Глава 17. Прощальные слова
Я встретился взглядом с мужчиной постарше, и он ответил мне ровным, немигающим взором запавших глаз. Серых, словно клубящийся вокруг нас туман, но пылающих собственной неистовой силой. Мой щит, укреплённый экзоскелет исполинского паука 3-го ранга, поднялся, прикрывая меня спереди, а древко копья скользнуло по кератиновой поверхности и зафиксировалось в выступе, нацелившись прямо в грудь Фандара.
«Покажи ему, кто ты такой», — сказала Вера, и я собирался это сделать, пусть даже и не планировал его калечить. Он находился на пике 2-го ранга и обладал боевым классом, совсем как я. Ветеран восстания десятилетней давности, хотя, насколько я понял, присоединился он к нему всего за пару лет до ухода Веры.
У меня не должно было быть ни единого шанса, но есть разница между получением боевого класса на 2-м ранге после двух десятков лет работы фермером или кем-то вроде того, и развитием с 15-го уровня до моих нынешних высот. Я не только провёл последний год в настоящих боях и убийствах, а не в организации и тренировках, но и успел привести свои навыки и даже убеждения в соответствие с концепцией своего класса и пути.
Фандар подобного преимущества не имел, и я подозревал, что его застревание на пике 2-го ранга связано скорее с этой резкой переменой в зрелые годы, нежели с нелепыми требованиями к опыту самого боевого класса 2-го ранга. И всё же каждый уровень на 2-м ранге стоил куда больше, чем на 1-м — в конце концов, именно так ранги и работали: нелинейный рост силы за нелинейные требования к опыту.
Наше прошлое несколько сократило эту колоссальную пропасть в уровнях, но, как оказалось, недостаточно, чтобы перекрыть разницу в характеристиках и развитии навыков. Я едва успел увернуться от какого-то странного магического выброса благодаря быстрой активации Ломаного шага, но всё же сместился, и моё копьё метнулось к его голове в ответ на первый удар. Этого хватило, чтобы на миг отвлечь его, а большего мне и не требовалось для сближения: остриё копья вскоре перекрыло ему пути для атаки, вынуждая отступать и кружить.
Впрочем, бойцом он оказался ушлым и двигался быстрее, чем я успевал отслеживать. Не успел я опомниться, как он нырнул под мой выпад и вошёл в ближнюю дистанцию, тесня меня назад и одновременно бросаясь к моей голове. Пятясь, я выпустил Решимость и призвал клыкастый кинжал, поднимая впередистоящую ногу, чтобы избежать рубящего удара сверху коротким катаром, возникшим в его кулаке.
Его передняя стопа сумела зацепить мою заднюю, когда я делал шаг, и я тяжело рухнул на землю. Щитом я отбил лезвие, метящее мне в глотку, и ударил снизу вверх так, чтобы выступающий по центру гребень едва не поцеловал его в подбородок, но он легко отклонился назад, уходя от столкновения. И всё же это дало мне необходимое пространство, чтобы перекатом вскочить на ноги и призвать копьё. Решимость легла мне в ладонь как раз в тот миг, когда он снова рванулся вперёд, и мы закружили по импровизированному рингу, скрещивая оружие и обмениваясь ударами, казалось, целую вечность.
Авангард потерянных вторил моим шагам, наделяя конечности большей силой и скоростью, когда я двигался в такт танцу копья хасты. Этого не хватало, чтобы уравнять шансы, но, по крайней мере, позволяло мне держаться в бою.
До поры до времени.
Он провёл ложный выпад катаром, и, когда я сместил щит с центральной линии для блока, вбил в него колено — урона не нанёс, но всё равно отбросил меня назад. Мы рухнули на землю, и моя рука со щитом оказалась зажата под его бёдрами. Заняв доминирующую позицию, он сумел перехватить мою вооружённую руку и занёс оружие для удара.
Я думал, на этом он и остановится, и уже открыл рот, чтобы сдаться, когда он обрушил тычковый кинжал прямо мне в лицо.
Я среагировал инстинктивно. Врата Горы силой проявили себя в мире, и звёздный свет ослепил Фандара. Сфера маны неправильной формы отшвырнула его прочь, а меня окутал защитный кокон силы — подарок моего новейшего навыка.
Я пошатываясь поднялся на ноги и с удовлетворением заметил, что Вера стоит куда ближе, чем раньше. Не проявись мой навык вовремя или не сдержи Фандар свой последний удар, я знал, что она сама отшвырнула бы его в сторону. Сомневаюсь, что в таком случае он выглядел бы столь же спокойным, как сейчас. Конечно, окажись она недостаточно быстрой, у меня из глаза, вероятно, торчал бы нож, так что, учитывая все обстоятельства, я был рад, что проверять это не пришлось.
Я выпрямился и размял плечи, разглядывая мужчину, который теперь невозмутимо убирал кинжалы куда-то под плащ.
— Проверял меня, значит?
— спросил я.
Он кивнул, и его измождённое лицо тронула слабая улыбка. Честно говоря, краше она его не сделала.
— Можно и так сказать. Я думал, ты приберегаешь какой-нибудь козырь, и, похоже, оказался прав. Ты сгодишься.
— Выходит, все довольны?
— спросил Хорхе, и Фандар медленно кивнул.
— Сильный у тебя отряд, Вера. Надеюсь, этого хватит, ради всех нас.
Прозвучало это довольно мрачно, но, когда я перевёл взгляд с Веры и Хорхе на остальных наших спутников, меня наполнила уверенность, а не тревога. Гибкая, худощавая фигура Натлана смотрелась комично мелкой рядом с мускулистым телом Джасинты, но я знал, что эта парочка опасна, а стоящая рядом Садрианна со своей непринуждённой уверенностью всегда готова их прикрыть. Хорхе и Вера возвышались за их спинами несокрушимыми столпами силы, и я усмехнулся, чувствуя, как моё ядро медленно восполняет потраченную мгновениями ранее ману.
Мы были готовы.
***
— Ну что ж, ученики. Все знают, что делать?
— спросил Хорхе.
Мы сидели у костра, передавая по кругу кувшин со сладким, но сильно разбавленным вином. Завтра предстояла мрачная работа, и никому из нас не пошло бы на пользу встретить её с похмелья.
Хорхе первым указал на меня, и я картинно прочистил горло.
— Моя единственная задача — проникнуть в замок и затянуть раскопки до тех пор, пока меня не спасут, ведь я прекрасная дева в беде, — сказал я, подмигнув.
— А можно мы просто оставим его там?
— съязвила Садрианна под общий смешок.
— Отличная инициатива, Садрианна. Твоя задача?
— с отеческой улыбкой спросил Хорхе; его единственная длинная коса была почти белой на кончике, но переходила в густую черноту у основания почти гладкого черепа.
— Я, вместе с Джасинтой и Натланом, выдам себя за наёмницу из горных кланов. Мы доставим Ягнёнка в Замок Районик, после чего воспользуемся гостеприимством герцога и получим награду. Затем, когда у Натлана появится шанс саботировать защитные чары замка, мы уйдём и направимся обратно в Барроу-андер-Тайн. Если к тому моменту за нами увяжется хвост, мы его обрубим, а если нет — сделаем крюк к лесам к северу от замка, где встретимся с вами и людьми Фандара, чтобы с наступлением темноты ударить всем вместе.
Она снова уступила воображаемую сцену Хорхе, и тот улыбнулся.
— Джасинта и Натлан… Полагаю, вас я спрашивать не стану. Похоже, все знают свои роли, да?
Он задал вопрос, но я встрял со своим:
— А что насчёт вас с Верой?
— спросил я.
— Мы ждём и наблюдаем. Если в замке хоть что-то пойдёт не так, мы нагрянем в гости независимо от того, стоят ещё защитные чары или нет.
— А потом?
— снова спросил я.
Однако на этот раз Хорхе мою улыбку не разделил. Его взгляд остался кременным, и он ответил почти шёпотом, который, впрочем, легко разнёсся по всему лагерю:
— А потом, парень, мы исполним дело Илин Солинии и свергнем династию прежде, чем она успеет пустить корни.
Прежде чем кто-либо успел спросить «как», вмешалась Вера, и её голос прозвучал холодно и окончательно, словно последний гвоздь в крышку гроба:
— Мы будем убивать.
Несколько мгновений все молчали, и, обведя взглядом сидящих у костра, я увидел склонённые головы. Одни, несомненно, собирались с духом перед грядущей битвой, другие просто погрузились в раздумья. Перед судьбоносным решением мысли всегда роятся густо и стремительно, а мало что меняет жизнь сильнее, чем ставка собственной головы на острие клинка.
Вот только мне это не нравилось.
— Ну же, народ, — сказал я, поднимаясь и хлопая в ладоши так, как любил делать Хорхе.
— Только не так.
Я огляделся, ловя чужие взгляды, пока не убедился, что привлёк всеобщее внимание, и принялся расхаживать взад-вперёд.
— Завтра мы все рискуем жизнью — уверен, у каждого свои причины, но рискуем одинаково. Кто-то из нас может оттуда не вернуться. Да что там, бездна побери, может, никто не вернётся! Но я не собираюсь проводить, возможно, свою последнюю ночь на этом континенте, кисля и унывая.
— Вера, — произнёс я, указывая на неё через костёр и видя, как в её глазах пляшут отсветы пламени.
— Я до усрачки боялся тебя с первой нашей встречи. Ты чертовски суровая женщина, и если я когда-нибудь окажусь лицом к лицу с богом, заправляющим 9-м кругом преисподней, то ничуть не удивлюсь, узнав, что ты украла у него огонь, а он просто слишком трусит, чтобы попросить его обратно.
Она вскинула брови, а Хорхе удивлённо рассмеялся, но я как ни в чём не бывало продолжил:
— …но я ещё ни в ком не встречал подобного сострадания к другим. На твоих плечах лежит сокрушительный груз собственного прошлого, но ты не колеблясь наклонилась и взвалила на спину ещё и мой. Ты сделала то же самое для Натлана, а теперь приняла на себя и бремя Джасинты. Сэдди слишком идеальна, чтобы сильно тебя обременять, но я-то знаю, что Хорхе — то ещё грёбаное брехло и нытик, так что его ношу ты, без сомнения, тоже тащишь уже много лет.
Садрианна усмехнулась, Натлан с Джасинтой согласно закивали, бросая на Веру благодарные взгляды, а Хорхе возмущённо зафыркал.
— Суть в том, что ты чертовски хороший друг, Вера, и я никогда не забуду заботу, которую ты ко мне проявила. Надеюсь, однажды я смогу стать достойным памяти твоего брата, и я рад завтра выйти на этот бой плечом к плечу с тобой.
Несмотря на своё фырканье, Хорхе времени даром не терял, и я удивлённо крякнул, поймав на лету бурдюк с вином. Я заметил, что теперь у каждого у костра было по такому же — щедрость старика, — и он возглавил тост.
— Скьял!
— гаркнул он, и мы все поддержали его.
Затем я повернулся к Натлану, который вдруг заметно стушевался под моим взглядом.
— Нейт-лан, — начал я, нарочно коверкая его имя так, как он терпеть не мог.
— Ты до смешного робкий парень для того, кто настолько опасен с клинком в руках. Ты не любишь говорить о себе, а когда начинаешь тараторить на тему, которая интересна тебе одному, заткнуть тебя почти невозможно…
Несмотря на мои слова, он снизу вверх ухмыльнулся мне, а Джасинта с ухмылкой добродушно пихнула его в плечо.
— Хватит строить мне щенячьи глазки, приятель, ты знаешь, к чему я клоню. Несмотря на мой длинный список претензий, ты мой первый друг в этом мире. Ты верен и предан своим союзникам, у тебя светлая голова на плечах и жгучая потребность идти правильным путём до конца. Я пойду за тобой куда угодно, хотя время от времени, может, и буду пытаться направить тебя в нужную сторону, особенно если в странствиях мы рискуем подобраться слишком близко к какой-нибудь библиотеке.
Я дал этим словам повисеть в воздухе на один вдох, прежде чем перейти к главному:
— И, что важнее всего, я с нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы раз и навсегда доказать, кто из нас лучший боец!
— Скьял!
— выкрикнул Хорхе, и мы хором повторили за ним, делая по глотку из бурдюков.
Садрианна вздрогнула, когда я назвал её по имени, перешагнул на её сторону костра и хлопнул ладонью по плечу.
— Что я могу сказать о тебе, Сэдди?
— Она снова поморщилась от прозвища, и я злорадно захихикал.
— Амбиции у тебя аж из ушей льются, и ты каждый божий день балансируешь на грани высокомерия. Но, боги свидетели, каждый грёбаный раз, когда мне кажется, что ты вот-вот угодишь в эту ловушку, ты берёшь и доказываешь, что твоя самоуверенность оправдана, и доводишь начатое дерьмо до конца, как и обещала. Я ни капельки не сомневаюсь, что, если ты переживёшь завтрашний день, то вприпрыжку вернёшься к кланам с этой безупречной улыбкой на своём безупречном лице и своим безупречным голосом объявишь всем, что собираешься решить все их проблемы…
Я выдохся и перевёл дух, слегка сдувшись, прежде чем снова набрать полную грудь воздуха.
— …а потом просто возьмёшь, блядь, и решишь. Не удивлюсь, если ты сумеешь убедить Алкера Костолома брать уроки пения, — со смехом добавил я.
В ответ она ухмыльнулась, но прежде чем Хорхе успел поднять тост, снова ошарашила меня:
— Вообще-то, у него невероятный голос. Очень глубокий баритон, и, как ты можешь себе представить, он легко заполняет собой весь зал.
— Ну разумеется, она и в пении отлично разбирается, — простонал я, закатив глаза, а затем Хорхе провозгласил: «Скьял!»
— и мы под одобрительные возгласы выпили.
— Джасинта, — веско произнёс я. Она слегка сжалась, тихонько выдохнув: «О боги!», но я напролом прорвался сквозь любые возражения, которые могли сорваться с её губ, и продолжил расхаживать вокруг костра.
— Честно говоря, при первой нашей встрече ты была той ещё стервой, — любезно заметил я, и Натлан прыснул со смеху. Она легонько шлёпнула его, но при этом согласно кивнула.
— …однако ты упорно трудилась, чтобы преодолеть этот роковой изъян, чего я никак не могу сказать об остальных, — произнёс я, преувеличенно мотнув головой в сторону Хорхе.
— Я не стану долго мусолить эту тему, потому что мне ещё слишком многое предстоит о тебе узнать — я ведь даже не в курсе, какой у тебя любимый завтрак!
— но я вижу, что у тебя есть сердце, и ты стараешься сделать его добрее.
Я встретился с ней взглядом, безмолвно умоляя увидеть искренность в моих глазах, и произнёс следующие слова:
— Твёрдо держись своего пути — ты уже стала соратницей, стоять плечом к плечу с которой для меня честь, и я уверен, что со временем ты станешь настоящим другом. Теперь ты одна из нас, куда бы ни решила отправиться дальше, и ты больше не одинока.
— Скьял!
— разнеслось над костром, и я заметил, как во время глотка напряглись её плечи — раньше этого не было. Садрианна по-дружески положила ладонь ей на плечо, и Джасинта тихонько шмыгнула носом.
— Хорхе, — мягко произнёс я, поворачиваясь к последнему члену нашего маленького отряда.
— Хорхе, Хорхе, Хорхе.
Я покачал головой.
— Крепитесь все, потому что это надолго. Откровенно говоря, ты самый невыносимый засранец из всех, кого я встречал, — заявил я, и он насмешливо приподнял бровь.
— Серьёзно, работать с тобой — сущая пытка. Ты держишь секреты при себе, словно игрок в кости, манипулируешь нами, втягивая в одному тебе известный танец, а потом строишь удивлённую мину, когда мы реагируем не так, как тебе хочется. И что ещё хуже…
— сказал я, снова зашагав у огня и отчаянно жестикулируя.
— Хуже всего то, какой самодовольный вид ты напускаешь на себя, когда заранее знаешь, как мы поступим. Ты же сам всю эту хрень и подстроил, ясное дело, ты знал, чем всё кончится! Поделись хоть каплей этой информации с остальными, и, глядишь, мы тоже сможем с божественной точностью предсказывать собственную жизнь!
Горячность в моём голосе, похоже, удивила его; он повернулся к Вере, но та лишь пожала плечами и кивнула.
— Тут он тебя уел, — тихо заметила она.
— Я и по сей день не знаю, то ли ты и впрямь древний старец, живущий здесь с самой зари эпохи, то ли просто рано облысел и поседел от стресса, притворяясь мудрым стариком с мистическими силами. К этому моменту я уже свято убеждён, что тебя вообще невозможно убить — хотя бы из чистого упрямства и вредности. Каждый встречный знает, кто ты такой, и у тебя на всё есть план. Я почти не удивлюсь, если завтра герцог просто откроет ворота, споткнётся о торчащий кухонный нож, и его башка скатится с холма прямо к нашим ногам. А ты просто повернёшься к нам и скажешь: «Ну и дела, парень, ничего подобного в жизни не видывал» с самодовольной ухмылкой на своей самодовольной роже, старый ты хрыч!
Я тяжело перевёл дух, на миг прерывая свою тираду.
— Скьял?
— спросила Садрианна, но я заставил её умолкнуть одним испепеляющим взглядом.
— И вопреки всему этому. Вопреки твоей бесячей привычке хранить секреты и вести себя так, будто ты всё знаешь, вопреки твоему…
— Ягнёнок, — перебила Вера, — необязательно перечислять всё заново.
Я виновато улыбнулся и предпринял новую попытку:
— Вопреки всему этому… ты потрясающий учитель. Я мог бы прожить ещё сотню лет, скитаясь по свету, и вряд ли нашёл бы кого-то столь же преисполненного знаний и готового делиться ими со мной. Ты посвятил свою жизнь миссии — хоть убей, не знаю какой, — и отдал ей так много, что я, честно говоря, преклоняюсь перед тобой. Я могу без тени сомнения сказать, что обязан тебе жизнью и всем, чем я стал. Ты нашёл меня, когда у меня не было ничего, и взял под своё крыло без всякой на то причины, насколько я могу судить. Ты дал мне еду, кров, безопасность и обучение. Но главное — ты дал мне надежду. Надежду на то, что я смогу чего-то добиться в этом огромном мире, что ради этого стоит стараться, и превыше всего прочего — ты дал мне надежду, что лучший мир возможен.
Договаривая, я смотрел на него и увидел, как при последних словах в нём что-то надломилось. Не дожидаясь ритуального возгласа, он поднялся от костра и обнял меня. Он был на добрых несколько дюймов ниже меня, но его руки всё равно сомкнулись вокруг моей спины, крепко прижав к себе, как отец прижимает сына.
Его глаза подёрнулись влагой, и я задумался о значении этих последних слов — о том, почему они произвели такой эффект.
— Я горжусь тобой, парень, — произнёс он, и вопрос тут же вылетел у меня из головы. Сделав несколько вдохов, чтобы совладать с собственным лицом, я поднял взгляд и увидел, что остальные тоже встали вокруг костра.
Я кашлянул и сам завершил ритуал:
— Я горжусь тем, что стою плечом к плечу с каждым из вас, и да пребудет с нами завтра удача. Скьял!
Ответный клич согрел меня не хуже вина, и я обвёл широкой улыбкой группу бойцов — таких разных, но связанных общим делом.
После этого вечер пошёл на спад, и уже через час мы все устроились на ночлег. Я думал о том, что ждёт нас завтра, и собирал волю в кулак. Все фигуры стояли на доске, оставалось лишь бросить кости.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…