Глава 13
Глава тринадцатая, выходящая в начале месяца. Простите за ожидание. Наконец-то стартует английская арка, где метка «15+» покажет себя во всей красе.
Постскриптум. Спасибо за оценки и стиля, и сюжета! Это придаёт мне сил, и впредь я буду стараться. Ждите продолжения!
Эта история началась за день до свидания в парке развлечений.
Чтобы наверстать недавние прогулы, я, как обычно, пошёл в школу, болтал и смеялся в компании Юхэя и других одноклассников, высидел скучные уроки и отправился домой, пока не стемнело.
Повторение ничем не меняющихся дней. Спокойная повседневность без поводов для недовольства.
То, к чему я когда-то стремился.
Именно такой ничем не примечательный, «самый обычный день» и стал началом всего.
Возвращаясь домой, я всегда первым делом заглядывал в почтовый ящик. Эта привычка появилась у меня ещё до того, как я узнал о Бесконечном цикле.
Между сегодняшней вечерней газетой и пачкой рекламных листовок, навязчиво кричащих о низких ценах, было зажато одно письмо.
Я вскрыл его прямо на месте. Внутри лежал единственный лист бумаги с рисунком.
Бело-чёрная доска восемь на восемь клеток. Каждая клетка была пронумерована двузначным числом.
— Это же…
Открытка для игры в шахматы по переписке. Редкость в наше время.
Шахматы по переписке — одна из разновидностей заочной игры с далёким соперником: в каждом письме записывают по одному ходу, и игроки поочерёдно отсылают их друг другу.
Сейчас, когда повсюду электронная почта, да и хлопот с этим много, такой способ используют редко, но немало и тех, кто считает, что в нём есть своя прелесть.
Мне, правда, это было явно не по душе, так что я в основном пользовался онлайн-сервисами. Партия по переписке нередко растягивается больше чем на год. Не успеет игра закончиться, как очередное «первое апреля» сотрёт её, будто её и не было.
Поэтому никаких догадок насчёт такого шахматного письма у меня, разумеется, не возникло…
Имени отправителя, как и следовало ожидать, не значилось.
Более того, не было даже почтового штемпеля. А ведь по дате на нём обычно определяют, сколько времени ушло на ход и сколько его осталось в запасе.
Под доской была выведена лишь одна фраза: «До скорой встречи».
— …Что это? Чья-то шутка?
Я сказал так не только из-за загадочного письма неизвестного отправителя.
Сама партия на бумаге была явно неправильной.
Среди ещё почти не тронутых белых фигур одиноко стоял чёрный слон. Причём в самой глубине белого лагеря, прямо рядом с королём.
И это была не просто отчаянная атака.
Судя по всему, партия едва началась — не прошло и десяти ходов, — а слон оказался на совершенно невозможной позиции.
Он не столько ворвался во вражеский стан, сколько выглядел так, будто белый слон среди своих вдруг окрасился в чёрный цвет.
— …К тому же где-то я уже видел эту позицию.
Тогда я лишь склонил голову, озадаченный неясным ощущением неправильности.
А через два дня я шагнул за грань привычного равновесия в мир необычного.
Узнать смысл этого письма мне предстояло совсем скоро.
⋯⋯⋯⋯⋯
Я резко открыл глаза.
Незнакомый потолок.
Нет, я не шутил и не цитировал классику — я действительно лежал в совершенно незнакомом месте, на чём-то вроде откидного кресла.
Вялости не было. Ещё до того, как открыть глаза, я ощущал, что сплю, сохраняя сознание. В уши непрерывно проникал приглушённый гул — будто что-то горело или далеко под землёй грохотало.
— …Ты проснуться, японец. Похоже, ты крепко спать.
— !..
Ко мне обратились.
Этот голос не принадлежал никому из тех, кого я знал.
Я резко повернул голову в его сторону. Где-то в глубине черепа кольнула боль.
На соседнем кресле, вольготно откинувшись, расслабленно лежал мужчина.
С первого взгляда стало ясно — он не японец.
Голубые, как ясное небо, глаза и решительно выбритая голова. Суровое лицо, которому позавидовала бы любая голливудская звезда.
Наверное, ему было за сорок. Морщины на лбу ясно говорили о прожитых годах.
Не поднимая спинки кресла, он заговорил по-японски с какой-то странной интонацией:
— Ты не беспокоиться можно. Тебя усыплять — это просто снотворное. Ты всё-таки ВИП для босса, вещи при тебе тоже оставлены как есть. Хотя содержимое мы проверить.
— …Где я?
— В самолёте, так сказать, в собственном частном джете. Айкава, ты лететь со мной. Если ты быть хорошим мальчиком, мы тоже вред не причинять. Простое дело, понять даже сонной голове.
Самолёт? Частный джет?
Что? Зачем?
Я же вроде был в парке развлечений…
— …
Нет, постепенно я начал смутно вспоминать.
После того как мы вернулись из парка, я сначала попрощался с Юхэем и Акацуки, чуть позже — с Инори, и пошёл один по ночной улице.
Проходя мимо сквера, я достал кошелёк, чтобы купить что-нибудь попить в автомате, — и в этот миг мне внезапно зажали рот и нос чем-то мягким.
Последнее воспоминание — потерянное равновесие и светящийся автомат на краю гаснущего сознания.
…А, так меня, значит, похитили.
Всё произошло так мгновенно, что я и пикнуть не успел. Наверное, сзади прижали ткань, пропитанную препаратом, но чтобы я даже присутствия не почувствовал…
Если это сделал мужчина передо мной, то он весьма опытен в подобных делах.
Я медленно огляделся.
Салон слепил роскошью и поражал необъятным простором. Широкий проход лишь усиливал ощущение свободы.
Никаких сомнений — сверхэлитный ВИП-салон, уровнем выше первого класса.
И в нём были только мы двое, больше никого. Пустые кресла стояли рядами, чужого багажа не наблюдалось. То ли экипаж ждал в отдельном помещении, то ли нет, но ни бортпроводников, ни стюардесс видно не было.
— Что такое? Ты жутко спокоен. Разве у тебя нет, что спрашивать много?
— …
Я было совсем опешил, но этот голос вернул меня к реальности.
Видимо, препарат ещё действовал, но я, превозмогая вялость, чуть напряг мышцы всего тела. Чтобы быть готовым ко всему.
И всё же, стараясь не выдать настороженности, я нарочно откинулся на спинку, слегка расслабил лицо и заговорил на чистом иностранном:
— По-английски? По-немецки? Или по-итальянски?
— Хм?
Мужчина склонил голову набок.
У этого громилы с суровым лицом такой жест выглядел донельзя сюрреалистично.
— Твой японский с самого начала трудно понимать. Давай я подстроюсь под язык, на котором тебе удобнее говорить. Правда, испанский и тайский я пока знаю не в совершенстве. Увереннее всего — английский. Какой выберешь?
— Английский подойдёт… Хотя я слышал, что японцы не любят выставлять себя напоказ.
— И что с того? Мне на это плевать.
…Скорее всего, сейчас он меня оценивал.
Пригожусь я или нет.
Поэтому нужно было подать себя прямо сейчас, иначе меня сочтут бесполезным и запросто убьют.
Да, так говорил и «он».
*«…Среди наших людей непременно найдутся те, кто будет тебя недолюбливать или сомневаться в тебе — ведь ты молод, да ещё и школьник».*
Именно потому, что у меня был такой изъян, не связанный со способностями, я без колебаний демонстрировал свои умения.
Ведь этот человек должен был признать меня «полезным».
— Лучше не суди людей по расе или внешности — себе дороже. Верно, пёсик Селио?
— Так ты догадался, — ничуть не удивившись, мужчина перекинул ногу на ногу.
Так и есть.
Этот человек из английской мафии.
Значит, за мной наконец-то пришли.
Я принял это на удивление спокойно.
То шахматное письмо… Я всё думал, откуда мне знакома позиция, а это была моя партия с ним в сети. Не точь-в-точь, но мой ход тогда был примерно таким.
Кажется, ситуация, когда я бросил вперёд слона, была похожей. На самом деле фигур у обоих оставалось меньше, да и играл я не чёрными, а белыми.
…Выходит, с тех пор прошло почти два месяца. Чуть раньше, чем я ожидал.
Похоже, положение у них довольно отчаянное.
— Вот оно что, вот какой смысл был у того письма. Видишь ли, «босс» составил его лично и поручил мне.
— …А ты в шахматы играешь?
— Нет, я по части силовой работы. Так называемый умственный труд — не моя епархия. А что?
— Хм… Да так.
Понятно.
Именно поэтому Селио и доверил письмо ему.
Именно поэтому и составил шифровку в виде шахматной партии. Чтобы понять её мог только я — тот, кто играл с ним.
— Короче говоря, Селио наконец-то меня призвал, так? Быстрее, чем я думал.
— Хорошо, что ты сообразительный. В общем, так и есть, — мужчина продолжил: — Ах да, и ещё: имя босса — Максимилиан. У нас его знают так. Имя Селио могут и не понять.
— Ясно.
То есть, как и Селио, это имя ненастоящее.
Скорее всего, и этот псевдоним лишь один из многих. Пока сам Селио… вернее, Максимилиан не пожелает, своего настоящего имени он мне не откроет.
— Джеуро Луччиа.
Не поднимаясь, он протянул руку. Большую, грубую ладонь.
Похоже, предлагал пожать.
Раз назвался, значит, всё в порядке? По его меркам я, кажется, прошёл проверку.
— На ближайшие несколько недель ты принят в нашу семью на правах, равных её члену, а то и выше. Такого исключения больше не будет никогда. Запомни это хорошенько.
Ещё бы. Если бы в мафию можно было устроиться как на подработку, в Японии наступил бы настоящий конец света.
— Ты человек, которого одобрил сам босс. Рассчитываю на твою полезную работу, Айкава.
— …Спасибо.
Без всякой задней мысли я протянул руку, чтобы ответить на пожатие…
И вдруг.
С яростью пираньи он вцепился мне в запястье.
— !..
Я невольно поморщился от боли.
Запястье стиснула стальная, словно тиски, хватка.
Сила была такова, что, казалось, кость вот-вот переломится. Адская боль. Ещё немного — и руку оторвёт с мясом.
— …«Лучше не суди людей по расе или внешности — себе дороже», говоришь, сопляк, у которого молоко на губах не обсохло? Сначала узнай своё место, а потом разевай рот.
Тон — почти шёпот. Если слушать только голос, ни за что не подумаешь, что он в ярости.
Но на лбу Джеуро вздулась вена, готовая вот-вот лопнуть. Он определённо угрожал.
Не выплёскивая гнев наружу, он вкладывал его в мышцы руки.
Провёл меня. Вся прежняя дружелюбность была лишь позой.
Крайне опасный тип людей. В нём было то, что позволяло держать бурные чувства под ледяным контролем.
*«…Среди наших людей непременно найдутся те, кто будет тебя недолюбливать или сомневаться в тебе — ведь ты молод, да ещё и школьник».*
— …Вот оно что. Ты из тех, кто сомневается в том, как Максимилиан ко мне относится.
Я снова вспомнил слова Селио.
На мой вопрос Джеуро покачал головой:
— Не сомневаюсь. Возражаю.
— Возражаешь…
Пусть сейчас вокруг никого не было, он спокойно говорил вещи, за которые, услышь их кто другой, ему бы не поздоровилось. Сказанное вполне можно было счесть неповиновением боссу.
— Посторонние вроде тебя нам не нужны.
— Но вам же нужны люди? Потому-то Максимилиан меня и…
— Я сказал — не нужны. Тем более помощь какой-то желтокожей обезьяны, сгнившей в мирной беспечности такой страны, как Япония.
Он рубил с плеча настолько прямо, что это даже освежало.
— …Эй-эй, ты что, идёшь против собственного босса?
— Я уже не раз ему говорил. Втягивать к нам людей с поверхности, вроде тебя, никак с нами не связанных, — путь к самоуничтожению.
Резонно. Да что там — абсолютная правда.
Не знай я ничего, я бы и сам поддержал Джеуро, а не Максимилиана. Наоборот, Максимилиан, который пытался переманить меня — без доверия и без заслуг, — выглядел человеком, тронувшимся умом.
Честно говоря, Джеуро — хороший подчинённый. Я искренне так считал. Нет никого надёжнее человека, способного так прямо высказываться.
Только… сейчас для меня он был самым неудобным противником.
— …
— Как ты вынюхал путь к боссу? Какова твоя цель? Зачем ты, обычный старшеклассник, вышел на нас? Отвечай.
— …А что толку, если расскажу? Если ответ тебя устроит, примешь меня за своего?
Я почти бессознательно облизнул губы.
Джеуро же даже не смотрел на меня, так и лёжа на боку.
— …А если я скажу, что не обязан отчитываться перед каким-то его подчинённым?
В ответ на эти слова он поднёс прямо к моему лицу кое-что.
В его свободной руке тускло блеснул вороненой сталью чёрный предмет.
Пистолет.
Дуло смотрело прямо на меня.
— …Тогда я могу проделать в тебе ещё одну дырку, помимо твоего болтливого рта, и заставить ответить.
Мы уже находились в замкнутом пространстве в нескольких тысячах метров над землёй.
Кроме нас двоих — никого. К тому же, раз это самолёт мафии, то и пилоты, и весь экипаж, конечно же, под её контролем. Меня держали за руку, после препарата тело слушалось плохо — защититься нечем, а вещи проверили, так что он знал, что я безоружен.
Сейчас здесь у меня не было союзников.
Если выстрелит — никто даже не узнает, в какое мгновение я умер.
— Говори. Это не игрушки. Если промолчишь, я сочту тебя нашим врагом.
— Убьёшь гостя своего босса?
Нет, ещё нет. Он пока не выстрелит.
Если бы хотел убить, прикончил бы, пока я спал.
И то, что он сейчас делал, — всего лишь проверка на прочность в его манере.
— Значит, так тому и быть. Если это прогневает босса — что ж, Айкава, я убью тебя, а следом отправлюсь и сам.
Кажется, он между делом говорил довольно жуткие вещи.
— …Я обязательно пригожусь.
— Тем более. Именно потому, что ты способный, нужно быть настороже. Ты можешь разрушить нашу организацию изнутри. Риск слишком велик.
Но так ни о каких переговорах и речи быть не могло — не за что было даже зацепиться.
Плохо дело… Если так пойдёт и дальше, меня всерьёз могут пристрелить.
— Даже ценой собственной жизни я защищу свою семью. Именно так я и отплачу боссу за его милость.
— Ну и преданность у тебя.
Отпуская такие шуточки, внутри я был напряжён до тошноты.
Мне до смерти хотелось вырвать руку, но стоило дёрнуться — и он бы тут же спустил курок. Решимости у него на это хватило бы с лихвой.
Несколько минут тянулось молчание. Первым заговорил Джеуро:
— …Похоже, говорить ты не собираешься.
— …
Я видел, как напрягся его палец на спусковом крючке.
Одно движение этого пальца — и мою жизнь выбросят, как мусор.
Я сглотнул, кадык дёрнулся. Холодный пот на спине впитался в рубашку. Сердце похолодело и пропустило удар.
Рано… Ещё рано отводить взгляд. Смотри прямо.
— …Что ж, ничего не поделаешь, — он вздохнул. И затем добавил: — Хотя бы надгробие я тебе поставлю.
Бах!
В ушах прозвучал лёгкий, как хлопок петарды, выстрел.
За свою жизнь я уже бывал под обстрелом, но пули в меня ещё ни разу не попадали.
Стиснув зубы в ожидании неизбежного удара, на этот миг я зажмурился.
И первое, о чём я подумал после выстрела, — звук оказался на удивление тихим.
Вернее, даже слишком тихим…
— !..
Кто-то затаил дыхание. Разумеется, не я.
Чужая ладонь соскользнула с моего запястья. Прямо передо мной зашуршала одежда, будто кто-то поднимался.
Нет, важнее было другое: со мной ничего не случилось.
Ни глухого удара, словно внутри что-то разорвалось, ни ощущения горячей вытекающей крови, ни сладкого, усыпляющего зова смерти — ничего, совершенно ничего.
Я открыл глаза.
Джеуро, только что целившегося в меня лёжа, в кресле уже не было.
Я судорожно осмотрел себя. Ни царапины. Ни единого пятна крови.
Тогда что это был за звук?..
Я слегка приподнялся и обвёл взглядом салон.
Джеуро стоял у выхода. Похоже, он с кем-то говорил по встроенному телефону.
— …Но ведь тогда… Вы серьёзно? Но он же…
Из-за расстояния я не мог расслышать все слова. Но было понятно, что Джеуро несколько встревожен.
И что на том конце провода был тот, с кем даже ему приходилось разговаривать почтительно.
Этот бортовой телефон, по идее, работал по внутренней связи и соединял только отсеки самолёта. Он был нужен, чтобы бортпроводники в экстренном случае сообщали пилотам о неполадках.
А значит…
На борту находился человек выше Джеуро по положению — кто-то уровня самого Максимилиана.
— …Понял. Да, …не делал. Не теряйте… будьте осторожны. Да. Тогда так и поступим.
Он повесил трубку и вздохнул. Мне показалось, что выглядел он куда более уставшим, чем когда допрашивал меня.
Обернувшись, он бросил на меня взгляд:
— Я собирался прикончить тебя здесь, но планы меняются.
— Что?..
— Но не думай, что ты спасён. Скорее, тебя ждёт ещё больший ад.
С таким предисловием Джеуро, снова вздохнув, произнёс:
— Дочь босса, госпожа Эллен, желает себе нового «партнёра для бесед». Я провожу тебя в её комнату.
Это моё первое произведение. Буду очень признателен, если вы укажете на опечатки и пропущенные буквы, а также поделитесь впечатлениями и критикой. Стараюсь выкладывать минимум по одной главе в неделю, а если по обстоятельствам не получится, каждый раз буду сообщать.
[Добавлено: 9 марта] Текст отредактирован и дополнен.
[Добавлено: 9 мая] Текст отредактирован и дополнен.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…