Глава 32. Дополнительная глава вторая: Убивая и будучи убитым — чета неразлучников
Цундэрэ, яндэрэ, кудэрэ, уцудэрэ, дарудэрэ — в этом мире существует великое множество самых разных «дэрэ». Нынешнее «моэ» продолжает своё ненасытное развитие. Его стремительность и широта охвата вызывают лишь восхищение. Я готов поклониться в ноги всем тем произведениям и персонажам, что стали его истоками, и предкам, что их породили.
Однако именно здесь я хочу предложить ещё одно новое «дэрэ».
— А именно, «кандэрэ»!!
※Кандэрэ: количество совпадений в Гугле — около 17 900 (0,26 сек).
Кандэрэ: количество совпадений в Гугле — около 990 000 (0,09 сек).
…В Японии это уже началось.
— Вот, дорогой. Масло из густого козьего молока наконец-то готово к дегустации! Угощайся вместе со свежеиспечённым горячим хлебушком!
— произнесла женщина, сияя такой лучезарной улыбкой, что, казалось, от неё можно было ослепнуть.
Улыбка была совершенно естественной, беззаботной, без единого облачка, словно она смаковала всё счастье этого мира.
— Э-э, эм. Дорогой?
— Такудзи-кун, ты тоже угощайся. Ничего особенного тут нет, но это единственное, чем мы можем гордиться, так что очень вкусно, поверь!
— А, ага. Спасибо…
Словно делясь этой улыбкой, она обратилась и ко мне.
Добрая женщина — даже ко мне, полунахлебнику, так хорошо относилась. Вдобавок и лицом пригожа, и по дому мастерица.
Честно говоря, я искренне считал, что человек, взявший такую в жёны, — настоящий счастливчик.
— Дорогой… Подожди-ка, милая?
— Хи-хи, ты же растущий организм. Ешь вдоволь, не стесняйся!
— …………
Поэтому не надо смотреть на меня такими глазами.
Мужчина, сидевший напротив меня за простым деревянным столом, хозяин этого дома Арман Петер, взирал на меня глазами побитой собаки.
— …………
— …………
Эти глаза молили:
«Спаси меня».
Совсем не тот взгляд, каким взрослому подобает смотреть на такого мальчишку, как я.
Жалкое зрелище. Пробивало на слезу сильнее любой сопливой мелодрамы.
— Что случилось, дорогой? Ты не будешь есть?..
— А, ну да, буду. И проголодался, и утро такое славное. Надо позавтракать и сегодня тоже как следует потрудиться… Но, понимаешь…
Я покосился на то, что стояло перед ним… и что по идее должно было называться завтраком.
— Вот эта субстанция, цветом напоминающая пропущенную через блендер краснокочанную капусту… что это?..
— Наш домашний джем!
Хлеб неведомым образом приобрёл ядовитый оттенок, точь-в-точь как физиономия пришельца с планеты На-аки, а масло и вовсе пронизывали зловещие тёмно-синие разводы, созданные, казалось, с одной целью — умертвить всё живое, что рискнёт это проглотить.
Слишком, слишком кощунственно. Можно ли это вообще назвать едой?
Мне даже почудилась поднимающаяся над тарелкой чёрная аура.
Это нельзя есть. Съешь — умрёшь.
Сигнал опасности, передаваемый на уровне чистых инстинктов, бил тревогу во всём моём теле.
— Кушай вдоволь, дорогой!
Здесь, в одной швейцарской фермерской семье, меня временно наняли на работу, и я жил с ними уже несколько недель.
Хозяин дома, господин Арман, и его жена, Натали Петер, были обычной добродушной молодой парой, радушно принявшей даже такого бродягу, как я.
И если что-то и отличало их от обычных людей, так это лишь одно…
— …Пока не наешься до смертельной дозы, хорошо?
Натали, мило улыбаясь, пыталась убить своего мужа.
Оставим за скобками то, что слова «лишь одно» тут явно не подходили.
Это история о такой вот немного странной супружеской паре.
⋯⋯⋯⋯⋯
— Всё-таки для тебя, человека нового, это дико выглядит, да?
— вяло произнёс Арман, убирая навоз в коровнике — то была его ежедневная работа.
Лицо его по сравнению с утренним резко осунулось и побледнело.
Опираясь на вилы, точно на посох, он с трудом сгребал перепачканную навозом солому. Впрочем, даже в таком состоянии привычные руки управлялись с делом в несколько раз быстрее моих.
Внезапно криво усмехнувшись, он продолжил:
— Мы женаты уже несколько месяцев, а она всё за своё. По нескольку раз на дню пытается меня угробить. Я на тот свет пока не тороплюсь, но это уже перебор.
Он рассуждал об этом на удивление беспечно, так что я не выдержал и спросил в лоб:
— И тебя это совсем не смущает? Ты ведь реально можешь коньки отбросить!
— Натали — сокровище, которого я недостоин.
— …Ты же не притворяешься?
— Да что ты! От чистого сердца говорю, истинная правда!
— Арман даже голос повысил, едва не брызгая слюной.
— Конечно, она пытается меня убить, но это единственный её недостаток!
— «Единственный», говоришь…
— И лицом хороша, и по хозяйству рукодельница! Фигура отличная, добрая, да и лицом хороша!
— Ты только что дважды сказал про лицо.
Впрочем, спорить я не собирался.
Как хозяйка и жена она и впрямь была безупречна. Сделаем скидку на слепую влюблённость Армана, но даже без неё он говорил чистую правду.
— Короче, когда тебе достаётся такой идеал, даже спокойнее на душе оттого, что у неё есть хоть один изъян.
— …………
Вот уж похвастался женой — тут ни позавидовать, ни поморщиться от приторности.
Тяжёлый случай. Он ведь это на полном серьёзе.
Он по-настоящему любил женщину, которая пыталась сжить его со света.
М-да, совсем парень плох… Надо срочно что-то делать.
— …Тебя правда это не тревожит? То, что собственная жена за тобой охотится. Не думаешь, что она тебя ненавидит?
— …Ну, это…
Я понимал, что лезу не в своё дело, но тут уж не до тактичности.
Не хватало ещё безучастно смотреть, как человек, давший мне кров, отправится на тот свет, пока я всё знал и молчал.
За её художества можно было хоть сейчас сдать её в полицию и подать на развод. Как ни крути, это домашнее насилие в чистом виде.
Да она даже улики скрывать не пыталась. При желании упечь её за решётку не составило бы труда.
Однако раз он до сих пор этого не сделал, значит, хотел и дальше жить с Натали.
Арман, печально опустив глаза, снова навалился на черенок вил.
— Не то чтобы меня это совсем не задевало. Просто я… мне за счастье просто быть рядом с милой. О большем я и мечтать не смею.
В его голосе сквозило такое самоуничижение, что я мигом всё смекнул.
У всего этого имелась причина. Арман знал, за что ему прилетает.
— …Ты, случаем, ничем перед Натали-сан не провинился?
— …Есть немного.
Ограничившись этим ответом, Арман звонко похлопал себя по щекам и выпрямился.
— Ладно, за работу, Такудзи-кун! А не то милая рассердится и даже тебя, гостя, без ужина оставит. Ну а я и подавно легко не отделаюсь.
И вот над этим прикажете смеяться?
Он поддел вилами огромную охапку соломы и направился к выходу.
И в этот самый миг…
— А, дорогой? Не умрёшь для меня?
Едва он шагнул за порог, как из слепой зоны выскочила Натали и, выставив вперёд нож, бросилась на мужа.
Её хрупкая фигурка хищно пригнулась.
От неожиданности Арман даже увернуться не успел.
Однако лезвие по счастливой случайности ушло по самую рукоять в охапку соломы, которую он держал перед собой. Само собой, до тела кончик ножа не достал.
— Эх, опять сорвалось.
— Ха-ха, и то верно. Видать, поживу ещё.
— М-м… Ну да ладно, ничего не попишешь, в другой раз. …Ах да, дорогой, кажется, у Жермен отёл начался. Глянешь?
— Да, понял. Подожди минутку. Такудзи-кун, выпусти остальных коров на пастбище, ладно? Делай всё как я учил!
С этими словами супруги удалились.
Если смотреть со стороны — ну просто идиллическая картина: муж и жена идут душа в душу.
⋯⋯⋯⋯⋯
С того дня миновала неделя.
Всё это время Натали ни на миг не ослабляла хватку, раз за разом покушаясь на жизнь Армана.
Это не было похоже на семейные ссоры. Она не повышала голоса, не колотила его.
Она пыталась убить мужа с такой же непринуждённой лёгкостью, с какой одаривают французским поцелуем.
Только на моей памяти она роняла ему на голову цветочный горшок со второго этажа, подсыпала в пиво целую горсть снотворного, пыталась переехать его на пикапе…
Всего и не упомнишь.
По счастью, все покушения провалились, но кто знает, когда удача отвернётся от него. То, что Арман родился в рубашке, — это, конечно, здорово, но пускать дело на самотёк было нельзя.
Поэтому я решил начистоту поговорить с самой Натали.
— Дорогой сегодня, похоже, задержится, так что давай поужинаем без него. У нас крем-суп из спаржи и рыба меньер.
Помимо работы на собственной ферме в глуши, Арман иногда спускался с гор в город и развозил свою продукцию покупателям.
Товар у него был отменный, имелось даже несколько постоянных контрактов с магазинами. Судя по всему, деловая хватка у него была что надо.
Обычно он управлялся засветло, но раз в неделю возвращался лишь глубокой ночью.
— …М-м, вкуснотища.
— Правда? Спасибочки!
Вкусно было так, что за ушами трещало. Иметь такую искусницу-жену и почти не притрагиваться к её стряпне — бедняга Арман многое терял.
— Вообще-то, у меня есть сюрприз для Такудзи-куна за то, что так хорошо нам помогает.
— Сюрприз?
Она загадочно хихикнула, упорхнула на кухню и вскоре вернулась.
В руках у неё была пиала с горкой белого риса.
— Это же рис?.. Но откуда…
— Хи-хи-хи, удивился? Господин Марко угостил. У него, оказывается, родня в Японии живёт, вот я и сварила настоящий японский Косихикари.
Вот это да. Не думал, что в швейцарской глубинке доведётся попробовать родной рис.
— Но у вас ведь нет рисоварки…
— Так я в кастрюле. Может, вышло чуть водянисто, но ты пробуй, не стесняйся.
Я принял пиалу и, за неимением палочек, зачерпнул рис ложкой.
— …Даже так очень вкусно.
С водой она и правда слегка не угадала, вышло больше похоже на густую кашу, но для первого раза, да ещё и в обычной кастрюле — весьма достойно.
— М-м, надо будет ещё потренироваться. Хочется, чтобы он получился пышным, зёрнышко к зёрнышку…
Натали с аппетитным пшиком открыла банку пива.
Сделав несколько больших глотков, она перевела дух и пристально посмотрела на меня.
— …Такудзи-кун, тебе ведь вроде 16?
— А, ну…
Если считать с прошлой жизнью, мне уже за тридцать перевалило.
— Тогда давай выпьем! Пиво-то тебе уже можно!
И она придвинула ко мне нераспечатанную банку.
На всякий случай поясню: в Швейцарии законы насчёт алкоголя отличаются от японских — пиво и вино тут разрешены с шестнадцати лет. Крепкое спиртное, вроде всяких дистиллятов, продают только с восемнадцати… впрочем, сейчас речь не об этом.
Короче говоря, мы не в Японии, а в Швейцарии. Ничего предосудительного, всё абсолютно легально.
Мои несовершеннолетние соотечественники, если завидуете — милости прошу в Швейцарию. Не можете приехать — терпите и ждите совершеннолетия.
В Японии пить можно только с двадцати.
— Ну что, за знакомство.
— Ура-а, до дна!
Две жестяные банки весело звякнули.
И вот…
Час спустя.
— И знаешь что?! Сегодня ночью, пока он будет спать, я пырну его ножом! В прошлый раз дело было днём, и он увернулся, но во сне-то даже он не отвертится, гы-гы-гы!
Её развезло в край.
Раскрасневшаяся Натали в приподнятом расположении духа расписывала мне план убийства собственного мужа.
— «В прошлый раз»… Вообще-то Арман-сан тогда не уворачивался, это вы, Натали-сан, на ровном месте споткнулись и носом землю вспахали.
— Ась? Да неужто?.. Ай, плевать на такие мелочи! Кто на пустяках зацикливается, тому парня не видать!
— беспечно рассмеялась она.
Натали и трезвая-то за словом в карман не лезла, но сегодня превзошла саму себя. А ведь после того первого тоста пил в основном я.
Видимо, её просто захлестнуло опьянение от атмосферы. Она только мне подливала, а сама и одной банки не осилила. То ли хмелеет от одного запаха, то ли вообще алкоголь не переносит?
— Арман-сан, конечно, везунчик, но и вы, Натали-сан, хороши. У вас не покушения, а какой-то комедийный дуэт.
Арман умудрялся избегать смерти буквально чихнув в нужный момент, а Натали выдавала такую феерическую неуклюжесть, словно сошла со страниц юмористической манги, так что со временем я начал смотреть на их игры почти спокойно.
— Я живу у вас уже несколько недель, но ни разу не видел, чтобы вы хоть близко подобрались к успеху.
— У-у-у…
— Не ваше это дело — людей убивать.
Пожалуй, сейчас самое время вывести её на чистую воду. Решив так, я перешёл в наступление.
Натали обиженно надула губки и уложила голову на стол. Её пухлая щека мягко расплющилась о столешницу.
— Но… я… должна его убить…
— …Если у вас есть на то причина, может, поделитесь?
— …………
— Я ведь спрашивал Арман-сана, не провинился ли он перед вами, и он сказал «да». Что он натворил?
Разумеется, я соврал. Арман тогда отделался уклончивым ответом.
Я решил взять её на понт и надавить сильнее, как вдруг…
— …Уп?!
Натали резко вскинула голову.
Глаза распахнуты, ладонь зажимает рот.
— Э-эй, вы чего?
Я хотел было встать, но она пулей сорвалась с места, опрокинув за собой стул.
— …Ух, б-буэ-э-э!..
Влетев на кухню, она склонилась над раковиной, и её вывернуло наизнанку.
— В-вы в порядке?!
Я бросился следом и принялся гладить её по спине.
От пива?.. Да нет, она же почти не пила.
Но тогда…
— Ха-а… ха-а… уф…
— …Постойте, неужели вы…
«Просто мне… за счастье просто быть рядом с милой. О большем я и мечтать не смею».
«…Ты, случаем, ничем перед Натали-сан не провинился?»
«…Есть немного».
В памяти всплыл наш разговор с Арманом.
Плюс нынешняя сцена. Пазл сложился. Ошибки быть не могло.
— Вы… поженились по залёту?
— Ну скажи хотя бы «по причине беременности», аха-ха…
— слабо улыбнулась Натали.
Но отрицать не стала.
— Прошу прощения.
Продолжая одной рукой придерживать её за спину, другой я осторожно коснулся её живота.
И точно — под ладонью ощущалась заметная округлость. Живот был ещё небольшим, месяца три-четыре, не больше. Натали всегда носила просторную одежду, скрывающую фигуру, поэтому я ничего и не замечал.
— Ну как? Малыш… точно там?
— Да что же вы! Сказали бы сразу, что в положении. Зачем скрывали-то?
Да и я хорош, слепошарый. Я ведь знал, что беременным алкоголь противопоказан. Ведал бы — ни за что не позволил бы ей сделать и глотка.
— Прости. Хе-хе… Просто мне стало боязно. Вот я никому и не говорю.
— Боязно?
— Угу… Тяжесть этого малыша внутри, тяжесть новой жизни — она меня пугает.
Желудок у неё наконец опустел, и она оторвала взгляд от раковины.
Я набрал в стакан воды и подал ей. Натали благодарно кивнула и прополоскала рот, сделав затем пару глотков.
— …Спасибо, Такудзи-кун.
— Пустяки. Лучше расскажите, почему вы боитесь ребёнка?
Когда ей немного полегчало, я помог ей дойти до дивана в гостиной и сел рядом.
Суть вопроса роли не играла — мне просто хотелось отвлечь её от дурноты. Помолчав немного, Натали заговорила:
— Скрывать уже смысла нет, так что признаюсь: у нас с дорогим… с Арманом всё закрутилось по пьяной лавочке.
И она поведала мне историю их отношений.
Оказалось, они ходили в одну начальную школу, но близко не общались. Школа была крохотной, так что в лицо они друг друга помнили, однако после перехода в среднюю, а затем и в старшую школу их пути окончательно разошлись.
Повзрослев, Арман унаследовал родительскую ферму и стал скромным землевладельцем, а Натали устроилась клерком в окошко приёма граждан в городской мэрии.
Точек соприкосновения у них не было, поэтому они и не пересекались.
Пока однажды случайно не столкнулись в городском баре.
— Мы оказались на соседних стульях у стойки, разговорились и вспомнили, что учились вместе в младших классах… Было это года два назад.
— Два года… И что происходило следующие полтора года, до вашей свадьбы?
— Раз в неделю мы встречались в том баре… пропускали по стаканчику. Иногда обедали вместе в городе…
— …Короче, вы встречались.
— В-встречались?!
— от моих слов она вдруг страшно переполошилась и замахала руками.
— Н-ничего подобного! Ведь никто никому в любви не признавался!
— Эм, но вы же регулярно ходили на свидания? По факту вы были парой.
— М-мгм…
Называет его «дорогим», ребёнка под сердцем носит — и чего теперь ломаться? Перескочила через все мыслимые этапы, а от простого слова «свидание» краснеет как школьница.
…Впрочем, может, именно из-за этой пропущенной романтики всё так и вышло.
— Но я правда не думала, что мы пара… А потом мы… ну, это… сначала просто поспорили, кто кого перепьёт… а наутро…
Голос её становился всё тише, фразы обрывались.
Под конец она и вовсе понурила голову.
— Когда я поняла, что беременна, мне стало так стыдно перед малышом… Разве мы сможем стать хорошими родителями? Имеем ли мы вообще на это право?
— И поэтому вы решили убить Армана?
— …………
Нет, я понимал, что логика тут хромает на обе ноги. Страх перед материнством был лишь частью картины, но не всей правдой.
В голове крутилось несколько догадок… но чтобы отсечь лишнее, требовалось задать последний, самый главный вопрос.
— …Скажите честно: вы ненавидите Арман-сана? Настолько, что готовы убить его как главного виновника вашей беременности?
— Н-нет, совсем нет!!
— крик Натали эхом разнёсся по комнате.
— Неправда… Всё совсем не так. Я просто…
На её брюки одна за другой закапали слёзы. Чувства переполнили её, прорвав плотину.
— Всё совсем не так…
— …………
Какое-то время мы сидели молча.
В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина.
Как вдруг…
Во входную дверь требовательно заколотили.
— Эй, Натали-сан! Ты дома?! Открой!
Удары сыпались градом. Голос за дверью звучал надрывно и встревоженно.
Даже через толщу дерева чувствовалось: стряслась беда.
— …Ой, кто бы это мог быть. Сейчас гляну.
— Вы как, в норме? Давайте я открою…
Не узнай я минуту назад о её положении, вряд ли бы стал так суетиться, но сейчас не мог не предложить.
Однако Натали лишь отмахнулась и поднялась с дивана, всё ещё слегка покачиваясь.
— Аха-ха, да пустяки, я сама.
К двери она направилась на удивление твёрдым шагом, но я на всякий случай двинулся следом. Стук не прекращался ни на секунду.
— Да иду я, иду, открываю. Не ломитесь вы так…
На пороге стоял мужчина средних лет с перекошенным от волнения лицом.
Я его сразу узнал.
На макушке у него блестела круглая плешь, обрамлённая взъерошенными седеющими волосами.
— Господин Марко? Что-то случилось?
Услышав вопрос Натали, сосед принялся беззвучно хватать ртом воздух, явно не решаясь заговорить.
— А, ну, как бы это… Ты, видать, ещё не в курсе. Судя по твоему виду.
— Э? О чём вы?
— Да вот, понимаешь, тут такое дело…
Он мялся, не в силах выдавить из себя главное.
Терять время на эти танцы вокруг да около мне надоело. Мягко отстранив Натали за спину, я шагнул вперёд.
— Давайте без долгих прелюдий и реверансов. Выкладывайте как есть, что стряслось.
— Т-ты чего хамишь, малец? Как ты со старшими разгова…
— Короче. Дело говорите.
Я смерил его тяжёлым, холодным взглядом.
Марко хотел было возмутиться, но осёкся, сообразив, что сейчас не время для пререканий, и перевёл взгляд на Натали.
Глубоко вздохнув, он выпалил:
— Только не волнуйся. Арман-кун попал в аварию на трассе. Лобовое столкновение, его увезли на скорой.
⋯⋯⋯⋯⋯
— Лёгкое сотрясение мозга. Для такой аварии он невероятно легко отделался. Скорее, тут сказалось общее переутомление. Мы поставили ему капельницу с укрепляющим, и если до утра осложнений не возникнет, завтра же сможем выписать.
Короче говоря, Арман не получил ни одной серьёзной царапины.
Дежурный врач больницы, куда нас на своей машине домчал Марко, сообщил это совершенно будничным тоном.
У Натали от этих слов буквально подкосились ноги, и она мешком осела прямо на пол коридора.
Мудрено ли. Даже я на секунду впал в ступор, не сразу переварив услышанное.
Ну конечно. Я снова недооценил фантастическую живучесть Армана. Этот человек со дня свадьбы ежедневно выходил сухим из воды после покушений собственной супруги.
С его везением впору героем комедийной манги становиться. А я-то, дурак, переживал.
И пока я стоял, мысленно ругая себя за мрачные прогнозы, Натали вдруг разрыдалась.
Она ревела в голос от чистого облегчения, совсем как маленькая девочка.
Ну не смешно ли? Эта женщина каждый божий день пыталась отправить Армана на тот свет.
И вот человек, чьей смерти она так добивалась, выживает в автокатастрофе, а она заливается слезами счастья. Театр абсурда, иначе и не скажешь.
Когда нас проводили в палату и Натали увидела мирно спящего мужа, слёзы хлынули с новой силой.
Она рыдала так громко и безудержно, что её наверняка слышали даже в соседних палатах.
Лишь выплакавшись досуха, она с распухшими, покрасневшими глазами притихла на стуле у больничной койки.
— …………
— …Ну как вы? Как Арман-сан?
— Да вроде ничего… спит.
— Принести вам попить?
— Нет… не нужно. Спасибо.
Натали не сводила глаз со спящего лица мужа.
Она сидела на жёстком круглом табурете не шелохнувшись. Прошёл уже добрый час, а она, казалось, даже не моргала.
— …А ведь сейчас…
— А?.. Такудзи-кун, ты что-то сказал?
Мне не давал покоя один вопрос.
Поколебавшись мгновение, стоит ли бередить рану, я всё же спросил:
— Сейчас убивать его не станете?
— …………
Да, именно сейчас.
Лучшего момента ей было не сыскать.
«Сегодня ночью, пока он будет спать, я пырну его ножом!»
По иронии судьбы её пьяная похвальба получила идеальный шанс воплотиться в жизнь.
Нож для фруктов при желании легко можно было попросить у медсестёр. Прикончить бесчувственного Армана не составило бы ни малейшего труда — если, конечно, наплевать на последствия.
В палате повисла густая тишина.
Я понятия не имел, что она ответит. С неё сталось бы как согласиться, так и пойти на попятную.
Вздумай она взяться за старое, я бы её, разумеется, скрутил. И вовсе не из большой любви к Арману. Просто смотреть сквозь пальцы на хладнокровное убийство я не собирался. Их семейные тараканы — не моё дело, но элементарный человеческий долг никто не отменял.
— …………
Я ждал ответа. Минута текла за минутой.
Прошло, наверное, минут десять. Я уже открыл было рот, чтобы повторить вопрос, как вдруг…
— …Да нет. Сегодня что-то настроения нет, — тихо прошептала Натали.
Она отказалась. Женщина, одержимая идеей убить мужа, впервые в жизни отступила сама.
— …Вот как.
Я невольно перевёл дух.
А ведь я уже готовился караулить их до самого утра. Теперь в этом не было нужды.
Этот короткий отказ из уст Натали весил больше любых клятв. Поверив ей, я без лишних слов вышел в коридор.
— О, вы ведь к господину Петеру?
Когда я возвращался из туалета обратно в палату, меня окликнула проходившая мимо медсестра.
— Как там его супруга?
Она справлялась о самочувствии не пациента, а его жены. Это лучше всяких слов доказывало, что жизни Армана ничто не угрожает, а заодно выдавало, что недавняя истерика Натали успела стать притчей во языцех среди медперсонала. Я невольно усмехнулся.
— Думаю, всё обойдётся. Она уже успокоилась.
— Вот и славно. Знаете, я хоть и сама женщина, а господину Петеру по-хорошему завидую. Не каждому достаётся спутница жизни, которая так за него трясётся.
Пожалуй, она была права.
Все помыслы Натали вертелись исключительно вокруг Армана.
Как в хорошем, так и в самом дурном смысле.
Людьми движут эмоции. То, что испытывала Натали, нельзя было назвать чистой любовью или чистой ненавистью. И в то же время в ней уживалось и то, и другое.
Человеческое сердце слишком сложно, чтобы описать его одним словом. Если кто-то испытывает к другому лишь безоговорочное обожание — перед вами не человек, а бездушная кукла с заданной программой.
Именно способность вмещать в себе взаимоисключающие порывы и терзаться этими противоречиями и делает нас людьми.
В этой невыразимой словами внутренней борьбе и кроется вся глубина человеческой натуры.
— Какая всё-таки трогательная пара. А вы им кто, сынок… да нет, по возрасту не подходите. Родственник?
— …Так, временный жилец.
Большего я сказать не мог.
Да и не требовалось. Сгорбленная спина Натали, застывшей у изголовья мужа, была спиной самой обычной любящей жены, до смерти боявшейся его потерять.
⋯⋯⋯⋯⋯
— М-м, у-у-у…
Около семи утра Арман наконец подал признаки жизни.
Он медленно разлепил веки и непонимающе уставился в потолок.
— Г-где это я…
— В больнице, — отозвался я со своего места.
Сама Натали, окончательно обессилев от слёз, сморилась через полчаса после нашего ночного разговора. Сейчас она спала, свернувшись калачиком на краю кровати в ногах у мужа и подложив ладони под щёку.
— В больнице?.. Но как я…
— В аварию попали. Натали-сан себе места не находила. Как проснётся, обязательно попросите у неё прощения за нервотрёпку.
— В аварию… А, ну да. Точно… Возвращался домой и влетел в дорожный знак…
Взгляд его всё ещё немного плавал, но сфокусироваться на мне он уже мог. Значит, голова цела.
— Болит что-нибудь? Врач сказал, вы отделались шишкой на лбу.
— Да вроде нет… Кроме гудящей башки, всё в норме.
— Ну и отлично. Утром вас ещё раз осмотрят, и если всё чисто, сегодня же отпустят домой. Легко отделались.
— Это точно… Пронесло.
Арман с облегчением перевёл дух, но тут же спохватился:
— Чёрт, а как же хозяйство…
— Господин Марко обещал приглядеть вместе со своими домашними. Велел вам сегодня лежать и не дёргаться.
— …Век ему должен буду. Надо будет обязательно отблагодарить.
— Само собой. …И ещё, Арман-сан, у меня к вам серьёзный разговор.
Он вопросительно склонил голову набок.
Я коротко поклонился и перешёл к делу, чем поверг его в полное замешательство:
— Сегодня я покидаю ваш дом. Спасибо за кров и за всё, что вы для меня сделали. Я вам очень признателен.
— Ч-чего?! С-серьёзно?!
— Да. Вещи я уже собрал, так что попрощаемся прямо здесь. Передайте, пожалуйста, Натали-сан мою самую искреннюю благодарность.
— П-постой, погоди, притормози! С чего вдруг такая спешка? Мы тебя чем-то обидели?!
Я выпрямился и встретился взглядом с его растерянным лицом.
— Мы с женой, конечно, вечно как на пороховой бочке, то она меня, то я от неё… Тебя это достало, да? Или работой нагрузили сверх меры?
— Да нет же, вы тут совершенно ни при чём. Просто мне пора двигаться дальше.
Конечной цели у моего маршрута не было.
Я странствовал ради совершенствования в бою, а потому пускать корни на одном месте в мои планы не входило.
— …Точно решил? Может, останешься у нас насовсем, будешь как родной? Я бы только рад…
— Простите, что так внезапно срываюсь.
— …Дождись хотя бы, пока милая проснётся, попрощайся по-людски…
— Не стоит. Хочу уйти налегке, без долгих проводов, пока расставание не стало слишком тяжёлым.
— Вот оно как…
Арман потупился, о чём-то размышляя, а затем молча протянул мне руку.
— …Понял тебя. Что ж, вольному воля. Хоть ты и пробыл у нас всего несколько недель, спасибо за подмогу. Ты нас здорово выручил.
— …Это мне впору вас благодарить.
Я шагнул к кровати и крепко пожал его ладонь.
Это была широкая, загрубевшая от тяжёлого труда рука настоящего мужчины.
И в эту мозолистую ладонь я незаметно вложил одну крохотную вещицу.
— Э? Такудзи-кун, что это?..
Когда я разжал пальцы, Арман с недоумением уставился на оставшийся в его руке предмет.
На его широкой ладони покоилась карта памяти из моего смартфона.
— Здесь записана исповедь одного близкого вам человека. Вчера за ужином я тайком включил диктофон. Считайте это моим прощальным подарком, Арман-сан.
Он застыл, поражённый моими словами.
Да, вчера вечером, выводя захмелевшую Натали на откровенность, я заранее позаботился о том, чтобы смартфон сохранил каждое её слово.
— И последнее. Послушаете запись — сами всё поймёте, но вчера она призналась, что ей страшно. Страшно из-за будущего ребёнка.
— …………
— Вот только мне кажется, пугает её совсем другое. На самом деле она до смерти боится потерять вас. Боится остаться с малышом совсем одна.
— Да я бы в жизни их не бро…
— Разве? А сегодня ночью вы разве не были на волосок от гибели?
— мягко оборвал я его горячий порыв.
Бессмертных людей не бывает.
Каким бы баловнем судьбы ни был Арман, однажды и его час пробьёт. От болезни ли, в очередном ли ДТП, от глубокой старости или же от руки самой Натали, если ей вдруг изменит её привычная неуклюжесть.
— Именно потому, что человек смертен, Натали-сан и пыталась вас убить. Потому что в глубине души свято верила: у неё ничего не выйдет.
Если так подумать, все её уловки шиты белыми нитками: отравленный джем светился за версту, а бросаясь с ножом, она сама же заранее окликала жертву. Желай она и впрямь сжить его со света, даже такая растяпа, как Натали, не стала бы действовать столь топорно. На свете полно куда более простых и надёжных способов отправить человека в могилу.
Она выбирала заведомо провальные пути по одной-единственной причине: она не хотела его смерти.
Звучит дико, но через эти нелепые покушения Натали искала в муже опору.
— Всякий раз, когда вы невредимым выходили из очередной переделки, она обретала душевный покой. Убеждалась: «Этот человек не умрёт, он не оставит нас одних». И страх её перед материнством растёт из того же корня. Она внушила себе, что ребёнок, зачатый по пьяному легкомыслию, может так же легкомысленно лишиться отца. Нападая на вас, она просто пыталась доказать самой себе, что вы неуязвимы.
— …………
Сплошной клубок противоречий — и в то же время пугающе стройная логика.
Пусть со стороны это походило на чистое безумие.
Пусть для законной супруги такое поведение не лезло ни в какие ворота.
Но стоило копнуть чуть глубже — и наружу проступала самая обыкновенная, отчаянная любовь.
— Так что будьте уверены в себе. Выбросьте из головы мысли о том, что жена вас ненавидит. Хватит довольствоваться ролью безмолвной тени — разговаривайте с ней, смотрите ей в глаза. Стоит вам обоим сделать шаг навстречу, и вся эта шелуха отпадёт сама собой.
Выложив всё, что накопилось на душе, я почувствовал странное облегчение.
Хотя червячок сомнения всё же точил изнутри: имел ли я право лезть со своими поучениями?
Пожалуй, я слегка перегнул палку. Вряд ли мои умозаключения попали в яблочко на все сто процентов. Скорее всего, я просто вошёл в раж и наговорил лишнего.
— …Впрочем, это лишь взгляд со стороны. Как поступать дальше — решать только вам двоим.
Я уже хотел было извиниться за непрошеное вмешательство, но Арман, вытаращив глаза, ошарашенно пробормотал:
— …Слушай, тебе точно 16? Рассуждаешь так, будто жизнь прожил и мне в отцы годишься.
Я лишь криво усмехнулся уголком рта.
— Скажем так, жизнь у меня выдалась весьма насыщенная.
— В-вот как…
— Ладно, мне пора. Ещё раз спасибо за всё. Поправляйтесь скорее.
С этими словами я взялся за дверную ручку.
— Эй, погоди.
Я обернулся через плечо.
— …Спасибо тебе, Такудзи-кун.
— Не за что.
Прикрывая за собой дверь, я краем глаза увидел, как Арман бережно положил широкую ладонь на макушку спящей Натали и с бесконечной нежностью погладил её по волосам.
⋯⋯⋯⋯⋯
Обычное утро на одной затерянной в горах ферме.
— Встречай, дорогой! Насыщенный сыр из молока нашей бурёнки наконец-то созрел для дегустации! Налетай, да с хрустящим бекончиком!
— Э-э, гм. Дорогой? Погоди-ка… милая?
— Что такое, дорогой, тебе не нравится?..
— Да нет, отчего же, я бы с радостью. В животе урчит, утро чудесное. Самое то плотно позавтракать и за работу… Но, понимаешь, какое дело? Вот эта бурда в чашке, цветом подозрительно напоминающая взбитые в блендере помидоры с острым перцем… это вообще что?
— Наш фирменный кофе особой обжарки!
— …О господи.
— Пей до дна, дорогой! Пока не наберёшь смертельную дозу, ладно?
На первый взгляд — всё та же безумная рутина семейной жизни, балансирующей на грани жизни и смерти.
— …О? А это ещё что?
— А, в пиале-то? Да господин Марко снова поделился!
Но даже в этом безумии…
— Выглядит чертовски аппетитно. Это ведь… тот самый японский рис?
— Угадал! И ты только посмотри! С водой угадала тютелька в тютельку, вышел рассыпчатый, воздушный! Я столько дней руку набивала!
— Ого, вот это да. Спасибо, родная.
— Правда, целые таблетки в нём сразу в глаза бросаются, а от белого порошка зёрна цвет меняют, за версту видно. Так что в рис яду подсыпать не вышло…
…жила самая настоящая, неподдельная любовь.
— …Поэтому кушай спокойно и с удовольствием!
Это моё первое произведение. Буду очень признателен, если вы укажете на опечатки и пропущенные буквы, а также поделитесь впечатлениями и критикой.
[Добавлено: 19 августа] Текст отредактирован и дополнен.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…