. А мы бы уже не смогли, Фандар. Осталась только я одна. Нам пришёл конец.
Она на мгновение подняла взгляд к небу, а затем снова посмотрела на него.
— Мы перебили половину роты, а они перебили всех нас. В конце осталась только я, и у нас не было ни клочка чёртовой земли. Не было людей, чтобы удерживать позиции. Была только я, а всё, что я умела, — это убивать. Под конец я даже контролировать это, блядь, не могла, Фанда. Будь ты там, тоже бы погиб, и не факт, что от их руки.
Говоря это, она смотрела ему прямо в глаза, и каждое хриплое слово словно выдиралось с когтями из глубин её души, до крови раздирая горло на пути к белому свету.
— Понимаешь? Я десять лет пыталась оправиться от этого грёбаного Стернсбриджа. Они ведь не оставили меня в покое, знаешь ли. Вернись я тогда — и вам всем тоже настал бы конец. Они гоняли меня по всему континенту, и я вернулась сейчас только потому, что они так и не отстали. Меньше года назад Львы перешли за мной через Ничейные Пики — по крайней мере, я так думала.
— Чушь собачья, — громко отрезал он, и его голос эхом разнёсся по поляне, хоть туман и сильно приглушил звук.
— Львы уже не те, что прежде. Они разобщены. Дворы снова грызутся между собой, и Львов натравливают друг на друга не реже, чем посылают против нас. Ни за что бы они не выделили столько людей для подобной экспедиции ради одной твоей головы.
— О, и то верно, — согласилась Вера.
— Оказалось, те шли вовсе не по мою душу. А по его, — сказала она, указывая на меня.
— Хочешь знать, как мы выяснили про руины герцога? Да потому что он посылает Львов за Коснувшимися Бога, а мы как раз оказались поблизости и подобрали одного такого раньше, чем они до него добрались.
Он шумно выдохнул, надув щёки.
— Чертовски удачное совпадение.
Сказано это было спокойно, но скрытый намёк от меня не ускользнул.
Тут вперёд шагнул Хорхе.
— Кажется, я догадываюсь, как всё это складывается воедино, но прежде чем мы перейдём к драке, бросаясь взаимными обвинениями, быть может, нам стоит присесть? Думаю, пора кое-что прояснить, а?
Странно, но на этот раз я не почувствовал его успокаивающего воздействия. Он осторожничал. Полагаю, любая попытка применить магию сейчас скорее настроила бы Фандара против нас, нежели расположила к нашему делу.
Оказалось, Хорхе волновался зря. В словах Фандара сквозило не столько подозрение, сколько печаль. Возможно, стыд за то, что он не сумел продолжить восстание после ухода Веры, или просто чувство предательства оттого, что его бросили, которое ему нужно было выплеснуть через резкие слова. Спустя некоторое время они с Верой отошли на край поляны, туда, где их не было слышно, и перебросились парой фраз, которые, похоже, успокоили обоих.
Наконец из-за деревьев с луком в руках вышла та самая молодая женщина, о которой упоминал Фандар и чьи очертания я то и дело замечал во время их разговора. Услышав успокаивающие слова Фандара, она сняла тетиву и закинула лук на плечо. За ней последовали пара молодых парней и ещё одна девушка — всем на вид чуть за 20, все при оружии, и по каждому было видно, что он умеет им пользоваться. А ещё на всех лежал отпечаток долгой жизни в диких краях.
На миг я задумался, все ли соратники Фандара прячутся в глуши, как когда-то Вера со своей бандой, но от этого заблуждения меня быстро избавили. Бойцов — настоящих бойцов — насчитывалось не больше двух дюжин, и они держались исключительно в дикой местности, кочуя по Западным Приграничным Землям, а порой заглядывая и в Речные Земли.
Они полагались на сеть осведомителей и щедрость тех, кто был столь же предан делу, но продолжал жить в поселениях. Я пришёл к выводу, что к этому моменту восстание было окончательно разгромлено. Как-никак, чуть больше двух десятков воинов да, может, ещё дюжина людей, готовых делиться сведениями, не заставят государство трепетать от страха.
Неудивительно, что наш план они выслушали с интересом. Поначалу, когда мы только обрисовали его в общих чертах, они отнеслись к идее скептически, но в итоге нам удалось их переубедить — точно так же, как накануне вечером я убедил собственных спутников. Мы сошлись на том, что, когда придёт время, Фандар и его люди присоединятся к нашей группе для штурма.
Что любопытно, убедила их вовсе не надёжность нашего плана или весомость аргументов. Решающую роль сыграла сила нашего оружия. Повстанцы уже знали о доблести Веры. Она была местной легендой — Мясник Стернсбриджа во плоти. Хорхе им был незнаком, но Фандар несколько мгновений пристально смотрел ему в глаза, и между ними что-то промелькнуло. Отступив назад, Фандар поручился за его силу, а в сочетании с поддержкой Веры остальные быстро приняли его авторитет.
Куда больше сомнений вызывали мы, оставшиеся. В конце концов Вера и Фандар велели всем заткнуться и очертить круг. Я удивлённо приподнял брови. Очевидно, это был старый обычай со времён зарождения восстания, когда каждому новичку приходилось проходить сквозь строй, поочерёдно сражаясь с полудюжиной ветеранов, чтобы доказать свою ценность и преданность делу. Разумеется, то была скорее дань традиции, поскольку бои всегда велись лишь до первой крови и, независимо от победы или поражения, ни на что толком не влияли.
Но сейчас всё ощущалось иначе. Когда Натлан шагнул в круг и встал напротив мужчины лет на пять моложе, но на несколько футов шире в обхвате, в воздухе словно разлилось напряжение, будто сам туман зарядился силой. Он и впрямь словно заклубился в предвкушении.
Впрочем, Натлан быстро одержал верх. Во владении мечом он на две головы превосходил повстанца по имени Джассин, но тот, вопреки своим приплюснутым и грубым чертам лица, отреагировал не злостью, а посмотрел на Натлана с благоговением. Сразу после схватки он подошёл попросить совета, и Натлан бросил на меня озадаченный взгляд, прежде чем нерешительно кивнуть.
Фандар привёл с собой всего четверых бойцов, так что провести ритуал полностью было нельзя. Тем не менее выступлением Натлана он, похоже, остался доволен и жестом предложил двоим мужчинам побеседовать в сторонке.
Джасинте достался мелкий мужичок по имени Бриксби, неприятно напомнивший мне крысу. Он то и дело подёргивался, обладал выдающимся крючковатым носом, а на его маленькой голове красовалось всклокоченное воронье гнездо бурых волос. На бёдрах у него поблёскивали кинжалы, а судя по перевязи со стеклянными склянками через грудь, у меня сложилось чёткое впечатление, что даже бой до первой крови против него обычно заканчивался смертью, стоило ему того пожелать.
Я мог и ошибаться — вдруг он был просто лекарем-алхимиком, — но всё в его внешности и повадках буквально кричало «отравитель». Впрочем, Джасинта благодаря своей секире сумела удержать его на дистанции, а в тот единственный раз, когда он прорвался сквозь её защиту и подобрался вплотную — впечатляющее достижение, учитывая её преимущество в скорости и досягаемости, — она воспользовалась своим превосходством в силе, полученным благодаря ритуалу усиления, и впечатала его в землю.
Она оправилась быстрее него, и он признал поражение, болезненно потирая бок, но в остальном воспринял проигрыш достойно. Я заметил, как он оглядел её после боя, и мне отчётливо показалось, что её эффектная внешность слегка сгладила горечь неудачи. Почему-то меня это задело.
Садрианна сошлась с лучницей, и здесь дали о себе знать её более высокий уровень и опыт. К тому же она была сущим кошмаром для любого стрелка благодаря своему навыку Нестандартного движения и щиту, помогавшему укрываться от стрел, так что бой закончился, едва она впервые и невероятно вовремя применила Натиск мархура, в одно мгновение сократив дистанцию между ними.
Затем настала моя очередь. Единственным оставшимся противником была кроткая девушка, которой на вид нельзя было дать и 20 лет; я чувствовал, что она находится максимум на пике 1-го ранга, в отличие от остальных, получивших хотя бы класс 2-го ранга.
Прищурившись, она посмотрела на меня и достала из-за спины изогнутый серп. То было сельскохозяйственное орудие, а не оружие, и я с любопытством уставился на него. По-моему, вряд ли она смогла бы нанести им серьёзный урон, если только противник не встанет столбом и сам не позволит себя ударить, но я всё равно постарался её не недооценивать.
Мгновение спустя она шагнула вперёд, и я почувствовал, как расстояние между нами сжалось. Казалось, само пространство исказилось, а я временно утратил способность сосредоточиться на чём-либо, кроме неё. Каждый её шаг приближал её сразу на три, и я изумлённо моргнул, осознав, что она каким-то образом сумела воздействовать на мой разум.
Конец охоты теперь подчинялся мне, а не был тем неукротимым зверем, что прежде, поэтому активировать его требовалось вручную. Я сделал это в одно мгновение, направив ману по каналу активации, и наваждение тут же оборвалось.
Девушка — Фандар назвал её Тамил — в панике отпрыгнула назад, широко распахнув глаза, когда эффект развеялся. Я шагнул вперёд, и топорик из петли на поясе сам прыгнул мне в ладонь, но тут девушка заговорила:
— Достаточно, я сдаюсь, — звонким голосом произнесла она.
Я тут же остановился, отключил навык ауры и вернул топорик на пояс. Я уважительно кивнул ей, радуясь, что мне не придётся избивать младшего и более слабого бойца на глазах у её товарищей ради доказательства собственной силы, и вернулся к Садрианне и Джасинте.
Однако спиной я почувствовал тяжёлый, пристальный взгляд и, обернувшись, увидел, что Фандар смотрит на меня из-под тёмных надбровных дуг своего похожего на череп лица.
— Погоди-ка, парень. Ведь это ты должен будешь проникнуть в Замок Районик, верно?
Его тон заставил меня ощетиниться, но я всё же сухо кивнул. Он задумчиво хмыкнул.
— Я бы хотел лично проверить, чего ты стоишь, если не возражаешь?
Я искоса взглянул на Веру, но та лишь смерила Фандара тяжёлым взглядом, а затем повернулась ко мне и кивнула. В уголках её губ мелькнула едва заметная ухмылка, и она произнесла достаточно громко, чтобы сквозь любой туман услышали все на поляне:
— Покажи ему, кто ты такой, Ягнёнок.
Я снова повернулся к стоящему передо мной человеку-скелету; Решимость скользнула мне в ладонь, разворачиваясь в свою полную боевую форму. Кровь побежала по жилам быстрее, а дыхание стало глубже в преддверии настоящего боя. Я даже не заметил, как начал улыбаться.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…