Глава 38
Прошу прощения за ожидание. Психика Такудзи несётся на сверхзвуковой скорости от стресса.
Это был огромный, похожий на бункер зал — даже не верилось, что он находится под землёй.
Никаких украшений, лишь голые белые бетонные стены и потолок.
Помещение выглядело настолько уныло, что трудно было даже представить его назначение, но поговаривали, будто раньше здесь располагалась кокаиновая плантация, принадлежавшая этому казино. Впрочем, сейчас её уже перенесли в другое место.
Зато теперь комнату до отказа заполняли выстроившиеся ровными рядами мужчины.
Все как один облачённые в одинаковые тёмные костюмы.
Заложив руки за спину и расправив грудь, они стояли навытяжку, не шелохнувшись и не проронив ни единого слова.
Каждый из них казался искусной куклой. Настоящая армия.
Всего чуть меньше ста человек. Все собравшиеся здесь были официальными членами семьи Небрина, живущими под узами «Закона молчания». В отличие от изгоев из команды фриков, эти люди по-настоящему принадлежали к преступному миру.
— ...Прежде всего, я рад, что вы все здесь собрались. И от всего сердца благодарю вас за то, что благодаря вашей братской поддержке в этот час кризиса для семьи Небрина я стою перед вами.
Взгляды каждого из них были прикованы к одному человеку.
— Нам о многом нужно поговорить. Но сперва... Как вы уже наверняка слышали, наш брат Лестер вчера отошёл на небеса.
Мужчина с аккуратно зачёсанными светлыми волосами и сигаретой в зубах окинул взглядом собранных подчинённых.
Его звали Максимилиан, а любая другая информация о нём была полностью скрыта от общественности. Лично встретиться с ним как с боссом семьи Небрина могли меньше десяти человек, включая верхушку организации.
Обладая поистине магической хваткой, он поднялся до положения заместителя босса семьи Небрина (что соответствует вакагасира в якудза) и с тех пор превратил её в огромную организацию, о которой шептались, будто в Англии для неё нет секретов.
Рациональное и хладнокровное мышление человека, который никогда не теряет самообладания и словно смотрит на шахматную доску сверху вниз.
И деятельная натура, позволяющая как нечто само собой разумеющееся доводить до конца любое задание.
Даже его вступление в должность верховного правителя восприняли как должное, а один из видевших его людей, обыгрывая эту репутацию и непримечательную внешность, позволяющую легко затеряться в толпе, однажды сказал:
— Это «Человек на своём месте».
— Пожелаем же покоя его душе и всей семьёй помолимся за его вступление в новую жизнь. ...Минута молчания.
Эти две минуты выдались пугающе тихими.
В подвале, где любой шорох отдавался гулким эхом, не прозвучало ни единого звука.
Тянулось долгое, томительное время. Когда две минуты давно истекли, он наконец разомкнул тяжёлые уста:
— ...Я не стану много говорить о Лестере. Позвольте сказать лишь одно: он ненавидел ложь. То, как он чтил честность, делало его истинным человеком семьи Небрина.
Его звучный голос плёл кружево слов.
— Покаюсь перед вами здесь и сейчас. Я завидовал его образу жизни больше, чем кому-либо на свете, и ревновал к нему. ...Я видел смерти многих собратьев. Бесчисленные трупы отпечатались в моей памяти. Но... как же это пусто и скоротечно. Смерть члена семьи... нет, смерть друга.
Речь Максимилиана, оплакивающего гибель старого товарища, растворялась в воздухе зала.
— По правде говоря, я до сих пор не могу придумать, как достойно почтить его память...
Он тяжело вздохнул.
Слегка опустив голову и прикрыв глаза, он медленно, словно вкладывая в это все свои чувства, произнёс следующие слова:
— ...Да, ничем, кроме одного слова — «месть».
В то же мгновение воздух в зале, казалось, со звоном натянулся как струна.
— Я знаю, что находятся те, кто называет меня умеренным. И те, кто, ничего не ведая, иронизирует, будто я единственный сторонник бескровных методов за всю историю семьи Небрина.
Сказав это, он щёлкнул пальцами.
По этому сигналу двери зала отворились, и раздался звук чего-то катящегося.
Звук, словно везли что-то тяжёлое на колёсиках.
Трах-тарарах, трах-тарарах.
Он доносился из-за спин выстроившихся членов семьи Небрина.
Постепенно, шаг за шагом, грохот приближался и становился всё громче.
И вскоре каждый в этом зале оказался подавлен увиденным.
Кто-то тихо вскрикнул. Кто-то судорожно вздохнул. Кто-то зажал нос и простонал.
А затем всех до единого — хотели они того или нет — поглотило представшее перед глазами зрелище.
— Этого человека зовут Томас Мьют. Один из людей Пятёрки лучших, человек того, кто пытается нас погубить. А ещё...
Рядом с Максимилианом появилась девочка.
Она медленно подкатила инвалидное кресло и развернула его так, чтобы всем было хорошо видно.
— ...?!
Послышались сдавленные вдохи людей, отчаянно пытающихся сдержать подступившую к горлу тошноту.
Словом — человек в кресле выглядел так, словно его пытали прямо сейчас.
Поплыла чудовищная вонь.
Тошнотворный запах ржавого железа стал таким густым, что защипало глаза.
Сидящий мужчина был нагим. Одни лишь трусы — никакой другой одежды на нём не было.
Глаза завязаны, во рту кляп из ткани, а руки и ноги намертво прикручены к креслу.
На удивление, ни на туловище, ни на лице не было заметных ран. Видимо, он провёл так уже немало времени: всё лицо превратилось в месиво из слёз, слюней и соплей, которые длинными нитями стекали до самой шеи, но в остальном никаких отклонений не наблюдалось.
Если смотреть только на верхнюю половину тела, это можно было бы принять даже за своего рода специфическую игру.
Однако самое жуткое крылось... «ниже».
...Здесь позвольте сделать небольшое отступление и кое-что пояснить.
Испокон веков пытки применялись на законных основаниях по всему миру.
Само собой разумеется, что пытка — это действие, направленное на получение информации и признания путём доведения жертвы до предела физическими и психическими страданиями.
Но причина, по которой это занятие, уже достойное называться мировым традиционным искусством, до сих пор не наскучило людям и продолжает существовать, кроется исключительно в том, что таящаяся в человеке жестокость находит в этом удовольствие.
Пытки нравятся всем.
Иначе бы они не просуществовали так долго, и этим же легко объясняется, почему цель и средство здесь так часто меняются местами.
Точно так же, как человек, закрывший лицо руками, всё равно украдкой подглядывает сквозь пальцы.
В той или иной степени, но испытывать душевный подъём, глядя на чужие муки, страх и проклятия в адрес жестокой судьбы, отрицать это, но всё равно проявлять интерес и возбуждаться — такова уж неисправимая человеческая природа.
Однако среди всех пыток есть одна, которая нагляднее всего удовлетворяет и воплощает эти низменные желания, но при этом вызывает отвращение у большинства людей.
Это пытка половых органов — символа мужчины и женщины, самца и самки.
Зачастую её применяют неофициально: либо как дополнение к другим истязаниям с целью унизить жертву, либо просто ради забавы самого палача, поэтому и специальных орудий для неё существует крайне мало. Возможно, для широкого распространения это было слишком уж омерзительно и натуралистично.
Приняв во внимание вышесказанное, вернёмся к нашему рассказу.
Кап, кап — капала кровь, и звук разбивающихся о пол капель эхом разносился по залу.
Единственный оставшийся предмет одежды — трусы — насквозь пропитался чёрно-красной жижей, и из-под ткани неудержимо сочилась кровь. На сиденье кресла образовалась целая лужа, заливая промежность и несколькими ручейками стекая по ногам.
«Ну а что же тогда творится внутри этих трусов?»
...Представить нетрудно. «Торчащие из кармана стоящей рядом девочки окровавленные бытовые ножницы красноречиво говорили сами за себя».
— ...А ещё это имя того, кого уже нет на этом свете.
На лице произнёсшего это Максимилиана не осталось и следа привычной мягкой улыбки.
⋯⋯⋯⋯⋯
— Скажу прямо: я хочу, чтобы ты лично сошёлся в бою с изменницей семьи Небрина — Грейси Олкотт.
— Отказываюсь.
Не успел я даже подумать, как из глубины души вырвался категорический отказ.
От моего резкого, мгновенного ответа глаза Мэри округлились, тогда как её отец даже бровью не повёл, сохраняя на губах всё ту же улыбку.
Словно он заранее предвидел даже такую реакцию.
— Могу я узнать причину?
— Да... но...
Я покосился на Мэри.
— Мэри бы... лучше выйти.
— Ч-чего?! Опять меня одну за борт...
— Нет, пусть Мэри останется. Времени нет, и, если можно, я бы попросил тебя не вдаваться в подробности.
Сказав это, Максимилиан тоже посмотрел на дочь, оценивая её реакцию.
— ...Л-ладно. Поняла я. Мне ведь просто нужно молчать, да? Молчать и слушать.
Под нашими с Максимилианом взглядами она неуютно поёрзала и согласилась.
Коротко кивнув на её слова, Максимилиан снова повернулся ко мне:
— Айкава-кун, неужели совсем никак? Разумеется, принуждать я не стану, но...
— Брось ты эту манеру речи. Разве можно отказать, когда о чём-то просит человек твоего положения? Это всё равно что приказ... нет, приказ был бы даже лучше.
— Вот как... Пожалуй, ты прав.
Поэтому, сколько бы я ни отказывался, ничего не изменится. В конечном счёте мне всё равно придётся пойти и разобраться с Грейси.
Всё это дешёвый фарс. Невыполнимые требования выдвигает Максимилиан, но меня бесит, что мой отказ при этом выглядит как обычный каприз.
— Ты видел предсмертное письмо Реджа?
— ...Да, видел.
— Тогда разговор будет коротким. ...Ты что, теперь решил избавиться от меня как от отработанного материала?
Мои слова ничуть не смутили Максимилиана.
— Редж отвёз меня в банк «Кингс Уиллис». Зная, что сам он там погибнет.
— Ты немного заблуждаешься. Редж не должен был знать, что ему суждено умереть в банке. Наверное, всю картину он понял лишь перед самой смертью.
— Вот как. Да какая разница.
— Я рассказал ему многое из того, что знал сам. О том, что ему вскоре предстоит умереть, об Але, о Джеуро и о многом другом.
Точно, ещё ведь история с Джеуро, который оказался двойным агентом.
Редж наверняка знал об этом с самого начала. Так же, как я сейчас, он видел ловушку, расставленную Максимилианом.
То предсмертное письмо рассказало мне об этом.
— В предсмертном письме ведь была подсказка для тебя, да? Замаскированная под рассказ. Можно сказать, проявление доброты в его духе.
— Та история о прошлом... о нём и о тебе.
— Мы были старыми друзьями. Я помню те времена... а потому понимаю. «В том рассказе о прошлом записана ложь».
Ложная история о прошлом, оставленная человеком, который до смерти ненавидел ложь...
На словах звучит нелепо. Сплошное противоречие.
Но я знаю ответ, который это противоречие разрешает.
«...Если мне придётся солгать, я заранее объявлю о том, что сейчас солгу».
«...Нет, ну эта логика какая-то странная».
Я слышал это от самого Реджа. При нашей первой встрече он совершенно точно сказал именно так. Между нами был такой разговор.
«Если придётся солгать, я сначала сам предупрежу об этом».
А в предсмертном письме было написано следующее:
«...Однако реальность оказалась иной. Поистине, всё было словно ложь».
«...Дальше воспоминания обрывочны, но я пишу чистую правду. Здесь нет лжи».
Отрывок, вписанный в предсмертное письмо так, словно автор хотел сделать на нём особый акцент.
Поначалу я решил, будто он просто повторяет, что в его рассказе нет обмана. Как доказательство своей гордости и того, что он не переступает через принципы.
Но на самом деле всё иначе. В этом крылся другой смысл. «Точнее, понимать написанное нужно было буквально».
Если перефразировать те два предложения, всё становится просто.
Реальность иная, и написанное — ложь... а вот дальше пойдёт уже не ложь.
Здесь можно прочесть обман человека, который никогда не лжёт.
Слово «ложь» было для него ключевым.
И зажатая между этими ключевыми словами сцена, где соцработник на самом деле оказывается человеком организации и втирается в доверие к накачанному наркотиками парню, в конечном счёте означала...
— «Никакого соцработника ведь с самого начала не было, да? Та сцена была выдумкой, чтобы указать на двойного агента... то есть на Джеуро».
Опасаясь Грейси, он никак не мог написать правду открытым текстом, и это стало его отчаянной уловкой. «Именно поэтому он заранее предупредил, что солжёт».
Так он смог сохранить свою гордость. «Ведь он честно назвал ложь ложью». В результате Грейси ничего не заподозрила, а сам текст сыграл роль своеобразного шифра.
Я раскусил Джеуро именно благодаря этим строчкам.
Потому что образ притворившегося союзником соцработника наложился на Джеуро.
А окончательно я убедился в своих догадках, когда он приехал к нам на нашей с Реджем машине. Он ведь наверняка заметил маячок, который просто лежал на виду, но оставил его как есть — и это тоже стало важной зацепкой.
Но всё равно. Всё благодаря Реджу.
Если бы не Редж, меня бы здесь точно уже не было.
Я жив только потому, что он мне столько всего подсказал.
— Вне всяких сомнений. Редж очень многое тебе доверил.
— Не гони. Как у тебя вообще язык поворачивается?
Ведь всё это — абсолютно всё!
— дело рук этого ублюдка. Он сам всё так подстроил.
— ...Считай, это ты убил Реджа.
— ............
— Вот к чему привело то, что он слушал тебя и беспрекословно подчинялся. Редж стал фундаментом для твоего плана. Разве нет? Прямо как пешка на шахматной доске.
И всё же почему?
Почему этот тип даже сейчас продолжает так беззаботно улыбаться?
Когда он наконец покажет хоть тень скорби по Реджу?
— Я не знаю, обязательно ли ему было умирать, и спрашивать не стану. Что бы я ни услышал, меня это всё равно не убедит.
— Угу.
— Но я не такой, как он. Я тебе не предан и больше не обязан подчиняться твоим приказам. Подохнуть, пляша под твою дудку, — увольте, с меня хватит.
— ...Угу.
Я не хочу умирать.
У меня есть дело, которое я обязан довести до конца. Я не могу сгинуть в таком месте.
— ...Похоже, сам этот инцидент тебя мало волнует.
Он опёрся локтями о кровать, переплёл пальцы и положил на них подбородок.
В его устремлённых на меня глазах появился оценивающий блеск.
Медленно зазвучал его вязкий, липкий голос:
— Мировой экономический кризис, который начнётся с Англии, судьба семьи Небрина... Тебе ведь плевать, что со всем этим станется. Всё равно. Ты считаешь происходящее лишь трамплином для достижения собственной цели... Разве не так?
— ...Вовсе нет...
— Хе-хе...
И он рассмеялся.
Словно успокаивая меня: мол, можешь не говорить, я и так всё понимаю.
— ...Эллен сейчас рядом с Алом... то есть с Грейси.
— Э?!
От этих слов Максимилиана сильнее всего вздрогнула Мэри, до сих пор покорно наблюдавшая за ходом разговора.
Когда речь зашла о младшей сестре, она, разумеется, не смогла пропустить это мимо ушей.
Я же молча ждал, что Максимилиан скажет дальше.
— На передовую для спасения Эллен я намерен бросить в основном команду фриков. А мы обеспечим им прикрытие.
— ............
— Ну так что, ты ведь... не оставишь Эллен в беде? Или же...
Медленно, очень медленно уголки его губ поползли вверх, выходя за пределы тени от сложенных рук.
Улыбка на его лице становилась всё шире.
Он тихонько, злорадно усмехнулся, словно насмехаясь надо мной:
— Бросишь её?..
...Это ведь ровно то же самое, что я сам раньше проделал с Мэри.
Заманил её, помахав перед носом именем Эллен. Этим шантажом я добился сотрудничества команды фриков. Можно сказать, отрезал им пути к отступлению.
И зная об этом, он теперь вернул приём мне самому.
Как я уже говорил, ему даже не нужно было прибегать к подобным уловкам: он вполне мог приказать мне уничтожить Грейси, пригрозив разрывом нашего контракта.
Но я прекрасно понимаю, почему он намеренно пошёл таким окольным путём.
Он издевается надо мной и смеётся.
Мол, команду фриков ты сам натравил, а теперь думаешь поджать хвост и сбежать?
Всё, что я делал до сих пор, теперь связало по рукам и ногам меня самого.
Да ещё и одной-единственной высокомерной фразой Максимилиана.
— ............
Я чувствовал, каким встревоженным взглядом смотрит на меня Мэри.
И от этого моя вскипевшая было голова разом остыла. Желание наорать на него куда-то улетучилось.
...К тому же да, я ведь дал Мэри обещание.
Обещал спасти Эллен. Я не забыл свои слова о том, что хочу ей помочь.
Если я сейчас отвергну предложение Максимилиана, то предам и Мэри, и ребят из команды фриков, и Реджа, и даже самого себя вчерашнего.
Я во многих смыслах перечеркну себя прежнего — того, кто нащупывал путь, нашёл его и напролом шёл вперёд, — а заодно и всё то многое, что я обрёл по дороге.
Отказаться... я попросту не мог.
— ...Решение принято. У тебя всё на лице написано.
Глядя на меня, Максимилиан довольно рассмеялся.
Признаю. Пока я в Англии и пока этот инцидент не разрешится, я так и буду плясать на его ладони.
Да и не только я. Редж, Мэри, команда фриков и даже Грейси — все, кого я здесь повстречал, в таком же положении.
Весь этот инцидент — не более чем джиттербаг, который танцуют в голове Максимилиана.
— ...Ладно. Понял я. Включи меня тоже в операцию по устранению Грейси.
— Отлично. Люблю умных людей.
— ...Уж не хочешь ли ты сказать, что просчитал всё до этого шага и специально оставил Мэри в комнате?
На мои слова он ничего не ответил.
Максимилиан лишь тихо улыбнулся.
Словно показывая, что разговор окончен, он поднялся со стула. И когда уже взялся за ручку двери, собираясь покинуть комнату...
— Ах да, напоследок ещё кое-что. У меня есть несколько причин натравить команду фриков на Грейси. Как и причин привлечь тебя. Но почему-то мне кажется...
На миг замявшись, он снова обернулся ко мне со своей привычной нечитаемой улыбкой:
— У меня такое предчувствие, что не кто иной, как ты, лично поставит в её истории точку.
Ещё раз бросив на прощание: «Просто такое чувство», Максимилиан наконец вышел из комнаты.
— ...И что это в итоге было? Хоть он мне и отец, я его совсем не понимаю... Слушай, Такудзи?
— ............
Вскоре дверь, за которой скрылся Максимилиан, снова открылась.
Но вернулся не он. На пороге стояла рыжеволосая женщина, в чьём теле уживалось множество личностей.
— Приветики, Такудзи! И вам, юная госпожа, как поживаете?
— Ты...
Она — Миранда, он же — Котаро, а порой ещё и Рональд или Макьюри.
Но какая именно личность контролирует тело сейчас? Голос вроде бы женский...
...Нет, этот итальянский акцент мне знаком. Точно, прямо как при нашей первой встрече в том кафе.
— Миранда, значит?
— Вау, в самую точку! Ну ты даёшь, обычно ведь никто не угадывает, кто я сейчас!
Видимо, польщённая моей догадливостью, Миранда радостно защебетала.
Хотя я не припомню, чтобы сказал что-то настолько уж достойное восторга.
— Разве это так сложно?
— Ещё как сложно! Ну, тогда вот тебе награда.
С ослепительной сладкой улыбкой Миранда подошла вплотную, обвила моё тело длинными руками и крепко прижала к себе.
— Ч-чего?!
— М-м-м, хороший мальчик, хороший мальчик...
Не выпуская из объятий, она принялась мягко гладить меня по голове, словно маленького ребёнка. Прикосновения были ужасно щекотными.
Краем глаза я видел, как онемевшая от шока Мэри беззвучно открывает и закрывает рот.
Однако от Миранды исходил такой приятный аромат, что даже вырываться не хотелось. Сплошные чарующие феромоны.
Прямо перед глазами струились огненно-рыжие волосы.
Но главное — они огромные. Огромные и мягкие. Не буду уточнять, что именно.
...Девяносто пять, что ли?
— Э-э, М-Миранда-сан? Может, вы уже отпустите Такудзи?
Губы Мэри подёргивались в натянутой, вымученной улыбке.
Но глаза при этом не смеялись. Она сверлила меня таким испепеляющим взглядом, словно хотела убить на месте.
Стоп, а я-то тут при чём?
Разве я виноват? Это же форс-мажор!
— Э-э, Миранда? Так ты по какому делу пришла?
— Ах, точно-точно. Чуть совсем не забыла!
Стоило мне спросить, как она тут же отстранилась.
...Тц.
— Вот, держи.
— ...Что это? Смокинг?
Она протянула мне бумажный пакет, внутри которого лежал пластиковый чехол.
Судя по всему, там был упакован чёрный костюм-тройка.
— Сказали, это одежда для Такудзи. Джеуро-сан попросил меня передать.
— Мне это надеть?
— Агась! Сейчас ведь будет речь, вот он и велел переодеться к началу. Ну, типа соблюсти красоту формы? И размерчик вроде как твой.
— Вот как...
Значит, они с самого начала знали и то, что я соглашусь участвовать в устранении Грейси.
Неприятное чувство. Даже размер чужой одежды без спроса разузнали.
— Ну, у меня всё. Я вам тут не помешала?
— Нет, нисколько. Спасибо за костюм.
— Да не за что. Слушай... Такудзи. Давай поднажмём ещё чуток вместе, а?
— Ты чего это вдруг?
Она почему-то заговорила со мной так, словно осторожно пыталась прощупать моё настроение.
— Джеуро-сан сказал, что совсем скоро всё закончится. Разве не здорово будет разом разделаться со всеми мелочами и наконец-то отдохнуть? Ты ведь тоже так думаешь, да?
— ...Да, пожалуй.
...Стоп, учитывая, как вовремя она вошла, уж не подслушивала ли она под дверью?
— Ладненько, я буду неподалёку. Как соберёшься — кликни меня!
Не дав мне ничего спросить, Миранда беспечно бросила: «Ну, бывай!»
— и тоже вышла из комнаты.
В помещении остались только мы с Мэри.
— ...Эй, ты! Подумаешь, Миранда тебя обняла, чего сразу расплылся в глупой ухмылке...
— ............
— Такудзи? Эй, ты меня вообще слушаешь?
Ещё чуток — и со всем разделаемся... да?
И правда, возможно, так оно и есть.
Лишние раздумья сейчас только сведут меня в могилу.
...Я решил снова сойтись лицом к лицу с Грейси.
А значит, нужно выложиться на полную.
— Игнорируешь меня, значит, ну-ну... Да что такое, будто я одна тут суечусь...
— Мэри.
— Ну чего тебе?
Раз уж именно мне предстоит лично сразиться с ней.
Сначала со всем покончу, а думать буду потом.
— ...Я пойду и спасу Эллен. Так что не волнуйся.
— ...Угу.
Мой «путь» ещё не оборвался.
Это моя последняя роль здесь, в Англии.
— Слушай, насчёт этого. Я ведь тоже... Стоп, ты уже переоделся в костюм?! Как быстро! Э, да ладно, когда ты успел?!
— Мужской этикет как-никак.
Подняться на борьбу, чтобы спасти Эллен и предотвратить мировой экономический кризис... Звучит, конечно, красиво, но на деле ничего благородного во мне нет.
Мне не нужны такие громкие оправдания.
— Ну как, идёт мне?
— Э? А, знаю я это выражение. В Японии ведь говорят «и конюху наряд к лицу», да?
— А разве тут не говорят про метание бисера перед свиньями? В твоей поговорке хоть и силён негативный оттенок, но в итоге ведь получается, что костюм мне идёт.
— Так я тебя вообще-то и хвалю. ...Н-не заставляй меня такое разжёвывать, дурак!
— ...Ха-ха. Понял.
Мне плевать и на проложенные Максимилианом рельсы, и на его планы.
И пусть даже мной вертят как хотят — всё равно.
Я ради собственной выгоды и по собственной воле сокрушу Грейси Олкотт и на этот раз обязательно спасу Эллен.
⋯⋯⋯⋯⋯
— ...Я ради собственной выгоды и по собственной воле решил растоптать Грейси Олкотт — мятежный элемент, забывший о нашем долге и чести. Жизнь друга теперь можно искупить только так. Моя личная репутация, достоинство, гордость — мне плевать на всё это. Месть и есть справедливость. Почтить память Лестера — моя заветная цель. И ради свершения этой мести я готов продать душу хоть самому дьяволу!
Речь Максимилиана продолжалась.
— Сейчас моё сердце сковано льдом. В нём даже не бушует ненависть, подобная снежной буре на Аляске. «Оно полностью заледенело»!..
Каждое его слово тяжёлым грузом поглощало зал.
Подчиняло себе пространство.
Стоящие перед ним мафиози слушали заворожённо, словно перебить его значило нарушить священное табу.
Перекушенная от сильного сжатия челюстей сигарета плавно сорвалась с его губ и упала к ногам.
— ...Господа, разве я не прав?
Он с хрустом раздавил окурок подошвой туфли.
Максимилиан вопрошал.
О собственной правоте. О смысле этой мести.
— Кто не согласен — шаг вперёд. ...А если таких нет — расступитесь! И встретьте наших храбрецов громом аплодисментов!
В тот самый миг, когда Максимилиан возвысил голос, задние двери снова распахнулись.
На пороге показалось несколько силуэтов.
Команда фриков. Официальное название — Второй отдел особых навыков.
Вопреки громкому названию, на деле это было самое низшее, заброшенное подразделение семьи Небрина, а люди из штаб-квартиры смотрели на них как на удобных мальчиков на побегушках.
В некоторых кругах шептались, будто эту группу собрали исключительно ради личной прихоти Максимилиана, и многие относились к ним с подозрением, считая жуткими чужаками, не вписывающимися в дух семьи Небрина.
...До сегодняшнего дня.
Но теперь ситуация в корне переменилась.
Большинство присутствующих здесь знали правду. Знали, что команда фриков защищала Мэри и действовала ради спасения Эллен.
И что в процессе этого они разоблачили и отбросили назад могущественную мятежницу по имени Грейси.
Факт их самоотверженной службы семье Небрина был налицо. По всей организации уже разнеслось понимание того, что сегодняшние достижения — целиком и полностью заслуга команды фриков.
Первые несколько секунд хлопки были редкими и несмелыми.
Но вскоре, заражаясь примером друг друга, аплодировать начали всё больше людей, и постепенно рукоплескания слились в мощную волну, накрывшую нескольких членов команды фриков.
Они шагали вперёд сквозь строй, разделившийся надвое, словно море перед Моисеем в «Десяти заповедях».
В их разношёрстной компании собрались люди всех возрастов и полов: почему-то одетый в фартук здоровяк, пьянчуга, которого этот великан нёс на плече, рыжеволосая женщина и совсем ещё маленькая девочка.
А во главе этой процессии шёл одетый в строгий костюм юноша.
Азиат с правильными чертами лица, отличающийся андрогинной внешностью. Для своего роста он был довольно узкокостным и производил впечатление скорее долговязого, нежели просто худощавого парня.
В том, как он шагал к Максимилиану, не чувствовалось ни малейшей скованности или напряжения. Напротив, от него веяло не по годам глубоким, словно морская бездна, спокойствием и невозмутимостью.
Подойдя, они выстроились в шеренгу перед членами организации.
Стоило Максимилиану поднять одну руку, как в зале снова воцарилась мёртвая тишина.
— Прошлой ночью они потеряли своего начальника. Вероятно, царившую тогда неразбериху даже трудно себе представить. Но даже в таких условиях они, рискуя жизнью, защитили мою дочь и дали нам зацепку для расследования этого дела. Их заслуги невозможно выразить никакими словами.
Он тихо и осторожно вёл свою линию.
Направляя умы в нужную ему сторону и придавая своим словам убедительности за счёт кодекса чести семьи Небрина.
— А потому я считаю, что именно они должны встать в центре мести нашей семьи.
Когда эти слова наконец прозвучали, по залу прокатился лёгкий гул.
Но недоверия в нём почти не было. И вскоре этот ропот сам собой стих.
Команда фриков действительно блестяще справилась с порученной работой, и мотивов для мести у них более чем достаточно.
Даже наоборот: если они сами готовы стать стержнем этой карательной операции, лучше и быть не может. Подходящих кандидатов попросту не найти.
В этот миг стало очевидно, насколько точно сработала подготовительная речь Максимилиана.
— ...Прекрасно. Остаётся лишь вопрос выбора человека, который возглавит команду фриков, но... по правде говоря, специально ради этого случая я пригласил одного «гостя». ...«Причём из далёкой Японии».
— ...А?
Обладатели чуткого слуха наверняка смогли бы расслышать растерянный возглас самого виновника торжества.
А люди с острым зрением заметили бы, как этот самый «гость» нахмурил брови, словно предчувствуя неладное.
— Э, постой, мы так не догова...
— ...Настоящим я заключаю со своим другом Айкавой Такудзи «Закон крови» и исключительно на время этой операции объявляю о его назначении исполняющим обязанности главы Второго отдела особых навыков!
Вот теперь огромный подземный зал разом взорвался оглушительным гулом.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…