Глава 14. Глава четырнадцатая
Работа пошла так бойко, что я не удержался и выложил четырнадцатую главу (смеётся). Изредка, очень изредка, такое случается. А то, что так бывает не всегда, — это уже фирменное качество Коутори.
— Госпожа Эллен — вторая дочь босса. Мы взяли её с собой по определённой причине… Так что смотри, без глупостей.
— …
Я шёл по салону вслед за Джеуро. Самолёт был настолько просторным, что не верилось, будто это частный джет.
По-моему, размером он не уступал обычному джамбо-джету какой-нибудь Дж*Л или А*А — будто его целиком перегнали сюда.
«Всё-таки правду говорят: деньги водятся там, где им положено», — отвлёкся я на какую-то ерунду.
Не то чтобы я был настолько святым, чтобы ничего не чувствовать после того, как меня едва не убили… Но возмущаться здесь бесполезно. Пока что преимущество на их стороне.
Отложив это в сторону, я стал размышлять о дочери босса — Максимилиана.
Когда-то, представляясь мне Селио, он упоминал, что у него есть сын по имени Альберто.
Как и следовало ожидать, это была ложь — точнее, фальшивка, намекавшая на одного из его протеже в какой-то дочерней компании его сети.
Но я и подумать не мог, что дочь у него действительно есть. Да ещё и «вторая»
— значит, их минимум две. Выходит, свои двадцать восемь лет он вполне мог просто выдумать.
Раз она находится в этом самолёте, значит, она понимает, что такое мафиозные дела?
Не может же быть, что ей вот так, случайно, захотелось прокатиться на семейном частном джете.
Джеуро ведь только что сказал: «её комната». То есть в этом самолёте есть отдельная комната специально для второй дочери.
Эта самая Эллен летает на нём уже не в первый раз.
И наверняка не раз видела «тёмные делишки, что творятся в запертой комнате высоко в небе». Сложно утверждать, будто она никак не причастна к работе отца.
— Ты меня слушаешь?
— Слушаю. Сделаю что-то не так — меня убьют, да?
Вот именно: стоит мне выкинуть какую-нибудь глупость в отношении такой барышни — и Максимилиан меня сотрёт. А то и раньше Джеуро скормит меня акулам.
Юхэй, Акацуки, Инори… Я пришёл сюда, на время отказавшись от нашей с ними повседневной жизни.
Я не могу умереть в таком месте.
— Пришли.
Мы прошли по коридору, достойному королевского отеля, и меня подвели к комнате, на первый взгляд ничем не примечательной.
Слова Джеуро вернули меня к действительности.
— Это и есть…
— !?
Но едва я открыл рот, чтобы договорить, как тут же поспешно его закрыл.
Странная атмосфера, бьющая в нос.
Я почувствовал её интуитивно.
«Из этой комнаты исходит сильнейшая вонь».
Я вытаращил глаза.
На мгновение я застыл, позабыв даже о стоящем рядом Джеуро.
Шестое чувство, дурное предчувствие, откровение свыше — называйте как угодно.
Мощное предупреждение, нашёптывающее прямо в мозг. Неприятное чувство, поднимающееся в груди.
Эта комната опасна.
— Это Джеуро. Госпожа, я его привёл.
Не обращая внимания на моё состояние, Джеуро обратился к хозяйке комнаты.
Тон его был заметно мягче, чем когда он разговаривал со мной. Словно японская мать, окликающая сына-затворника.
Из-за двери ответа не последовало. Джеуро тоже больше ничего не сказал и замолчал.
Мучительная тишина.
Я даже пошевелиться не решался.
Сколько минут прошло? Наконец изнутри донёсся детский девичий голос:
— …Слушай, Джеуро? Давай заключим пари?
Красивый голос — я искренне так подумал.
Обаятельный и в то же время чистый, словно перезвон колокольчика.
Наверное, это и называют ангельским голосом. В нём было столько сладости, что титул «дочь босса мафии» казался нелепой шуткой.
Девочка по имени Эллен, так и не показавшись, напевно продолжила:
— М-м, дай подумать… Давай так: будет наш гость «пьюк» или нет. Как тебе?
«Пьюк»?
Слово знакомое… Но что оно значит? Кажется, какой-то сленг.
Вертится на языке, а вспомнить не могу.
Пока я ломал голову, Джеуро со вздохом произнёс:
— …Опять вы со своими забавами.
— Ну-у, что тут такого! Эллен ставит на то, что «пьюк» не будет.
— …Понял. Тогда я ставлю на обратное.
— О'кей, договорились! Если Эллен выиграет, когда вернёмся, ты угощаешь сконами и чаем в «Харродсе»! Только на трёхъярусной подставке, понял?
— Да, хорошо. Как скажете.
Звенел невинный, ничем не запятнанный голос.
Самый обычный разговор, будто между отцом и дочерью, — настолько неуместный в таком месте, что уголки моих губ невольно дрогнули в улыбке.
— Ну, можешь входить. Добро пожаловать, гость.
И вот наконец этот чудесный голос произнёс это.
Меня пригласили.
Ангельское приветствие прозвучало для меня смертным приговором из уст самой Смерти.
Меня грубо толкнули в плечо — не подтолкнули в спину, а скорее отпихнули прочь.
Я обернулся: Джеуро кивнул подбородком в сторону комнаты.
Видимо, это значило: «Иди».
Дверь стояла передо мной. Я медленно взялся за ручку.
Мгновение колебания. В душе шла едва заметная борьба.
Дело было не только в дурном предчувствии: запоздало мне подумалось, что, открыв эту дверь, я уже ничего не смогу исправить.
Пусть в самолёт меня посадили полупринудительно, против воли, но входить ли в эту комнату — решать мне и только мне.
Решение променять обычную жизнь с Юхэем, Акацуки и Инори на необычную нужно принять прямо здесь и сейчас…
…А, хотя теперь-то об этом думать уже поздно.
Решившись, я повернул ручку и толчком распахнул дверь.
— …!
Комната была самим адом.
В глаза впечаталось сплошное красное, красное, красное.
Будто кто-то намазал краску прямо на сетчатку — я не видел ничего, кроме красного.
Пол, стулья, кровать, окна, стены, подушки, одеяла, ковёр, шторы, экран телевизора, светильники, потолок, зеркало во весь рост — куда ни глянь, повсюду было выплеснуто ярко-красное.
А то, что лежало в углу комнаты, — ах да, это люди. То, что «было» людьми.
Несколько штук валялись, словно чёрные мешки с мусором. Хотя, пожалуй, правильнее сказать «были разбросаны»? Это зрелище было ужаснее любых выдуманных зомби.
— А… у, кгх!
В тот же миг меня окутал удушливый жар. Казалось, сам запах источает тепло.
В нос ударил густой, мутный железистый смрад, смешанный с гнилостной вонью телесных жидкостей и внутренностей. А сквозь него едва уловимо пробивался запах пороховой гари.
От воздуха, в котором словно перемешали все мерзкие запахи этого мира, желудок сжался в спазме.
Я невольно зажал нос и рот и опустил голову.
Багровая комната. Да, красная комната, пропитанная запахом крови и смерти.
Из глаз выступили слёзы, всё поплыло.
Терзаемый сильнейшей тошнотой, я уже собирался согнуться пополам —
и тут понял.
Словно пытаясь сбежать от реальности, я вдруг кое-что вспомнил.
«Пьюк». Я вспомнил значение этого слова.
Оно значит… блевать.
То есть эти двое спорили, вырвет меня или нет. Они развлекались, наблюдая, как я отреагирую на это зрелище.
— …Кх! Ха! Ха, ха!
Я силой проглотил подступившее к горлу содержимое желудка.
Какое ещё пари?
Не шутите со мной, психопаты.
— Ва-а-ау, здорово, здорово! Его правда не вырвало!
— А!?
Поняв, что надо мной издеваются, и слишком отчаянно пытаясь взять себя в руки, я, уже не заботясь о приличиях, рявкнул.
Вытерев рукой выступившие слёзы, я свирепо уставился туда, откуда донёсся голос.
— Всё как говорил отец: он не простой несовершеннолетний. Он сказал, что шахматная партия не лжёт. Эллен впервые видит человека, которого не вырвало в этой комнате.
Но я тут же опомнился.
Прямо передо мной — на расстоянии поцелуя — оказалось лицо девочки, неизвестно когда успевшей приблизиться.
Сразу бросались в глаза шелковистые светлые волосы, подстриженные чуть ниже ушей, — словно золотые лепестки.
Совершенно бледная, лишённая пигмента кожа контрастировала с золотом волос и сияла, будто отполированная. Не будь на правой щеке и кончиках волос мазков крови, она была бы безупречна.
На меня смотрели большие серые глаза. Круглые детские зрачки, которые, казалось, видели насквозь. Над ними мило подрагивали длинные ресницы.
В ярко-красном платье она была хорошенькой, как кукла, — и прекрасной.
Честно говоря, такой красавицы я не встречал ни разу за всё время, что жил в Бесконечном цикле. Мне подумалось, что само её присутствие в этом аду — какая-то ошибка, и я даже счёл её спасительницей, явившейся в это место.
— Добро пожаловать, гость. Добро пожаловать в комнату Эллен.
И… девочка по имени Эллен сидела в маленьком инвалидном кресле, словно оно было частью её тела.
Это — дочь босса мафии?..
— …Госпожа, прошу вас, не перенапрягайтесь, если что-то случится, сразу дайте знать…
— Ну, Джеуро, какой ты надоедливый! Не порть всё!
В ответ на заботливые слова, прозвучавшие у меня из-за спины, она надула щёки и резко оборвала:
— С этого момента он гость Эллен, так что Джеуро тут ни при чём! Эллен сама как следует его примет! Понятно!?
— …
— Отвечай!
— …Понял.
Только это и сказав, Джеуро развернулся, собираясь уйти.
Но почему-то остановился и обратился ко мне:
— Айкава, до посадки ещё семь часов. Когда придёт время, я вернусь. До встречи.
И на этот раз действительно ушёл, чеканя шаг и оставив нас вдвоём.
Пока я провожал взглядом спину Джеуро, меня легонько потянули за руку. Эллен.
Она смотрела на меня снизу вверх и приветливо улыбалась.
— Эллен так ждала, когда сможет поболтать с «диа бразер». Правда-правда! Ух-ху-ху, это будет так-так весело.
— Б-братец?
Я невольно переспросил по-японски.
В английском, как и в японском, есть тонкие оттенки, и по смыслу я расслышал именно так.
Короче говоря… от того, что меня внезапно назвали таким соблазнительным словом, как «братец», я жутко растерялся.
И тут, сообразив что-то по моему японскому, Эллен приложила палец к виску и заговорила:
— А-а… Братец ведь японец. Тогда тебе удобнее по-японски?
— …Ты говоришь по-японски?
Я никак не ожидал услышать здесь такой беглый японский и порядком удивился.
— Получше, чем Джеуро. Выучила, пока разговаривала с разными гостями. Здорово, правда?
«Только Джеуро — это секрет», — добавила Эллен и подмигнула.
Если это правда, то и впрямь здорово.
Сколько я сам намучился, пока выучил один только английский.
— Ну же, братец, хватит стоять столбом, иди сюда!
— …Ага.
Привычно управляясь с креслом, она пересекла море крови. Я, пошатываясь, поплёлся следом.
То, что подошвы пропитались кровью, меня уже не волновало. Вернее, было не до того.
В глубине комнаты запах стал ещё резче.
Желудок бунтовал не на шутку. Делая вид, что мне всё нипочём, я украдкой щипал себя, борясь с волнами тошноты.
Присмотревшись, я понял, что комната скорее не красная, а багрово-чёрная. Хотя в окно лился солнечный свет из-за облаков, здесь было как-то сумрачно.
Запёкшаяся кровь, со временем ставшая красно-бурой, казалось, срослась с комнатой.
— Садись, пожалуйста, на этот стул… Ой.
Эллен указала на кресло, одиноко стоявшее посреди комнаты, — видимо, для посетителей, — но там уже сидел «прежний гость».
— Опа♪
Она с силой толкнула тело обеими руками, и оно с невероятной для человека лёгкостью рухнуло на окровавленный пол.
Раздался мерзкий шлепок. Я заметил, что от чёрной точки на лбу тянулся обильный кровавый след.
Ловко, не вставая с кресла, Эллен поволокла «это» в угол комнаты.
Бросив его, будто выкидывала мусор, она улыбнулась мне.
— Прошу прощения. Садись, братец.
— А, ага.
Эта улыбка пугала.
Ответив вымученной улыбкой, я сел, как мне было предложено.
Спинка тоже была обильно перепачкана кровью, к тому же, видимо, ещё свежей — спину обдало мерзким ощущением.
— Итак, начнём со знакомства?
Удовлетворённо глядя на меня, она развернула кресло так, чтобы оказаться лицом ко мне.
Мы сидели так близко, что наши колени едва не соприкасались.
Начала, разумеется, она:
— Эллен Ланселот. И-эл-эл-и-эн, эл-эй-эн-си-и-эл-оу-ти — Эллен Ланселот. Можно просто Эллен. Мне девять — самый расцвет. Будем знакомы, хорошо?
Она снова подмигнула и подалась вперёд.
— Так, теперь твоя очередь, братец!
— А, ага… Айкава Такудзи. «Ай»
— как в слове «совет», «кава»
— река. «Таку»
— как в «освоении», и цифра два…
Уф, стоит открыть рот — и тянет блевать.
— …Понятно?
— Хм-хм…
Неизвестно откуда она достала листок размером с записку и что-то на нём написала.
Постукивая кончиком ручки по носу, через пару минут она перевернула листок и показала мне:
— Ну как!
Там кривыми, как это бывает у иностранцев, иероглифами было выведено моё имя — только «кава» стояла другим знаком, «большая река», а вместо «таку» красовалось «болото».
…Почти угадала.
— Немного не так. «Ай» и «дзи» правильные. Остальные два — нет.
— Что!? Неправильно?
Она воскликнула с искренней досадой.
— Ну, такую мелкую ошибку и японцы делают, не переживай.
— У-у… Что же не так?
Эллен сверлила взглядом написанные ею знаки, будто перед ней был кровный враг.
Сейчас она выглядела обычной девочкой своего возраста.
— Мнм-м… Ладно, неважно. Всё равно братец есть братец. Правда?
«Пра-авда?»
— ну что тут скажешь.
— Ну, пускай… А, и ещё: в этом году мне исполнится шестнадцать. Вот, собственно, и всё знакомство. Зови как хочешь.
Мне и самому было приятно, что такая очаровательная девочка зовёт меня «братцем».
— Ну-ху-ху…
У неё вдруг вырвался тихий смешок.
Я посмотрел на неё — она ответила сияющей улыбкой во всё лицо.
— Мне весело, братец. Развлекай Эллен ещё, ещё больше.
Ластящийся голосок, ещё сохранивший детскую незрелость.
Словно бренди, он мягко дурманил разум. Незрелое кокетство безошибочно задевало отцовский инстинкт.
Позабыв о недавней тошноте, я засмотрелся на её лицо.
Бесшумно, плавно она подалась хрупким телом ещё дальше вперёд, сокращая расстояние.
Тонкие пальцы коснулись моей левой щеки. Сквозь запах жидкого мыла, кажется, едва уловимо пробивался запах железа.
— Слушай, братец? Можно я попрошу тебя кое о чём?..
— Ч-что, о чём?
Чёрт, не дрогнул ли у меня голос?
Обаяние Эллен было настолько сильным, что я невольно забеспокоился.
Именно потому, что я понимал: это не расчёт, а естественная, идущая от характера приветливость, — меня, вопреки обыкновению, захлёстывала нежность к ней.
Словно собираясь легонько прикусить мне ухо, Эллен прошептала:
— Я хочу, чтобы ты рассказал мне историю. Такую-такую, от которой замирает сердце и захватывает дух.
И в тот же миг, как она договорила…
Щёлк — у моих запястий раздался холодный металлический звук.
— …А?
Я отреагировал с запозданием и медленно перевёл взгляд туда, откуда донёсся звук.
Эллен неторопливо отстранилась.
Её лицо, мелькнувшее передо мной, по-прежнему чисто улыбалось.
Если скажут, что я расслабился, — так оно и есть.
Я попался на её уловку. Чувства притупились.
В совершенно немыслимой обстановке залитой кровью комнаты я окончательно потерял голову от её жизнерадостности — единственного, казалось бы, лучика надежды, — от её очарования маленькой чертовки.
Я забыл, что она — хозяйка этой комнаты, полной мертвецов. Забыл, как она обращалась с трупом, словно с мусором.
Обе мои руки оказались прикованы к подлокотникам. На запястьях тускло поблёскивали массивные наручники.
— Что?!
От неожиданности я попытался выдернуть руки.
Но, разумеется, ничего не вышло. Наручники были намертво пристёгнуты к подлокотникам и поддаваться явно не собирались — лишь жалобно звякали.
— Не снимутся, — как ни в чём не бывало сообщила Эллен.
— Т-ты… Ты что натворила?!
— Что натворила… Сделала так, чтобы братец никуда не убежал?
А в руке у неё уже был — куда ж без него — пистолет.
Миниатюрный, из тех, что называют дерринджерами. Карманного размера, его легко удерживала даже крохотная ладошка Эллен, да и отдача у него слабая. При правильном хвате с таким справится даже ребёнок вроде неё.
Она сжимала рукоять двумя руками, приняв стойку, позволяющую наверняка прикончить обездвиженную цель.
— Ч-чтобы не убежал…
— Ну так иначе все убегают. Я их пригласила, а они удирают, даже не поговорив, — это же невежливо, не думаешь?
Эллен недовольно надула губки.
В её тоне ничего не изменилось.
Больше того — она наставила на человека пистолет и даже в лице не переменилась. Будто это самое обычное дело.
Отнимать жизнь — для неё в этом не было ничего странного.
— …А.
Я вдруг вспомнил недавний выстрел. И труп с дырой во лбу, который Эллен только что спихнула с этого кресла.
Так это она стреляла?
— Неужели… ты вот так всегда убиваешь людей?
— …
Вся моя симпатия к ней разом испарилась. Какой там ангел, к чёрту.
Она — враг.
Я сверлил взглядом её и зажатый в руках пистолет.
…Вот только зубы у меня выбивали дробь, а колени ходили ходуном.
Да, сейчас я не мог даже пошевелиться. Бежать было некуда.
А значит, моя жизнь целиком зависела от Эллен.
Я почувствовал, как кровь отлила от лица.
Страшно.
Неужели я сегодня умру? Как эти трупы, что валяются вокруг?
…И в этот самый миг она произнесла:
— …Ну, просто их истории были скучными.
— Чего?..
Именно так Эллен и сказала.
С недовольным лицом и невыразимой скукой в голосе.
…Нет, погоди, погоди-ка.
Дайте мне минутку.
Это у неё японский кривой? Или я окончательно спятил?
Скучные истории. Ну да, дети страшно не любят скучать. Понятно, что им неприятно, когда рассказывают что-то неинтересное.
Принимая всё это во внимание, спрошу прямо.
И что? И что с того?
«Поэтому, что ли, она их убила?!»
— До сих пор я слышала много разных историй, — продолжала стоявшая передо мной юная красавица.
— Отец по работе летает на этом самолёте по всему миру. Я путешествовала с ним и разговаривала с самыми разными людьми со всего света. Было так весело, что я увязывалась за ним снова и снова.
Чистое сопрано эхом отдавалось в комнате.
— Поначалу было правда весело. Но случалось и неприятное. Меня боялись и презирали за то, что я связана с мафией. И со временем такого становилось всё больше и больше. А потом однажды отец сказал мне…
Её губы смягчились, на щеках появились милые ямочки.
Эта улыбка ничем не отличалась от улыбки любой обычной девочки…
— Если Эллен кто-то не понравится, его можно убить.
От этих слов у меня по спине пробежал холодок.
— Поэтому, братец, ты ведь развлечёшь Эллен? Чтобы не умереть, чтобы тебя не убили. Расскажи мне очень-очень интересную историю.
— …
Вот, в сущности, и вся обыденность изнанки этого мира.
Плодить уродство, навязывать его друг другу и ради этого корежить саму мораль.
…Думаете, это отдаёт подростковым пафосом? А вы сами, увидев такое, смогли бы сказать иначе?
Для неё побеседовать с гостем и убить его — вещи совершенно равноценные.
Чистого ангела совратили злодеи, и он сгнил изнутри.
К несчастной девочке, опустившейся до чудовища в ангельской маске, я сейчас испытывал лишь жалость и чувство вины. Гнев от несправедливости происходящего стремительно угас.
Потому что передо мной открылась несправедливость куда более глубокая.
На миг даже мелькнула мысль: жаль, что я не встретил её раньше.
И я отчётливо понял: уже слишком поздно.
— …Пф, ха-ха. Кх-кх… А-ха-ха.
— Ой? Братец?
…Меня разбирал смех. Губы сами собой растягивались в улыбке.
— А-ха, а-ха-ха!..
Ну да, ну да. Так это «вводный курс».
Своего рода разминка для меня, до сих пор балансировавшего в сумеречной серой зоне. Проверка на прочность — хватит ли духу жить в этом безумном мире.
Отлично.
Именно потому, что этот мир так безумен, в нём можно кое-что заполучить.
В этот миг я решил:
«Ну, так оно и бывает», — и перестал забивать себе голову.
К запаху крови я уже как-то притерпелся. Запах крови — это просто запах крови, только и всего. Тяжёлый дух в комнате немногим отличался от вони в тесной курилке, набитой мужиками. По сравнению с перегаром кабака, где смешиваются блевотина и брань, или с каморкой, в которой вскрыли банку сюрстрёмминга, здесь было ещё вполне сносно.
Всё зависит от восприятия.
Валяющиеся вокруг тела — всего лишь трупы. Увидев дохлую кошку или ворону, человек, конечно, поморщится, но выворачивать наизнанку станет разве что совсем уж неженку. Здесь то же самое.
Побыть собеседником для ребёнка? Если с этим справляется приходящая няня, справлюсь и я. Просто если этому ребёнку не угодить, я со стопроцентной вероятностью умру, вот и вся разница.
Даже я, пленник Бесконечного цикла, могу погибнуть, когда придёт срок. А раз так — сделаю всё, что в моих силах, и положусь на судьбу.
Хуже всего — умереть жалко, барахтаясь в панике и так и не сделав того, что мог.
Если не допустить этого, то какая, в сущности, разница, как именно умирать.
Безумие есть безумие. Так уж устроен мир.
Убийства, мафия — сейчас мне на всё это плевать.
Главное — сделать всё возможное, чтобы выжить. Ради этого я готов подстроиться хоть под законы самого ада.
Я глубоко выдохнул и тяжело откинулся на спинку кресла.
Чуть опустив подбородок, я посмотрел Эллен прямо в глаза. Наши взгляды встретились.
Если подумать, до этого момента я ведь ни разу не взглянул ей прямо в лицо.
Неужели я испугался такой крохи?
Смешно, честное слово.
— Ладно, ладно, короче говоря, тебе просто было одиноко, да?
— А?..
— Хорошо, Эллен, давай поболтаем. Я составлю тебе компанию. Какие истории тебе по душе? Приключенческий боевик? Щемящая мелодрама? Или какой-нибудь жуткий, кровавый ужастик?
Напрочь забыв о том, что сейчас Эллен вольна сделать со мной что угодно, я решил просто получить удовольствие от беседы с этой девочкой.
К счастью, за плечами у меня был неисчислимый личный опыт, накопленный в Бесконечном цикле. Уж чтобы развлечь одного ребёнка, прожитых мною жизней должно хватить с лихвой.
Некоторое время Эллен ошарашенно хлопала ресницами, но, уловив смысл моих слов, расплылась в небывало широкой улыбке.
— Эй, шеф! Один кровавый ужастик, пожалуйста!
— Ха-ха, так я и думал. Ладно, слушай! Случилось это… да, в одном старом особняке в глухом японском лесу…
Вокруг всё, словно красной краской, было залито кровью, повсюду виднелись ошмётки мозгов вперемешку с блевотиной, а над трупами уже начали виться мухи.
И посреди этой адской комнаты…
…мы с Эллен мирно и беззаботно «беседовали».
---
Джеуро Луччиа был правой рукой босса — Максимилиана.
Во всяком случае, босс доверял ему настолько, что лично поручил присматривать за своей дочерью.
К несчастью, коллеги по ремеслу этого особо не понимали. Многие за глаза посмеивались: дескать, подался в мафию, а сам работает заправской нянькой.
Впрочем, Джеуро эти насмешки ничуть не задевали.
Потому что дочка босса была той ещё головной болью.
В последнее время по Англии ходила одна городская легенда.
Говорили, будто глубокой ночью на одиноких прохожих нападает загадочная тень и похищает людей одного за другим.
Это можно было бы списать на проделки серийного похитителя, но история на том не заканчивалась.
Очнувшись, жертва обнаруживала себя в тёмной комнате, где сколько ни кричи, ни зови — на помощь никто не придёт. Человек сидел на стуле, по рукам и ногам скованный путами, не в силах даже пошевелиться.
И тогда из мрака выступала чернейшая тень, каким-то образом различимая даже в кромешной тьме. По слухам, эта тень произносила:
«Слушай, расскажи мне интересную историю?»
Причём голос у неё был совсем детский, невинный и до жути, до неуместности прекрасный.
На сей счёт строились самые разные догадки — к примеру, будто какая-то спятившая старуха запугала ребёнка с самым красивым голосом во всей Англии и заставляет его говорить за себя, и прочие беспочвенные домыслы… но сейчас не о них.
Если пленнику до самого утра удавалось рассказывать истории, способные потешить тень, его отпускали восвояси целым и невредимым. Если же рассказчик приходился тени не по нраву — его навсегда поглощала тьма, и больше беднягу никто не видел.
Эту загадочную тень — по-детски капризную и вместе с тем властную, бесцеремонно требующую сказок, — жители Англии в страхе и шёпотом прозвали «Королевой, любящей сказки».
Предисловие вышло долгим, но суть сводилась к тому, что под личиной этой тени скрывалась Эллен, и правду об этом, помимо самого Максимилиана и Джеуро, знали лишь считаные единицы.
Откуда именно поползли слухи и как они разрослись, оставалось загадкой, но, пусть и с немалой долей вымысла, само существование Эллен определенно превратилось в городскую легенду.
Такого поворота не предвидел даже Максимилиан.
Изначально, насколько понимал Джеуро, «беседы» с Эллен задумывались как своего рода последняя проверка.
С малых лет сопровождая отца — главу мафии, — Эллен развила в себе поразительное чутье на людей.
Глядя на собеседника своими дружелюбными глазами, она безошибочно распознавала его нрав, способности и тайные помыслы. Вероятно, небеса наделили её этим даром взамен отнятого — ведь с самого рождения нижняя часть её тела была парализована.
Так или иначе, Максимилиан решил пустить этот талант в дело.
Лазутчики, подосланные к семье убийцы, предатели, зарвавшиеся подчинённые, мелкие мошенники и прочие, и прочие…
Всех, на кого падало подозрение, отправляли к Эллен, и она выносила свой вердикт: «жизнь или смерть».
Инструментом для этого и служила та самая «беседа», как её окрестила сама девочка.
И дар Эллен раскрылся во всей полноте.
Точнее любого детектора лжи она определяла, чист человек или виновен. Те, с кем она находила общий язык, оказывались вне подозрений. Тем же, кто приходился ей не по нраву или вызывал у неё страх, подписывали смертный приговор.
…Правда, приговорённых к смерти оказывалось подавляющее большинство.
Причём нельзя было сказать, что Эллен судила людей по одёжке. Однажды она обрекла на смерть человека, который слыл в организации настоящим душкой и любимцем публики. Правота её слов подтвердилась буквально через несколько дней.
Изредка попадались и те, кого после визита к Эллен отпускали с миром. Скорее всего, именно через них слухи и просочились наружу.
Рассудив, что эта молва может подвергнуть девочку опасности, Джеуро предложил проводить её «суд» исключительно на борту частного самолёта. Так и Эллен будет под надёжной защитой, и толки со временем утихнут сами собой.
Максимилиан дал согласие.
Но выдвинул встречное условие: отныне Эллен должна была пачкать руки куда сильнее прежнего.
С тех самых пор на плечи девочки легли не только «суд», но и «приведение приговора в исполнение».
Джеуро терзался сомнениями.
Правильно ли это? Заставлять совсем юную девочку собственноручно отнимать жизни — разве может так поступать человек… родной отец?
Однажды он высказал всё это Максимилиану прямо в лицо.
Однако босс остался глух к его доводам. Истинных замыслов Максимилиана Джеуро так и не постиг — и с этим грузом дожил до сегодняшнего дня.
Даже сейчас сомнения не давали ему покоя.
Верный ли это путь? Неужели Эллен и впрямь следует использовать подобным образом?
Погружённый в тяжёлые думы, он подошёл к двери её комнаты.
Самолёт уже шёл на посадку.
— …
Выстрела он не слышал… но, должно быть, она покончила с пленником за тот час, что Джеуро провёл в полудрёме.
Хоть его и приставили к ней для охраны, по правде говоря, оставлять Эллен наедине с жертвами было совершенно безопасно. Джеуро как-то довелось видеть её в деле — сработано было просто филигранно.
Разительный контраст между её ангельской внешностью и залитой кровью комнатой ошеломлял. А природное обаяние помогало легко усыпить бдительность собеседника.
Стоило человеку дать слабину, как она тут же защёлкивала на его запястьях наручники — да так ловко и непринуждённо, что позавидовал бы любой матёрый киллер. Ни одна жертва даже не успевала понять, как оказалась в оковах.
Даже Джеуро, всей душой противившийся тому, чтобы Эллен марала руки подобной грязью, вынужден был признать её мастерство.
Он откашлялся, постучал в дверь и подал голос:
— Это Джеуро. Госпожа, время вышло. Прошу вас приготовиться к ванне и переодеванию.
В ответ повисла тишина — сколько он ни ждал, из-за двери не донеслось ни звука.
Он постучал снова.
— Госпожа. Вы меня слышите? Это Джеуро. Вы уснули? Мы скоро приземляемся, поэтому прошу вас поторопиться…
И тут его чуткий слух уловил сдавленное хихиканье.
Джеуро невольно тяжело вздохнул.
— Госпожа, вы снова за старое? Очень прошу, не ставьте меня в затруднительное положение.
— …
— Госпожа? Я непременно распоряжусь подать ваши любимые сконы, так что будьте благоразумны.
— …М-м, ну даже не знаю.
Следом из-за двери донёсся тихий шёпот:
— Что скажешь, братец?
— А, ну давай поделим. По-братски, пополам.
— Угу!
В то же мгновение Джеуро среагировал молниеносно.
Он выхватил из наплечной кобуры пистолет и передёрнул затвор, досылая патрон в патронник.
Прижавшись спиной к стене с оружием наготове, свободной рукой он перехватил дверную ручку, блокируя её, чтобы сидевший внутри не вздумал улизнуть до начала штурма.
— Госпожа, прошу прощения!!
Громко выкрикнув предупреждение, он со всего размаху вышиб дверь ногой.
Не обращая внимания на жалобный скрежет вырванных с мясом петель, Джеуро ворвался внутрь и навёл ствол на цель…
— Йо, Джеуро-сан. Чего это ты так всполошился?
От представшей перед глазами картины даже такой видавший виды человек, как он, впал в ступор.
Во-первых, его поразило уже то, что этот подозрительный японец всё ещё дышал.
Но куда сильнее его потрясло другое…
Какого чёрта госпожа Эллен сидела не в своём кресле, а на коленях у этого японца, да ещё и сияла от счастья?
— …! Госпожа, немедленно отойдите от него!
— Не-а, не хочу. Эллен обожает сидеть у братца на коленках.
Как отчаянно Джеуро ни взывал к ней, девочка и ухом не вела.
— …Слыхал? Ну и каково тебе сейчас? Каково это, когда у тебя прямо из-под носа увели должность няньки?
— Заткнись! Что ты сделал с госпожой?!
— Ну, я бы рад приписать заслуги себе, да только Эллен сама попросила усадить её ко мне на колени.
— Чушь собачья! У госпожи отнялись ноги! Она физически не могла сама…
— Так я же русским языком говорю: Эллен меня попросила. Гляди.
С этими словами «подсудимый» как ни в чём не бывало вскинул обе руки, словно празднуя победу.
В этот миг Джеуро будто молнией поразило.
— Н-не может быть…
На запястьях пленника больше не было массивных стальных оков.
— Да не переживай ты так, я перенёс её со всей осторожностью. Она ведь совсем как пушинка, мне даже напрягаться не пришлось.
— Ну братец, когда ты так говоришь, я смущаюсь!
Такого ещё не бывало.
Чтобы Эллен, с присущим ей блестящим мастерством находившая лазейку к любой человеческой душе, сама сняла с пленника наручники прямо посреди «суда»
— пусть даже с того, кого сочла «безопасным», — подобного не видывал ни Джеуро… ни, пожалуй, сам Максимилиан.
Неслыханное дело.
Однако Джеуро, прекрасно знавший о безошибочном чутье девочки, не смел оспорить и нынешнее её решение.
— …Японец, ты…
Вместо этого он впился полным смертельной угрозы взглядом в юношу, вальяжно развалившегося в кресле с Эллен на коленях, и глухо прорычал:
— Кто ты такой, чёрт тебя побери?..
— …Для начала, может, хватит уже звать меня «японцем»?
Парень сделал вид, что на секунду задумался, а затем произнёс:
— Меня зовут Айкава Такудзи. В скором времени мне понадобится помощь вашей семьи, вот я и пришёл предложить свои услуги взамен. Ну что, вступительный экзамен сдан… господин экзаменатор?
На его лице заиграла чистая, невинная улыбка — точь-в-точь как у самой Эллен.
Это моё первое произведение. Буду очень признателен, если вы укажете на опечатки и пропущенные буквы, а также поделитесь впечатлениями и критикой. Стараюсь выкладывать минимум по одной главе в неделю, а если по обстоятельствам не получится, каждый раз буду сообщать.
[Добавлено: 29 ноября] Текст отредактирован и дополнен.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…