Глава 12. Авангард потерянных
Бой, судя по всему, окончился, и я воспользовался моментом, чтобы стряхнуть кровь с копья. Впрочем, далеко не вся она принадлежала врагам: на груди у меня зияла скверная рваная рана, ронявшая на торс багровые слёзы.
Я сцепился на земле с солдатом чудовищной силы. Он явно находился на 2-м ранге, и, судя по его мощи в сравнении с моей, занимал там весьма высокое положение. Мы барахтались в грязи, точно пара свиней в навозе, визжа и пыряя друг друга ножами вместо клыков. Наша общая кровь пропитала землю, перемазав нам лица и оружие, и хотя я вышел победителем, всё висело на волоске. Куда ближе к гибели, чем мне бы хотелось.
Я с трудом доковылял до Натлана, не скрывая тревоги на лице, но тот лишь отмахнулся, и я быстро сообразил, что кровь, залившая его одеяние, принадлежала не ему. Садрианны нигде не было видно, и я резко обернулся в поисках остальных.
Джасинта привалилась к дереву, зажимая бок. По её животу ручьями текла кровь. Я подошёл ближе, пытаясь спросить, насколько тяжело она ранена, но после пропущенного в лицо увесистого удара губы распухли, и слова выходили какими-то невнятно-шепелявыми. Впрочем, суть она уловила и, сплюнув в сторону, покачала головой.
— Жить буду, — бросила она.
— Как остальные?
Я шмыгнул носом и тут же понял, что просто озираться по сторонам — не лучшая затея. Тела устилали весь небольшой пятачок нашего лагеря. Сломанное оружие, разбитая броня, искалеченные мужчины и женщины валялись повсюду, превращая некогда мирную лесную поляну в место бойни. Только в пределах видимости насчитывалось не меньше двух дюжин трупов, и я знал, что за деревьями и под гнилыми брёвнами их лежит ещё больше.
Если в этой засаде погибли Вера или Хорхе, то и мы сами долго не протянем, независимо от того, привлеку ли я к нам внимание криком. Поэтому я набрал полную грудь воздуха и взревел в тёмное небо:
— Вера?! Хорхе?!
Не прошло и минуты, как показался старик. И если мы с Джасинтой выглядели так, словно прошли через мясорубку — что, в общем-то, было чистой правдой, — а Натлан оказался пусть и не ранен, но с ног до головы забрызган кровью, то Хорхе сиял безупречной чистотой.
Ни на нём самом, ни на его снаряжении не виднелось ни единого пятнышка. Мне тут же вспомнилось, как мы прорубались сквозь Кочующие Земли в сезон муссонов, и тот странный щит, которым он окутывал себя для защиты от ливня. Я было задумался, не владеет ли он какой-нибудь невероятно тонко настроенной личной аурой или навыком брони, но его ответ мгновенно выбил эти мысли из моей головы.
— Спокойно, Ягнёнок. Садрианна и Вера добивают уцелевших, которые попытались сбежать. Сами они тоже целы, хвала богам, — я нахмурился и сплюнул в сторону, а он продолжил: — Знаю, парень, тебе это не по нутру, но оставлять их в живых нельзя. Если они доложат о случившемся, за нами будут охотиться через всю эту проклятую страну.
Я провёл распухшим языком по зубам, которые подозрительно шатались, и поморщился.
— Дело не в этом. Нахрен их — они напали первыми. Просто рожа болит, вот и всё.
Старик на миг опешил, но тут же кивнул.
— Быстрее ты обжился, чем я думал, маленький Ягнёнок, — пробормотал он, а затем громко хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание: — Ладно, как вы тут все?
Он посмотрел на Натлана, но тот лишь отмахнулся:
— Без ранений. Я в порядке.
Следом кивнула Джасинта и подняла руку, демонстрируя глубокую рваную рану в верхней части живота, прямо под нагрудной повязкой, которая из белоснежной превратилась в грязно-багровую. Кровь залила весь живот, скрывая рельеф мышц, а сам порез выглядел пугающе глубоким. Лоскут кожи и плоти длиной в несколько дюймов отвис, словно какой-то мясник полоснул её разделочным ножом, как индейку. Тут явно требовалось наложить швы.
— Что-нибудь ещё?
— спокойно спросил Хорхе, подходя ближе.
Она неопределённо махнула рукой у виска и слегка заплетающимся языком ответила:
— Пропустила удар над ухом. Равновесие ни к чёрту.
Только сейчас я заметил слипшиеся от крови волосы и засомневался: то ли её невнятная речь вызвана сильнейшим утомлением и отходящим после боя адреналином, то ли сказывается ранение в голову.
Настала моя очередь. Ухмыльнувшись, я ткнул пальцем в свой рот: окровавленные губы, одна рассечена о зубы, другая комично раздулась.
— Зубы малость шатаются, — прошамкал я.
— Прилетело латной рукавицей прямо в морду. К счастью, по носу не попало, так что я в нашей маленькой компании по-прежнему самый красивый, можете не переживать.
Я картинно подмигнул, но из-за распухших губ слова прозвучали так коряво, что остальным потребовалось время, чтобы разобрать мою шутку.
— Что ж, отрадно видеть, что ты не падаешь духом, парень, — с улыбкой заметил Хорхе, и я одарил его окровавленной ухмылкой.
— А что там с грудью?
— А, — поморщился я и пожал плечами.
— Левая рука сильно ослабла, так что, видать, достало до самой мышцы.
Хорхе просто кивнул.
— Хорошо. Хорошо.
Даже Джасинта покосилась на него с лёгким возмущением, и старик поспешил исправиться:
— Могло быть куда хуже, поверьте моему слову. Отличная работа с предупреждением, Ягнёнок. Кроме вас двоих, — он указал на меня и Джасинту, — никто не пострадал, так что сильно это нас не задержит. Но убираться отсюда надо побыстрее. Это...
Он шумно выдохнул, надув щёки, и обвёл рукой творящийся вокруг бардак. Я кивнул.
— Грёбаная катастрофа?
— подсказал я.
Он прыснул со смеху.
— Точно, парень, лучше и не скажешь. Видишь броню? Это не разбойники, а солдаты.
— И что бы это значило? Они нас узнали?
— спросил я, откладывая оружие и выискивая чистый лоскут ткани, чтобы обтереться самому и вытереть клинки.
Хорхе покачал головой.
— Могли нацелиться и конкретно на нас, но, сдаётся мне, они просто приняли нас за бандитов. Держу пари, налёт на Край Дэрроу был далеко не единственным. А коли так, по округе сейчас рыщет уйма злых, отчаявшихся солдат, жаждущих мести и ищущих, на ком бы отыграться. Да холера, их командиры могли даже понять, что мы обычные путники, но им позарез требовалась хоть какая-то победа, чтобы избежать бунта. Мы просто оказались не в том месте и не в то время.
— Как обычно, — пробурчала Джасинта, и я слабо улыбнулся ей.
— Зато для тебя мы в своё время оказались в самом подходящем месте, — парировал я.
Она склонила голову, признавая мою правоту, а затем покосилась на свою жуткую рану.
— Уже начинаю об этом немного жалеть, — обронила она, вызвав смех у меня и Хорхе. Даже Натлан усмехнулся.
— Ладно, — Хорхе снова хлопнул в ладоши.
— Нужно отмыться, забрать с поля боя всё ценное и зашить вас обоих, прежде чем двинемся дальше. Джасинта, знаю, тебе это не понравится, но, возможно, тебя придётся нести. Не уверен, что у нас есть время ждать, пока к тебе вернётся равновесие. Какое-то время двигаться придётся очень быстро.
Джасинта лишь устало вздохнула:
— Что ж, заранее спасибо тому невезучему ублюдку, которого я залью кровью.
Хорхе кивнул и повернулся было в сторону ближайшего ручья, но его остановил голос Натлана.
— Всё ещё хуже, — произнёс высокий воин, и мы дружно повернулись к нему. Убедившись, что мы слушаем, он указал на лежащее у его ног тело — бритоголового мужчину в добротном одеянии и с массивным браслетом из какого-то красного металла на запястье. Только сейчас я заметил, что он отличается от остальных.
— На нём нет их формы. Этот человек с Побережья Левиафана, — пояснил Натлан.
— Видите браслет? Он означает принадлежность к Волноломам. Скорее всего, мелкая сошка из побочной ветви семьи, но кое-какими навыками плетения барьеров он обладал.
Заметив моё недоумение, он продолжил в своей обычной отрывистой и прямолинейной манере, к счастью, обойдясь без привычных пространных отступлений ввиду нехватки времени:
— В этом нет ничего необычного. В конце концов, Волноломы поощряют и развивают барьерные классы у всех своих детей, но далеко не каждый способен работать с самими штормовыми преградами. Для многих вроде него — да практически для большинства — это просто любопытный класс, не более. Вот почему мой охранный контур не сработал. Полагаться на него мы больше не можем.
Хорхе снова кивнул, переваривая услышанное.
— Дерьмо, — коротко бросил он.
— Что ж, глазастый ты парень. Лучше знать об этом заранее, но дело принимает скверный оборот. Сюда сунули нос и Пустынная Империя, и Побережье Левиафана. Как по мне, тут попахивает гражданской войной.
— Зачем им присылать сюда Волнолома?
— растерянно спросил я, упуская то, что остальным казалось очевидным.
— Затем, что им нужны сильные — или хотя бы стабильные — Речные Земли. Они знают, что тут заваривается каша, и надеются поддержать армию, чтобы подавить смуту в зародыше. Учитывая, что у них одни из самых толковых мастеров барьеров на материке, неудивительно видеть их здесь. К тому же у них принято отправлять молодёжь в чужие края набираться боевого и командирского опыта. В самих-то портовых городах стычек почти не бывает.
— Ясно, хрень полная, — отозвался я.
— Значит, нам всего-то и нужно, что пересечь страну, стоящую на пороге гражданской войны, избегая не только разбойников, но и солдат.
— В общих чертах всё так и есть, да, — подтвердил Хорхе, и я горько рассмеялся.
— Полагаю, костров больше не будет?
— с тоской в голосе уточнил я.
Старик лишь покачал головой.
Краем глаза я заметил, как при этих словах надулась Джасинта, и это по крайней мере заставило меня улыбнуться. Её медведекот успел всей душой полюбить горячую стряпню, и я знал, что она будет не в восторге от перспективы снова кормить его вяленым мясом.
— Ну ладно, — снова скомандовал Хорхе, и лишних слов не потребовалось. Мы вытерли и убрали в ножны оружие, собрали с мертвецов всё ценное, быстро свернули лагерь и направились к ручью.
Недели, проведённые вместе в диких землях, избавили нас от былой стыдливости, поэтому мы без лишних церемоний разделись и принялись отмываться. Мы с Джасинтой обменялись парой взглядов, хотя я изо всех сил делал вид, будто не заметил её внимания. Разумеется, мне просто хотелось глянуть, как выглядит её рана на животе без всей этой крови. Чистое любопытство к боевым шрамам соратницы — никаких задних мыслей.
Вера и Садрианна подошли как раз в тот момент, когда мы промыли раны в обжигающе ледяной воде и натянули чистую одежду, любезно извлечённую из пространственного кольца Хорхе. Наш мудрый старый наставник позаботился о том, чтобы каждый из нас владел азами первой помощи, но самые твёрдые руки были у него и Садрианны, так что нас с Джасинтой распределили между ними для наложения швов.
Когда нас обоих заштопали, намазав особо скверные раны алхимическими мазями и стянув бинтами, отряд двинулся в путь — бегом сквозь ночь, оставляя место бойни далеко позади. К тому моменту Джасинта уже восстановила равновесие и нести её не пришлось, но мы всё равно не спускали с неё глаз, пока неслись над пересечённой местностью подобно стае скворцов.
В каком-то смысле всё это казалось глубоко ироничным. По дороге мы горько проклинали смуту и войну, пришедшие в некогда мирный край, хотя сами стремились добраться до Закатных Королевств, чтобы принести меч и пламя в стабильное государство. Эта ирония не укрылась от меня, и долгие часы пути я мрачно переваривал такое противоречие.
Так и не придя к сколько-нибудь утешительному выводу, я позволил мыслям переключиться на другое. На лицо человека, которого я убил ударом копья в сердце. На булькающий хрип здоровяка, с которым я возился в грязи, когда мой кинжал пробил ему лёгкие. Он уже понимал, что это конец, но всё равно цеплялся за лезвие, всё равно пытался что-то сказать. Интересно, окажусь ли я настолько же не готов, когда смерть придёт за мной?
Сегодня ночью она разминулась со мной буквально на пару дюймов. Спору нет, благодаря более чем 50 очкам мышления и восприятия моя реакция далеко превосходила возможности обычного смертного, а ловкость, перевалившая за сотню, позволила мне увернуться с грацией заправского акробата. Но без того предупреждения — без зудящего на подкорке чутья, подсказавшего, что дело нечисто, без неосознанного понимания, что лес подозрительно притих, — я бы погиб.
Я не написал ни книг, ни свитков, моё имя не значилось ни в купчих на землю, ни в брачных свидетельствах. Меня не вносили в деревенские переписи, и если бы я сложил голову этой ночью, а спутники не написали обо мне много лет спустя, на всём лике Цандероса не осталось бы и следа моего существования. Мысль отрезвляла. Я никогда не мечтал о славе в веках или о чём-то подобном, но сам факт того, что о моей кончине не узнает никто, кроме пятерых нынешних попутчиков, вызывал странное чувство.
Совсем как хаста. Не просто так мне достался навык под названием Авангард потерянных. Между нами — мной и тем древним народом — имелось нечто общее, и сама Система это признала. Во время перехода через Драконьи Хребты я обнаружил в этом старинном навыке одну особенность: стоило мне начать тренировку, как на краю сознания принималось ворочаться что-то неуловимое — словно воспоминание, которое никак не удавалось ухватить за хвост, но само ощущение оставалось.
Я поговорил с Хорхе, гадая, не похоже ли это на те подсказки, что подкидывало Подручное оружие, вступая в конфликт с Забытым копьём и подталкивая меня создать собственное оружие с помощью Салли Мастерицы. Но нет, здесь крылось нечто куда более глубокое. Потребовались долгие часы обсуждений на протяжении нескольких недель и масса экспериментов — как в одиночку в тихие утренние часы, так и во время вечерних спаррингов с Хорхе, — прежде чем я сумел раскрыть секреты, которые пытался передать этот навык.
Слова «несите бремя истории» звучали высокопарно — этакий витиеватый способ сказать, что я перенесу их древнюю технику в нынешнюю эпоху, — однако в сочетании с теми чувствами, в которых я пытался разобраться, они обретали совсем иной смысл. То же касалось и другой строчки из описания навыка: «ваши движения хранят отпечаток их памяти».
Поначалу я счёл обе фразы обычными метафорами, но постепенно начал подозревать, что они намекают на нечто совершенно реальное. Словно призрачные руки подталкивали меня вперёд: связывая атаки и парирования в единые комбинации, я ощущал, как каждый новый удар придаёт мне дополнительный импульс. Он был едва уловим, и в обычных обстоятельствах человек с моим уровнем восприятия наверняка бы его пропустил, но благодаря Ломаному шагу и тренировкам для безопасного выполнения приёма Спуск барана я до тонкостей изучил то, как смещается и меняется моя инерция в движении.
С каждым следующим ударом в связке за моей спиной что-то накапливалось. Заметив это, я стал сильнее концентрироваться на ощущениях, и дальнейшие изыскания привели к новым открытиям. Во время тренировок под звёздным небом в такт моим выпадам начал звучать тихий речитатив, а руки, ноги и оружие окутывало едва заметное свечение. Оно никогда не появлялось ни на рассвете, ни днём, ни даже в пасмурную ночь. Но стоило мне начать танец с оружием под теми самыми звёздами, что некогда взирали на жизнь племени хаста, как я видел призрачный свет, направляющий мои шаги и подталкивающий к следующему движению.
С каждым новым уровнем эффект усиливался, и Хорхе пришёл в неподдельный восторг. Мне, конечно, тоже было любопытно и даже немного волнительно, но на тот момент я воспринимал это просто как очередной навык. Всё изменилось лишь тогда, когда я взял 4-й уровень.
Однажды ночью, маясь от бессонницы, я покинул безопасный свод нашей пещеры и побрёл по снежному полю прочь от света догорающего костра. Там, в кольце горных вершин, под взглядом мерцающих в вышине звёзд, я принялся повторять уже привычные движения, сосредоточившись на том загадочном чувстве, которое во время тренировок то накатывало, то отступало без всякой видимой причины. Я полностью растворился в упражнениях; под звёздным небом текла целая вечность, пока я сплетал яростные шаги в единый танец.
И тут в сознании шевельнулся первый отблеск памяти. Всего лишь короткая вспышка, но она мгновенно сбила меня с ритма. Видение оказалось таким мимолётным, что я едва его не упустил, однако на какую-то долю секунды я ясно вспомнил, как кормлю грудью младенца в юрте посреди бескрайних равнин Великого Изумрудного Океана. Под ветром волновались травы, лунный свет струился вниз, целуя в лоб спелёнутого малыша у моей груди, а взор с затаённой в сердце надеждой был устремлён в ночную тьму — в ожидании возвращения возлюбленного с войны на севере.
Это фантомное воспоминание потрясло меня до глубины души. Оно совершенно точно не принадлежало мне. Ни Ягнёнку, ни даже тому человеку, которым я был когда-то — тому, кто покоился гораздо глубже и кого я давно считал сгинувшим, пока Субакир не доказал обратное. Система просто похоронила его поглубже, вот и всё. До поры до времени.
Я снова пустился в пляс со щитом и копьём в руках, и пока падал снег, заметая мои следы, я вновь и вновь проживал жизнь той призрачной женщины в обрывках памяти и вспышках озарения. Короткую жизнь, полную невзгод. Но всё же жизнь, достойную того, чтобы о ней помнили.
Когда наутро я рассказал об этом Хорхе, он отправил остальных вперёд, заверив, что мы их догоним, а сам устроил мне многочасовой допрос. Мы долго всё обсуждали, строили теории и пробовали различные приёмы, пока я не научился стабильно вызывать вспышки воспоминаний, выполняя комплексы приёмов, заложенные в Авангарде потерянных.
Теперь для нас с Хорхе это был уже не просто оружейный навык. Да, судя по всему, он позволял усиливать удары — а возможно, и само моё тело, — наделяя их дополнительной скоростью и мощью, когда я выстраивал атаки в диковинные комбинации. Но, что куда важнее, он давал возможность сохранить память об исчезнувшем народе.
Хорхе разворачивал свиток и, то и дело обмакивая перо в чернила, лихорадочно записывал всё, что я мог пересказать из обретённых воспоминаний. Повседневные обычаи, вкус и аромат их пищи, слова молитв и язык любви. Всё то, что делает народ народом — уникальное и в то же время обыденное.
Разумеется, то были не мои воспоминания. Мне ни разу не казалось, будто они поглощают меня, — просто чужие истории, которые мне довелось пережить в коротких озарениях. Но втайне, в неприкосновенной тиши собственного разума, где Хорхе не мог меня отговорить, я лелеял мечту. Если Авангард потерянных способен открыть мне доступ к памяти давно умерших людей — памяти, которой больше нет ни в одном живом существе на Цандеросе, — то почему бы ему не дотянуться и до моих собственных, глубоко погребённых воспоминаний о прошлой жизни?
Я знал, что они всё ещё там — Субакир это подтвердил, — а значит, мне требовался лишь ключ, чтобы отпереть дверь. И этим ключом стал оружейный навык. Я дал себе слово, что найду путь. Недавняя встреча со смертью лишь укрепила мою решимость.
Я верну свою память, и плевать мне на Систему и богов.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…