Глава 39
Обновлено. Летняя жара в последнее время невыносима до абсурда.
Прохладный ночной ветерок скользнул по щеке.
В эту залитую лунным светом ночь на землю опустился морозный воздух. Строгий костюм словно тугим пологом стягивал моё тело.
Наземное казино закрыли всего на одну ночь, и окрестности окутала тишина, какой здесь, вероятно, больше никогда не будет.
— …Садись. Скоро отправляемся.
На парковке передо мной раскинулась странная картина: десятки тонированных фургонов стояли вплотную друг к другу. От них веяло чем-то настолько подозрительным, что при одном взгляде на это сборище невольно хотелось отвернуться и сделать вид, будто ничего не заметил.
Среди этих фургонов меня подвели к, на первый взгляд, обычному чёрному «Мерседесу» (если, конечно, «Мерседес» вообще можно считать обычной машиной, но это уже другой вопрос).
Однако человек, проводивший меня к автомобилю…
— …Слушай, а твои раны уже зажили? Джеуро-сан?
— Не лезь не в своё дело.
Джеуро, который должен был отлёживаться после тяжёлых ранений, нанесённых Грейси, почему-то оказался здесь.
— Нет, но всё же…
Его ноги скрывали повязки, наложенные поверх следов от её когтей.
Да он ведь ещё и ходить-то нормально не должен. Нельзя же так себя перегружать…
— Живо садись.
— …Есть.
Меня пронзил такой тяжёлый взгляд, словно говоривший: «Скажешь ещё хоть слово — убью», и я прикусил язык. Исходившее от всей его фигуры давление казалось почти физически ощутимым.
Впрочем, возможно, мне это только чудилось.
Как-никак я чувствовал за собой вину. Вчера, когда мы столкнулись в банке, я, не зная всей правды, наговорил ему лишнего, а в довершение всего ещё и врезал со всей силы. Конечно, моё заблуждение насчёт предательства Джеуро наверняка входило в план Максимилиана, так что, возможно, я зря так убивался.
— В чём дело, Айкава?
— …Нет, ни в чём.
В итоге я просто покачал головой и, как мне было велено, забрался в салон.
Может, стоило выложить всё начистоту, но мне казалось, что Джеуро просто отмахнётся, назвав это пустой болтовнёй.
Я и не собирался набиваться к нему в друзья или что-то в этом роде. Мы лишь временно объединили силы ради спасения Эллен.
Сейчас было не до сантиментов.
Ведь мы направлялись на настоящее поле боя, где умирают люди.
— О, сколько лет, сколько зим! Не виделись с позавчерашнего дня. Рад, что мы снова встретились в добром здравии.
В салоне оказался неожиданный пассажир.
Пожилой джентльмен с седой бородой, тростью в руке и неизменной мягкой улыбкой на устах восседал внутри так, словно это было само собой разумеющимся.
— Болдман-сан?..
Дедушка Мэри и Эллен, живой символ семьи Небрина.
Широко раскрыв глаза, я на всякий случай произнёс имя старика вслух.
Тот, как и всегда, ответил добродушным смехом:
— Хо-хо-хо. На лице у тебя написано, что я здесь совершенно не к месту.
— А, нет. Вовсе нет.
Я едва не позабыл, что этот человек, как ни крути, был предшественником самого Максимилиана.
Сейчас вместо оружия он носил трость и шляпу, ясно обозначая свою позицию стороннего наблюдателя, но в былые времена наверняка принимал самое деятельное участие в подобных конфликтах.
— Просто я удивился. Вы ведь сами говорили, что отошли от дел?
— А у тебя хорошая память. Действительно, говорил.
Забравшись внутрь, я опустился на сиденье напротив Болдмана.
Тот посмотрел на меня и серьёзно кивнул:
— …Однако нынешний случай — исключение. Дело не только в том, что похитили мою ненаглядную внучку. Зачинщица всего этого — одна из моих любимых учениц, которую я воспитывал с особой заботой.
— …………
Я слышал, что Грейси состояла личным секретарём Болдмана. Должно быть, старик был привязан к ней ничуть не меньше, а то и больше, чем к самой Мэри.
К тому же вчера вечером, ещё до того как вскрылось её предательство, она вспылила, когда Шакал оскорбил Болдмана. Вряд ли их взаимное доверие было пустым звуком.
Услышав его слова, я вдруг с новой силой осознал, против какой махины пошла Грейси.
Она восстановила против себя не только Мэри, но и всю семью Небрина.
На недавнем собрании присутствовало под сотню человек. Такая орава, что врагам впору было посочувствовать.
Предстояла не стычка, а настоящая «зачистка». Истребление, ничем не отличающееся от травли насекомых.
И только теперь, осознав масштаб происходящего, я задался вопросом: «Почему же Грейси всё-таки пошла на предательство?»
Даже мне, человеку со стороны, силы казались слишком неравными. А уж сама Грейси и подавно понимала, чем именно жертвует.
И всё же она осмелилась бросить вызов семье Небрина. Но ради чего?
…Сколько бы я ни ломал голову, вразумительного ответа не находилось.
— Простите за ожидание. Сейчас трогаемся.
В этот момент на водительское сиденье опустился Джеуро.
— …Ты сможешь вести?
— Я же сказал: не лезь не в своё дело.
— Но…
— Ну полно тебе, Айкава-кун. Для Джеуро это сущий пустяк. Побереги лучше нервы для себя, господин «исполняющий обязанности главы».
Болдман с улыбкой отпустил эту шпильку.
В довершение всего с водительского места на меня покосились так выразительно, что меня едва не прошиб холодный пот.
— …Если есть претензии, высказывайте их не мне, а Максимилиану, ладно, Джеуро-сан?
— Это не претензии. Это личная неприязнь.
Что-то давненько я не слышал от него этой присказки.
Он в своём репертуаре — режет правду-матку, невзирая на приказы босса.
— Что ж, в поведении Джеуро есть резон. Подобные настроения в организации сейчас весьма сильны.
— А-а… полагаю, что так.
Я и сам это прекрасно понимал.
Насколько бы временным ни было моё назначение и каким бы важным гостем самого Максимилиана я ни числился, ставить безродного чужака на столь высокий пост — явный перебор. А уж делать меня ключевой фигурой на передовой и подавно. Обвини меня кто в кумовстве, мне и возразить будет нечего.
«У меня есть предчувствие, что именно ты, и никто другой, поставишь в этой истории точку в прямом столкновении с ней…»
…Понятия не имею, что у него на уме.
Не мог же он в самом деле ляпнуть такое всерьёз.
— Как бы тебя свои же под шумок не пристрелили, перепутав с кем-нибудь из наёмников Грейси! Хо-хо-хо.
— Это совсем не смешно.
— Вот поэтому тебя, в виде особого исключения, и усадили в эту машину. Будь благодарен.
— Эй, да какие уж тут шутки…
Выходит, моя жизнь висела на волоске, а я даже не подозревал?
— …Господин. Отправляемся.
— Да. Полагаюсь на тебя.
— Пожалуйста, веди поаккуратнее…
Двигатель взревел с низким утробным рокотом.
Чёрный «Мерседес» с нами на борту двинулся к месту, где в этой истории предстояло поставить последнюю точку.
⋯⋯⋯⋯⋯
— Наша цель — монастырь в предместьях Гластонбери. Небольшая обитель в сельской глуши, окружённая полями. Судя по всему, Грейси со своими людьми окопалась там, превратив её в свою базу.
Пока машина мерно покачивалась на ходу, Болдман вводил меня в курс дела. То, что он поехал со мной в одном автомобиле, видимо, тоже было инициативой Максимилиана.
— По подтверждённым данным, там от сорока до пятидесяти бойцов. Однако они тоже стягивают силы, так что пока трудно сказать, чем всё обернётся.
— Мы победим?
— Если судить чисто по численности — безусловно. Но беда в том, что наш противник — Грейси. Если о её группировке нам известно немногое, то наши козыри она наверняка знает наперечёт. Как бы эта победа не далась нам слишком большой кровью.
— У нас есть какой-нибудь план?
В ответ на мой вопрос Болдман как ни в чём не бывало озвучил нечто совершенно чудовищное:
— Разумеется. Вы, команда фриков, пойдёте на прорыв и первым делом устраните саму Грейси.
— Эй, а не слишком ли многое в этом плане держится на нас?!
Я был ошарашен как самой затеей провернуть операцию по столь бесхитростной схеме, которую и планом-то назвать язык не поворачивался, так и тем, насколько всё оказалось серьёзнее, чем я предполагал.
Впрочем, своя логика в этом была. Иными словами, провались мы — и вся зачистка пойдёт прахом.
Именно этим и грозила кровопролитная бойня на истощение. Мы рисковали не спасти Эллен и упустить саму Грейси. Подобного исхода нельзя было допустить ни в коем случае. Поражение здесь означало мировой кризис, который начнётся с Англии, и неминуемый крах семьи Небрина.
И конечно, меня это тоже затронет самым непосредственным образом.
Случись худшее, весь гнев людей Небрина обрушится на команду фриков, ставшую виновницей провала, и лично на меня. Остриё клинка, нацеленного в Грейси, тут же развернётся в мою сторону.
Короче говоря, не одолеем Грейси — пойдём на дно все вместе.
— Вот почему многие ставят под сомнение решение моего сына. Сколько бы он ни расписывал твои заслуги, сколько бы ни доказывал собственную правоту, прецедентов подобному ещё не бывало. Должно быть, прямо сейчас он изо всех сил пытается образумить остальных руководителей.
— Н-но это ведь в самом деле перебор, это просто уму непостижимо?! С какой стати на меня, обычного старшеклассника, взваливают такое бремя…!
Голова шла кругом. Оставайся я тем же «самым обычным» старшеклассником, каким был до «Бесконечного цикла», меня бы уже давно вывернуло наизнанку, а рассудок бы помутился. Пожалуй, то была бы вполне здоровая реакция.
И, что важнее всего, о чём вообще думал Максимилиан, затевая подобное безумие?
Легко бросаться словами вроде «спятил», «рехнулся» или «тронулся умом», но ситуация была куда сложнее, чтобы списывать всё на простое сумасшествие.
На кону стояло всё: пан или пропал. И то, что он втянул меня в эту опасную авантюру, да ещё и поставил на кон мою жизнь, не лезло ни в какие ворота.
Прежде мне казалось, что он просто «выкинул фортель», но теперь стало ясно — он конкретно «перегнул палку».
— Спроси об этом у самого Максимилиана. Порой замыслы собственного сына непостижимы даже для меня. Признаться, я и сам не вполне разделяю его затею.
В ответ на мою тираду Болдман лишь покачал головой и развёл руками.
Будущее всей семьи Небрина легло на наши плечи.
«Всё» это было слишком неподъёмной ношей для одного человека.
От одной мысли об этом по спине бежали мурашки.
Во рту пересохло, язык словно одеревенел. Проступивший под мышками липкий пот вызывал отвращение.
Собственное сердцебиение отдавалось в ушах обратным отсчётом перед восхождением на эшафот.
А этот автомобиль казался лодкой, переправляющей грешников через реку Сандзу в мир мёртвых.
И в то же время где-то в глубине души холодная, рассудительная часть моего сознания с горькой иронией шептала, что спохватился я слишком поздно.
…Только не надо мне об этом напоминать.
Сам знаю. И прямо сейчас горько об этом жалею.
Мне была ненавистна каждая ускользающая секунда. Вдруг до боли захотелось, чтобы время во всём мире остановилось, позволив мне сию же минуту сбежать отсюда куда глаза глядят.
— А… я, я…
Колени задрожали. Унять эту дрожь я не мог.
Выдержу ли я такой груз…
— Айкава-кун, дай-ка мне руку… Покажи пальцы.
Голос Болдмана прозвучал тихо, но отрезвляюще. Очнувшись от оцепенения, я поднял на старика взгляд.
Тот пристально смотрел на меня. Его серые глаза, сохранявшие удивительное, почти неуместное в нынешней ситуации спокойствие, глядели прямо в душу.
— Покажи мне свои пальцы, будь так добр.
Он мягко, но настойчиво повторил свою просьбу.
Я молча протянул Болдману обе ладони.
На подушечках всех десяти пальцев виднелись крошечные колотые ранки.
— …«Закон крови». Понимаешь ли ты, что он означает?
Я знал. И молча кивнул.
Это священная клятва при вступлении в ряды мафии.
Ритуал, во время которого двое прокалывают друг другу пальцы и прижимают ранки, позволяя крови смешаться, тем самым принимая новичка в семью. Десять проколов символизируют так называемые «Десять заповедей» мафии.
В основном эти заповеди касаются запрета на прелюбодеяние внутри клана, предостерегают от поступков, подрывающих взаимное доверие, и регламентируют поведение членов организации.
Но помимо прочего, этот обряд несёт в себе глубокий символический смысл: он знаменует абсолютное доверие между двумя людьми, сродни чаше сакэ, которой в Японии обмениваются названые братья.
— Я наперечёт знаю всех, с кем Максимилиан прежде скреплял «Закон крови». Лестер Барред, доктор Губер и…
— Болдман произнёс это почти нараспев, словно старую песню: — Грейси Олкотт. Всего трое.
Его ладони мягко накрыли мои руки.
Большие, тёплые стариковские ладони, хранившие на себе отпечаток долгих лет. От их прикосновения мне вдруг почудилось, будто по моим онемевшим пальцам снова побежала горячая кровь.
Удивительное ощущение. Сковывавшее всё тело напряжение мало-помалу отступало.
— А сегодня четвёртым стал ты. Сколько же лет минуло с тех пор, как я в последний раз видел такие метки… Года четыре, а то и пять…
— …А как насчёт нашего водителя? —От охватившей меня неловкости я невольно перевёл тему.
— Хо-хо-хо, с Джеуро «Закон крови» заключил я сам. Как и у Максимилиана, у меня есть несколько человек, с которыми я разделил высшее семейное доверие. Полагаю, мне лучше кого бы то ни было в семье Небрина ведомо, что это значит.
— Выдержав паузу, старик продолжил: — Если Максимилиан решился на «Закон крови», в этом непременно кроется глубокий смысл. Такой, какой мне даже не снился. А потому не страшись свалившейся на тебя непосильной ответственности и просто делай то, что должно.
— То, что должно…
— Да, именно так. Покажи им то же, что продемонстрировал мне при первой нашей встрече, — своё искусство в паре с мисс Янагидзуки.
От этих слов я словно очнулся от тяжкого сна.
Ведь и правда, я совсем об этом позабыл.
Если вдуматься, разве не этим я занимался все последние четыре дня?
Встреча с Джеуро и Эллен на борту самолёта.
Беседа с Болдманом в «Харродсе» о грядущем мировом кризисе.
Поездка с Реджем в банк и смертельная схватка с Джеуро.
Установка маячка на машину, в которой увезли Эллен.
Встреча с Грейси и командой фриков, прорыв через вражескую засаду на фальшивом блокпосту и разоблачение Грейси как предательницы.
Ни без одного из этих шагов было не обойтись.
Каждое из этих событий было пройденной мной гранью между жизнью и смертью, «путём», на котором я всякий раз отчаянно рисковал, но неизменно добивался успеха. И нынешний миг — прямое продолжение этой дороги.
Так чем же предстоящее испытание отличается от всего, что я уже преодолел? Схватку с Грейси можно назвать закономерным итогом всех моих прежних усилий.
Мне уже не раз приходилось смотреть смерти в лицо. Не раз казалось, что всё пропало.
Но в конечном счёте я всякий раз выходил сухим из воды — собственными силами.
Значит, справлюсь и на сей раз. Пусть у меня нет полной уверенности, но есть веские основания так считать.
Мой «путь» ни за что здесь не оборвётся.
— …Спасибо вам. Я пришёл в себя.
— Хо-хо, вот и славно. Ты и впрямь смышлёный юноша.
Видя, что со мной всё в порядке, Болдман мягко выпустил мои ладони.
Я прижал руки к груди и крепко сжал кулаки.
— …У меня накопилась уйма претензий к Максимилиану, но раз уж он решил, что я справлюсь, я доведу дело до конца. Буду считать это своей «ролью».
— Да, верно. Постарайся уж.
— Непременно, — тихо пробормотал я по-японски.
За окном уже сгущались сумерки, и моё собственное лицо, отразившееся в потемневшем стекле, показалось мне куда решительнее обычного.
⋯⋯⋯⋯⋯
Спустя час мы, как и было обещано, добрались до сельской обители.
Точнее говоря, машины остановились на дороге в нескольких сотнях метров от цели, и в сгущавшихся сумерках разглядеть монастырь с такого расстояния было непросто. Лишь когда глаза привыкли к полумраку, я сумел различить очертания белых стен.
Мне говорили, что обитель небольшая, однако на деле она оказалась крупнее, чем я себе представлял, да и прилегающая территория впечатляла размахом. По-видимому, участок обносят стена с воротами, а внутри густо разрослись высокие деревья.
Вокруг монастыря тянулись пологие холмы и раскинулись фермерские поля.
В воздухе стоял не только стрекот ночных насекомых — десятки крупных лягушек надрывались в оглушительном кваканье, словно слаженный хор.
Местность здесь была открытой. Не то чтобы совсем без слепых зон, но если как следует присмотреться со стороны монастыря, сквозь просветы между деревьями наша стоянка просматривалась бы как на ладони.
— Похоже, операция уже началась, — пробормотал Болдман, первым выбравшись из машины и вглядываясь в сторону обители.
Я попытался проследить за его взглядом, но не увидел ничего, кроме самого обычного сельского пейзажа.
Оставив бесплодные попытки, я огляделся по сторонам.
Поблизости стояло всего три автомобиля семьи Небрина, прибывших чуть раньше нас; прочих машин, выехавших на место заблаговременно, нигде не было видно.
Оно и понятно. Слишком уж сильно бы такое скопление транспорта бросалось в глаза.
Оставшиеся здесь мафиози вполголоса переговаривались между собой.
По всей видимости, они держали связь по рации с передовыми отрядами, уже подобравшимися к монастырю.
— Приве-е-ет, Айкава-тян! Как поживаешь?
— А, это ты…
Меня окликнул грубый мужской бас на редком в этих краях японском языке.
Каматари.
— Ты тоже поехал с нами?
— с лёгким удивлением спросил я.
Строго говоря, Каматари не числился в команде фриков. А значит, сюда он явился исключительно по собственной воле.
Я поинтересовался, что вообще забыл в таком месте человек со стороны.
— Да так. Осталось одно дельце.
— Хм. А где остальные фрики?
— Бекки с Шакалом передыхают. А Миранда… вернее, сейчас она Полли — вон там.
С этими словами он ткнул пальцем в сторону.
Проследив за его жестом, я увидел Максимилиана, беседующего с рыжеволосой женщиной.
— …Но Котаро так расшумелся, что я прямо губы надула…
— Что поделать, таков уж он. Когда всё уляжется, я, пожалуй, куплю тебе какое-нибудь японское аниме на твой вкус. Можешь потом расспросить нашего гостя, что там сейчас смотрят.
— Ловлю на слове! …Да, и насчёт вашей просьбы…
— Ах да, как с этим обстоят дела? На случай непредвиденных обстоятельств…
— Ну, если рядом никого из наших не окажется, «эта штука» пойдёт вразнос… Так что мне бы не хотелось пускать её в ход. Лучше оставить её на самый крайний случай…
— Если иначе никак — значит, ничего не поделаешь. Смотри на вещи проще. …Ладно, уже почти пора. Зови Бекки и Шакала.
— Слушаюсь-слушаюсь!
Заметив мой взгляд, Максимилиан подошёл к нам.
— Айкава-кун, время на исходе. Приготовься, пожалуйста.
Я коротко кивнул:
— Понял.
Всего пара дежурных фраз, но мне показалось, что мы поняли друг друга без лишних слов.
Максимилиан несколько секунд пристально вглядывался в моё лицо, а затем с деловитым видом зашагал прочь и тут же заговорил с кем-то из своих подчинённых.
Проводив его взглядом, Каматари вдруг задумчиво произнёс:
— …Знаешь, когда мы со всем этим разберёмся и обрубим все концы, я, пожалуй, подамся обратно в Японию.
— А?
Он сказал это таким тоном, словно разговаривал сам с собой, так что я не сразу сообразил, что обращаются ко мне.
Обернувшись, я увидел на его лице смущённую, чуть горьковатую улыбку.
А в следующий миг его огромная лапища опустилась мне на макушку.
Кажется, он решил потрепать меня по волосам. Вот только ладонь у него была такой здоровенной, что мне сперва показалось, будто он хочет схватить меня за голову.
— Заведение-то моё разнесли в щепки. А тут как раз старые знакомые из Японии уже не раз звали обратно — предлагают взять в аренду одно пустующее местечко. Вот я и прикидываю: а не открыть ли мне там новую лавочку?
— Лавочку? Ещё один клуб вроде «Рабочего места»?
— Не-а. На сей раз… как насчёт кошачьего кафе?
— Кошачье кафе? Ну, с ним ведь тоже хлопот не оберёшься.
— Может, и так. Зато я кошек страсть как люблю, особенно дворовых.
Он убрал руку с моей головы, и мы продолжили непринуждённо болтать о пустяках.
В голове мелькнула мысль: «Нашли о чём толковать перед самым боем», но, должно быть, таким бесхитростным способом Каматари пытался проявить участие и приободрить меня.
— Слушай, Айкава-тян. Если будет желание, не хочешь пойти ко мне на подработку?
— Я пас. Я больше собак люблю.
— Ох, какая жалость… А то я бы тебя с руками оторвала!
Каматари состроил жутко разочарованную мину, но уже в следующее мгновение его грубое лицо расплылось в широкой тёплой улыбке.
— …Ну вот, теперь на тебе лица куда больше, чем во время того обряда с «Законом крови». А то я уж за тебя переволновалась.
— Правда?.. Наверное, это всё благодаря Болдману-сану.
— А-а, вон оно что. Тогда понятно…
Каматари перевёл взгляд на старика.
Тот по-прежнему стоял не шевелясь и задумчиво вглядывался в далёкие очертания монастыря.
— Этот старик тоже человек непростой. Под стать самому Максимилиану.
— …Пожалуй, что так.
— Раз уж тебя приметили такие большие люди, значит, и ты парень не промах, смекаешь? Да и вообще, Айкава-тян, от тебя ведь веет чем-то похожим.
…Чем-то похожим, значит.
Тут мне крыть было нечем — ни согласиться, ни поспорить. Я и сам не знал, радоваться ли подобному сравнению и как вообще реагировать на это субъективное наблюдение, а потому лишь криво усмехнулся. Как вдруг…
— Эге-ге-ей, молодой господин! Кама-но-сукэ!
— Уа-а-а… Спать охота…
Нас окликнули подошедшие Шакал и Бекки.
Шедшая следом Полли легонько подталкивала обоих в спину.
Судя по всему, парочку только что растолкали, и Бекки на ходу сонно тёрла глаза. До самого последнего момента от них не дождёшься никакой собранности.
С другой стороны, Шакал вчера схлопотал сразу два ранения, а Бекки и вовсе была маленькой девочкой. После вчерашней передряги никто бы и слова не сказал, останься они отлёживаться в тылу.
И тем не менее они явились сюда. Как и Каматари, они по собственной воле вышли на поле боя.
Что же гнало их вперёд?
— Впрочем, какой ты теперь молодой господин? Господин исполняющий обязанности главы, верно? Хи-хи-хи!
— Ты лучше скажи, как сам-то? Раны не беспокоят?
— Ась? Если пожалуюсь, что всё болит, спишешь меня по болезни и отпустишь восвояси, начальник? Хи-хи!
— Шакал, уймись, — одёрнул Каматари громилу, принявшегося донимать меня своим глумливым тоном.
Шакал недовольно поморщился, словно ему испортили всё веселье.
— Чё такое, гомик? Тоже пляшешь под дудку босса? Готов доверить свою шкуру этому сопляку?
— Раз уж так рассудил сам Максимилиан, стало быть, у него есть на то свои соображения.
— Тьфу ты, хрен редьки не слаще.
Шакал вплотную придвинул ко мне свою откровенно уродливую физиономию и процедил сквозь зубы — скорее с неприкрытой угрозой, нежели в качестве предупреждения:
— Слышь, барчук. Нам спустили приказ сверху, так что хочешь не хочешь, а придётся доверить тебе свои жизни. Скрепя сердце. Мы сюда не на прогулку выбрались, ты хоть это своим умишком смекаешь, а?
— …………
— Усёк, говорю? Если окажешься бесполезным куском дерьма…
— До сих пор я исправно справлялся со своей ролью, — оборвав Шакала на полуслове, я обвёл взглядом всю компанию.
— И впредь намерен делать то же самое. …Если кто-то после вчерашнего всё ещё считает, что я ему не по нутру, пускай выйдет и скажет мне это в лицо прямо сейчас.
…В ответ повисла тишина.
— …Отлично. Если сегодняшняя вылазка обернётся провалом, можете делать со мной всё, что душеньке угодно. Всю ответственность я беру на себя.
— …Ишь как запел. Смотри потом локти не кусай.
Шакал смерил меня тяжёлым, неприязненным взглядом.
Видимо, понял, что запугать меня не выйдет, и сразу потерял к перепалке всякий интерес.
— Не стану. Я просто доведу до конца то, что поручил мне Редж. Вы ведь здесь ради того же, верно?
В памяти всплыли строки из предсмертного письма Реджа.
Каждый из команды фриков в прошлом был неуправляемым одиночкой, творившим что вздумается, пока их не подобрали. Эту разношёрстную компанию сколотил сам Редж, и все они испытывали к нему искреннюю благодарность за то, что он подарил им место в жизни.
Выходит, именно в этом всё дело. Вот почему, даже сомневаясь во мне, они всё равно явились сюда в полном составе.
Все они до мозга костей оставались людьми Реджа.
— Повторю ещё раз. Всё, что я делал вчера, было частью замысла Максимилиана, а сам Редж доверил мне важнейшую задачу. Так поверьте же в человека, на которого положился ваш командир.
— И то верно! Поздняк метаться, раз уж мы забрались в такую глушь! Давайте просто сделаем своё дело!
— Вот именно! А потому я во что бы то ни стало… нет, мы все вместе непременно вытащим Эллен… а?
Я едва не пропустил эту реплику мимо ушей.
Показалось, будто среди голосов прозвучал один совершенно лишний…
— Раз Такудзи обещал всё устроить, нам остаётся только прикрыть ему спину, вот и всё!
— …Э?
Я остолбенел.
Уставившись на «неё», как ни в чём не бывало затесавшуюся в наш кружок, мы с Каматари и всей командой фриков синхронно разинули рты и потеряли дар речи.
Лишь в этот миг до нас наконец дошло, что рядом стоит человек, чьё присутствие здесь было просто немыслимым.
— Ч-что ты тут… Как ты вообще…
— Команда фриков, выступаем через минуту… А?
Подошедший к нам вместе с Болдманом Максимилиан в изумлении округлил глаза:
— Какими судьбами здесь оказалась Мэри?
И в это самое мгновение издалека донёсся сухой винтовочный выстрел.
Из густых крон деревьев, вспугнутые грохотом, с шумом взметнулись в темнеющее небо чёрные силуэты птиц.
Стрельба не утихала. Выстрелы гремели один за другим без всякой передышки, сливаясь в сплошную трескотню, похожую на взрывы новогодних хлопушек.
То были звуки развернувшегося впереди настоящего боя.
Решающая схватка, которая приведёт нас к развязке, началась.
Это моё первое произведение. Буду очень признателен, если вы укажете на опечатки и пропущенные буквы, а также поделитесь впечатлениями и критикой. Стараюсь выкладывать минимум по одной главе в неделю, а если по обстоятельствам не получится, каждый раз буду сообщать.
[Добавлено: 30 июля] Текст отредактирован и дополнен.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…