Глава 16. Отрочество. Зима 12-го года жизни
Звук, раздающийся в миг, когда пальцы отпускают тетиву, — это звук угасающей жизни, подумалось мне.
Составной короткий лук из тиса, усиленный сухожилиями животных, требовал немалой силы для натяжения, но благодаря короткому ходу выдавал отличную мощь и потому был невероятно полезен на охоте.
— Превосходно.
Одолжившая мне свои лук и стрелы Маргит, прильнув к стволу дерева, за которым я прятался, тихо удостоила меня похвалы. Глядя на то, как она держалась на вертикальном стволе за счёт одной лишь силы нижних лапок и шагала по нему с такой же лёгкостью, как по земле, я в который раз с новой силой осознал: «И всё-таки она совершенно не такое существо, как люди».
— Вы уже совсем освоились. Попасть с такого расстояния — весьма похвально, можете по праву гордиться собой.
Маргит беззвучно спрыгнула с высоты выше моего роста и с какой-то даже жутковатой проворностью бросилась вперёд, чтобы подобрать добычу.
Пущенная мной стрела пронзила зайца, притаившегося метрах в 20 от нас. Это был крупный бурый русак с крысиной и малосимпатичной мордочкой — совсем не чета тем милым декоративным кроликам из моей прошлой жизни.
Крупная, знатная особь. В длину, небось, около 70 сантиметров? Буро-коричневая шкурка — природный камуфляж, позволяющий отлично сливаться с местным лесом, где даже зимой не выпадает снег, — сейчас намокла от крови.
Стрела торчала прямо из глаза. Я, конечно, целился в голову, но надо же было угодить настолько чисто.
И всё это благодаря «Стрельбе из короткого лука», которую я дотянул до ранга «Опытный». В результате упорной прокачки «Ловкости», да ещё и в сочетании с «Изящной ловкостью», проверки действий, завязанные на «Ловкость», проходили успешно до смешного легко. Поистине, универсальная особенность, которая выручает везде уже одним своим наличием, — вещь совершенно незаменимая.
— Большой какой, наверняка вкусный.
— Как славно, у вас выйдет роскошный ужин.
Сейчас я находился в лесу, раскинувшемся неподалёку от поместья. В том самом заповедном лесу, где я играл в детстве.
Здесь Маргит обучала меня стрельбе из лука — всё-таки под руководством наставника мастерство росло куда быстрее и ощутимее, — а заодно я копил средства для самостоятельной жизни.
— Давайте-ка сперва разделаем его?
— Угу, давай.
За этого зайца, которого мы собирались освежевать и пустить на ужин, вообще-то была назначена награда. Сумма совсем копеечная, как раз ребёнку на карманные расходы — по 25 ассов за голову, — но соответствующий указ официально издала администрация Хайдельберга.
А всё потому, что зимой эти зайцы имели обыкновение утолять голод древесными почками и молодой порослью. Естественно, они безжалостно обгрызали и саженцы, высаженные для лесного хозяйства.
Из-за этого лес, жизненно необходимый для развития и поддержания города, не успевал восстанавливаться к очередному циклу вырубки, что приводило к перебоям с поставками древесины и дров.
Вот администрация и учредила для охотников награду, чтобы те активно отстреливали зайцев и оленей, наносящих урон посадкам.
А я, положив глаз на эти премиальные, увязался за Маргит и теперь охотился вместе с ней.
И всё это ради бюджета на самостоятельную жизнь.
Сказать «я ухожу из дома» легко, но вот осуществить это на деле — куда сложнее.
На следующий день после праздника я признался родителям, что подумываю податься в авантюристы, и, не в последнюю очередь благодаря брату, обеспечившему мне на удивление горячую поддержку, сумел получить их согласие. Впрочем, кажется, они бы и без него согласились.
Правда, тогда же выяснилось, что отец с матерью в преддверии моего совершеннолетия уже успели навести мосты в самых разных местах.
Они присмотрели в поместье несколько семей, которые с радостью приняли бы меня в зятья, и предварительно переговорили с ними; отправили недешёвые письма дальним родственникам с предложением усыновить меня. Более того, они даже договорились с влиятельными людьми поместья и подготовили почву, чтобы меня рекомендовали на должность управляющего.
И даже после того, как моё заявление пустило прахом все эти приготовления, родители приняли мой выбор. Сказали, что если мне так хочется взяться за столь непутёвое ремесло, как работа авантюриста, — то воля моя, пусть поступаю как знаю.
Это разрешение — «поступай как знаешь», прозвучавшее отнюдь не из безразличия, — обрадовало меня больше всего на свете… и в то же время больно кольнуло в сердце; я до конца жизни не забуду, как в тот миг невольно расплакался.
Однако мои родители отличались от тех мам и пап, что слепо потакают детям, не желающим устраиваться на работу под предлогом мечты стать музыкантами, — они поставили передо мной задачу.
Мне сказали: раз уж я собрался заняться делом, требующим такой хватки и жизнестойкости, как ремесло авантюриста, то должен сам исправно собрать средства на выход в самостоятельную жизнь. Ведь если я не справлюсь даже с этим, то, как ни барахтайся, зарабатывать на жизнь авантюристом мне всё равно не светит.
Этот бюджет включал в себя расходы по самым разным статьям. Не говоря уже о дорожных расходах, помимо уже раздобытых доспехов мне требовалась ещё уйма всякого снаряжения. И если к совершеннолетию я сумею собрать всё это в достаточном объёме, то смогу с чистой совестью отправиться в свободное плавание как авантюрист.
Разве не щедрое предложение? Они поставили передо мной вполне выполнимую задачу, да ещё и разрешили ради этого не отдавать в семейный котёл деньги с моих подработок.
А раз так, мне оставалось лишь приложить все силы, чтобы с этим заданием справиться. Вот почему я использовал свободное зимнее время, чтобы качать навыки, набираться опыта, зарабатывать мелкую монету да ещё и обеспечивать нас ужином.
— И всё-таки, Эрих, вы стали куда искуснее.
— Думаешь?
Пока я укладывал разделанную зайчатину в мешок, Маргит, соскабливавшая со шкурки лишний жир, похвалила меня. Такие шкурки тоже можно было сбыть примерно по 15 ассов за штуку, так что это ценный приработок. Если учесть, что за 10 ассов можно переночевать на приличном постоялом дворе, то даже не поймёшь, дёшево это или дорого…
— Конечно, вам ещё нужно поработать над скоростью прицеливания и умением скрывать жажду крови… но что касается меткости, тут мне уже не к чему придраться.
Она пожала плечами с таким видом, словно учить меня больше нечему, и убрала очищенную шкурку в заплечный мешок.
— Это ты зря, тут ведь и расстояние небольшое. Будь цель чуть подальше…
— А с большего расстояния прицельно уже и не стреляют, знаете ли.
И это мне говорила та, кто как ни в чём не бывало с дистанции вдвое больше моей укладывала оленя выстрелом точно в голову. Да кто ты вообще такая?..
— Тайком подобраться поближе и уложить одним выстрелом, чтобы добыча не успела сбежать. В этом вся суть. Лук у вас, конечно, довольно тугой, но если попадётся крупный вепрь, в него нередко приходится всадить не одну стрелу.
И правда, шкуру зверя недооценивать нельзя. Она настолько упругая и прочная, что если стрела войдёт под неудачным углом, то даже толком не вонзится. К тому же у таких животных, как кабаны, имеющих обыкновение драться за территорию в брачный период, подкожный жир на случай стычек с сородичами твердеет подобно броне. От рождения они наделены такой боевой мощью, что вполне понятно, почему даже с распространением охотничьих ружей среди охотников всё равно случаются смертельные исходы.
И какова же должна быть выдержка у местных охотников, которые прут на такого зверя с луком и кинжалом… Да уж, это и впрямь круто.
— Что ж, буду стараться, чтобы учитель во мне не разочаровалась.
— Ох, какое похвальное рвение. Ну что ж, тогда пойдёмте поищем следующую добычу?
Прикопав кровь и потроха, мы продолжили бродить по лесу в поисках новой дичи. Браться за лук ради тренировки — это целиком моя обязанность, но вот по части зоркости при высматривании добычи мне ни за что не сравниться с паукообразной Маргит, так что выслеживание я полностью доверил ей.
Я и сам пробовал вложить немного очков мастерства в «Знание зверей» и «Выслеживание зверей», но быстро прикинул: чтобы добраться хотя бы до уровня «Искусный», которого наверняка достигла она, мне придётся спустить пятую часть всех своих накоплений, — и без лишних терзаний отказался от этой затеи. Ещё когда я только намечал свой первоначальный план развития, я понимал, что пытаться уметь всё самому — ошибка.
Поэтому навыки разведчика я собирался качать с прицелом на людей. Они крупные и беспечные, так что обнаружить их куда проще, чем зверя. Да и для авантюриста облавы на засевших в горах разбойников — дело житейское.
Благодаря Маргит, которая в силу особенностей паукообразных поразительно ловко находила дичь, за день с утра и до самого вечера нам удалось добыть трёх зайцев.
А ещё, пожалуй, главным событием дня стало то, как она совершенно беззвучно забралась на дерево и, внезапно бросившись на сидевшую на ветке лесную птицу, поймала её голыми руками. Учитывая, что против такого создания мне худо-бедно удавалось защищаться от ударов со спины, этот случай придал мне уверенности: а ведь я, пожалуй, весьма неслаб.
— Что ж, время уже позднее.
Солнце клонилось к закату, и в лесу уже начали сгущаться сумерки. Пусть заповедный лес не так уж густ, но деревья здесь сплошь высокие, поэтому короткое зимнее солнце быстро теряло силу, и темнота должна была наступить прежде, чем мы успели бы полюбоваться нежно-алым закатом.
— Тогда давай готовиться к ночлегу.
Так что на ночь мы решили разбить лагерь прямо здесь.
Это тоже было частью подготовки к будущей жизни авантюриста. Авантюристам нередко приходится брать работу, связанную с переходами из одного владения в другое, и в зависимости от маршрута ночёвки под открытым небом для них — дело обычное; говорят, если не удаётся прибиться к попутному каравану, приходится ночевать в лесу и в одиночку. Вот почему я заранее привыкал к этому в безопасном лесу в компании опытной наставницы по части полевых ночёвок.
Достав из заплечного мешка верёвку и просмолённое полотнище, я натянул между деревьями простенький навес. На случай, если вдруг пойдёт дождь.
Тем временем Маргит собрала сухой хворост и с помощью трутницы развела костёр. От природы у её рода есть «Ночное зрение», да и я благодаря «Кошачьему глазу» неплохо ориентировался в темноте, но до неё, способной без проблем видеть даже в безлунную ночь, мне, конечно, было далеко.
Ночной лес и впрямь непроглядно тёмен. Настолько, что тем жалким навыком ночного зрения, который способен освоить представитель человеческого рода, тут делу не поможешь.
Маргит была родом из семьи охотников и, по её словам, с малых лет вот так ночевала в лесу. Сначала её брали с собой родители, потом она ходила с сёстрами, а затем и в одиночку. Без наставлений девушки, чьё мастерство позволило ей ещё до совершеннолетия получить разрешение охотиться одной, я бы, чего доброго, уже погиб.
Ибо и эта тьма, и холод, не идущий ни в какое сравнение с дневным, представляют собой грозную опасность для человеческого рода — вида, крайне хрупкого на фоне прочих разумных существ.
Сейчас я уже набил руку в обустройстве стоянки, но в первый раз пришлось ох как нелегко. Отчасти потому, что Маргит не вполне представляла себе степень куриной слепоты человеческого рода, мы принялись за дело, когда уже окончательно стемнело.
Кроны деревьев заслоняли даже лунный свет, так что и «Кошачий глаз» толком не спасал, и разведение костра превратилось в сущий кошмар. Пытаясь настрогать щепок на растопку, я полоснул себя по пальцу, потом кресалом отбил руки — словом, натерпелся сполна. Страшно представить, что бы со мной сталось, будь я один.
Позже Маргит передо мной извинилась, но я на неё не в обиде: зато мне довелось в безопасных условиях на собственной шкуре прочувствовать наглядный пример того, что бывает, если проявить беспечность и не подготовить стоянку засветло.
Более того, учитывая, что сами они могут спать на ветвях деревьев не шелохнувшись, мне было даже как-то неловко, что ей приходилось подстраиваться под меня, спящего на голой земле.
Устроившись у весело потрескивающего костра, мы принялись готовить нехитрый ужин. Никакой утвари у нас с собой не было, так что вся походная стряпня сводилась к тому, чтобы натереть мясо солью и душистыми травами да аккуратно поджарить на огне. Но не стоит относиться к этому с пренебрежением: даже так получалось весьма аппетитное блюдо с приятным диковатым привкусом.
— Кстати, а вы слышали?
— вдруг заговорила Маргит, поправляя мясо над огнём, чтобы не подгорело.
— Говорят, в больших городах сейчас вошло в моду нечто под названием «перец», и будто бы это ужасно вкусно.
— Ого, перец, значит…
Стало быть, в крупных городах уже появился перец. И то верно: при нынешнем неразвитом уровне животноводства перец, отбивающий неприятный запах мяса, — вещь незаменимая. Я-то уже притерпелся, но если бы человек из моей прошлой жизни вдруг оказался здесь и отведал нашей повседневной еды, у него бы от этого звериного душка, небось, ноги подкосились.
— Кажется, его везут из-за моря. Один мальчик в частной школе хвастался, что пробовал приправленное им блюдо.
— Из-за моря… Наверняка безумно дорогая штука.
— Я слышала, за одно зёрнышко просят целую либру.
От стоимости морских перевозок у меня челюсть отвисла. Ну да, если тащить товар по морю несколько месяцев кряду, нет ничего удивительного, что он влетает в копеечку. Если его везут откуда-нибудь вроде Нового Света, то труд это поистине колоссальный.
— А ведь быть купцом, который перевозит подобные диковинки, должно быть, очень увлекательно, как вы считаете?
— Пожалуй, ты права.
Болтая о всяких пустяках, мы лакомились прожаренным на медленном огне мясом, с которого капал сок. В это время года зверьё в преддверии голодной зимы наедает бока, поэтому мясо у них жирное и очень вкусное.
После ужина Маргит заварила нам на десерт мелко смолотый порошок чёрного чая. Поглядывая на её хлопоты краем глаза, я занялся подготовкой ко сну.
Впрочем, вся подготовка сводилась к тому, чтобы расстелить на земле подстилку из толстой кожи, набитой хлопком, да достать большое одеяло. Ну и ещё подбросить в костёр побольше дров, чтобы он горел как можно дольше.
— Вы уже готовы?
— Угу, всё сделал.
Поскольку Маргит с кружками чёрного чая в руках уже торопила меня, я набросил на плечи одеяло, уселся на подстилку и привалился спиной к стволу дерева.
— Тогда с вашего позволения.
И я как нечто само собой разумеющееся принял Маргит, забравшуюся ко мне на колени. Со стороны это выглядело так, словно мы укутались в шатёр из одеяла, где я служил центральной опорой.
— Фух… тепло-то как.
Ночёвка в лесу обычно предполагает поочерёдное дежурство, но в здешних краях опасные хищники почти не водились, а из людей можно было встретить разве что вышедших на промысел охотников. Так что если двое детей уснут тут без задних ног, никакой беды не случится.
Впрочем, если засыпать настороже, то с моим «Обнаружением присутствия» ранга «Умелый» я бы сразу почувствовал, если кто-то приблизится; да и паукообразная Маргит была способна на нечто подобное, а учитывая, что её род от природы спит совсем мало, мы решили отдать предпочтение нормальному сну.
Я взял у неё свою кружку, и мы принялись неспешно перебрасываться фразами.
Это был совершенно ни к чему не обязывающий разговор, просто чтобы скоротать время перед сном. Наивные беседы о мечтах — вроде того, о чём мы говорили чуть раньше: как здорово было бы стать купцом, как хотелось бы однажды увидеть море, а раз уж на то пошло, то и сплавать за него.
Незаметно наша болтовня перетекла в игру словами. В ту самую забаву, с помощью которой мы когда-то заучивали интонации придворного языка: нужно связывать слова друг с другом, напевая импровизированные стихи, а собеседник должен слагать ответную песнь. От строгой рифмы или привязки к времени года тут никто не зависит, отчего это и считается непринуждённой игрой, однако…
— О роща, укрой меня. Словно обнимая это спящее тело.
Стоило мне тихо пропеть эти строки, как немного погодя она сложила ответную песнь:
— Два светила смыкаются вокруг. Разгоняя ночной хлад, пробуждая от оцепенения.
За неимением сложных правил в этой игре можно прямо воспевать то, что у тебя на уме. «Два светила»
— это она, должно быть, о моих руках. Что она чувствовала, принимая моё тепло?
Нет, ну, задаваться такими вопросами на нынешнем этапе — верх бестактности. Раз уж она вот так, без всякой видимой причины, помогала мне готовиться к самостоятельной жизни, мне и самому пора бы уже смекнуть что к чему. Ведь то, что она передавала мне секреты своего семейного ремесла, которые для охотника равны самой жизни, несомненно, означало именно это.
— О пламя, разгорись внутри. Дабы холодная луна не сыскала нас.
В ответ на мою песнь Маргит сжала пальцами мою одежду.
— Незримая тень неотступно льнёт к тебе. За спиной иль подле — пусть и не видна глазу.
Она и впрямь была подобна ласковому пламени, что горело внутри меня, не отбрасывая теней. Даже тело паукообразной, которое по природе своей должно быть холодным, в такую стужу согревало не хуже ручной грелки.
Окутанные ароматом эрзац-кофе и баюкая в душе отголоски нежных слов, мы провалились в сон…
【Совет】 В Тройственной империи существует профессия навигационного мага. Создавая пресную воду и оказывая иную поддержку, они значительно повышают безопасность морских походов, поэтому по сравнению со знакомым нам ранним и поздним Средневековьем мореплавание здесь куда безопаснее.
Большое спасибо за вчерашние многочисленные сообщения об опечатках. Всякие мелочи в написании слов при беглом взгляде очень легко пропустить. Мозг невольно сам подставляет правильный вариант…
Буду и дальше стараться, чтобы оправдать ваши ожидания.
Завтра, 2 февраля 2019 года, выходной, поэтому главы выйдут дважды: в 12:00 и в 19:00.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…