Глава 15. Отрочество. Ранняя осень двенадцати лет · V
В замкнутом мирке поместья слухи разносятся быстро.
— За великого мастера меча!!
— До дна-а-а!!
— хором подхватили со всех сторон.
Но вот то, что они облетают всю округу за какие-то полчаса, — с этим уж позвольте не согласиться.
На площади, залитой мягким алым светом вечернего солнца, дышащие перегаром пьянчуги радостно подняли кубки.
К слову, заводилой, уже и сам сбившимся со счёту, в который раз он провозглашает тост, был мой дражайший старший братец — хотя ещё недавно он числился одним из главных виновников торжества. Судя по всему, его проспиртованные мозги уже не позволяли заметить, с каким изумлением смотрит на него сидящая рядом молодая жена.
Среди этой хмельной компании я невозмутимо осушал подносимые мне кубки. Раз уж авантюристу не обойтись без выпивки, я заранее позаботился об устойчивости к спиртному и обзавёлся чертой «непробуда». Не хватало ещё напиться, натворить глупостей, отрубиться прямо на улице или, того хуже, не помня себя подписать какой-нибудь сомнительный контракт.
Я выпил протянутый кубок до дна, и рот обожгло крепким пойлом — приторно-сладким, но с резкой, терпкой горечью трав, слишком грубой для детского языка. Постойте-ка, да это же неразбавленная медовуха! Они меня угробить решили, что ли?
Хочется разбавить её водой или запить молоком. Моим детским рецепторам вкус алкоголя пока совсем не кажется приятным. В прошлой жизни я весьма недурно разбирался в западном спиртном, но по-настоящему распробовал его лишь после двадцати пяти.
— Ого! Кто силён в мече, тот силён и в выпивке!
— Давай ещё по одной! Наливай!
Ведь нарочно же подливают… Будь ты неладен, отец.
Я покосился на отца, который стоял за пределами круга, держа на руках уснувшую от усталости Элизу. Он лишь виновато улыбнулся и отвёл взгляд. Похоже, вызволять своего бедного сына из этой пьяной западни он и не думал.
Распрощавшись со старшей сестрицей из великанов-они — мой истинный возраст лучше не ворошить, — я не мог утаить от отца ни ценное приобретение, ни внезапный заработок, а потому вернулся к родным и тихонько обо всём доложил.
Однако отец, осмелевший на пьяную голову, ни с того ни с сего принялся громогласно хвастаться. Мало того: деньги, которые я отдал ему до последней монеты, чтобы помочь с подготовкой к зиме, он объявил матери «лёгкой добычей» и с криком «Угощение от моего сына!» вручил священнику, выторговав ещё выпивки.
Я никогда не был женат и не имел детей, так что мне не понять, но, может, всем родителям свойственно бахвалиться успехами сыновей?
Впрочем, раз уж поднялся такой шум, можно не переживать, что у Элизы потом отберут жемчужину, решив, будто та не по годам дорога. Мои родители не настолько мелочны, чтобы присваивать подаренные детям праздничные гроши, но вполне могли бы из чистого беспокойства забрать сокровище на хранение — мол, как бы не обронила, таская с собой.
Умом я понимаю, что такая опека идёт от любви, но в детстве с этим трудно смириться. Как старшему брату, мне совсем не хотелось бы смотреть, как моя милая сестрёнка дуется и ссорится со старшими.
Когда в опустевший кубок снова плеснули спиртного, я вздохнул — однако к досаде примешалось лёгкое облегчение.
На сей раз мне налили вина, разбавленного медовой водой. Такое питьё приятно и детскому языку, за что им большое спасибо.
Но… солнце уже почти скрылось за горизонтом. Не пора ли переходить к обряду проводов новобрачных в опочивальню?
— Ну я же говорил! Я так и знал! Раз уж ты продержался на том обучении, то когда-нибудь точно сотворишь нечто великое!
Мой братец, раскисший от выпитого до полной невменяемости, и не думал подхватывать невесту на руки. Прижимая к себе кубок, он повис у меня на плече и принялся брызгать слюной, неся какую-то околесицу. Лишь бы его не вывернуло чем похуже.
— Слушай, Эрих, рубка неподвижной мишени — это, конечно, хорошо для уверенности в себе, но настоящий-то враг на месте не стоит, смекаешь?..
Вдобавок прямо напротив меня с точно такой же осоловелой физиономией восседал набравшийся Ламберт, отчего положение становилось совсем уж невыносимым. Напился — так пей себе и мели пустую чушь, которую можно пропустить мимо ушей. А когда тебе начинают толковать вполне дельные вещи, от собеседника уже не отмахнёшься как от простого пьянчуги.
Но если они так упьются, дело кончится плохо, разве нет? Сорви я им первую брачную ночь — и вся женская половина поместья до скончания веков будет сверлить меня презрительными взглядами.
— Послушай, брат…
— Да-да, понимаю, всё понимаю! Я потолкую с отцом! Уж я добьюсь, чтобы ты стал авантюристом и отправился искать фейские монеты!
Дался тебе этот клад. Всё никак не успокоится, что мы его тогда не нашли. Пора бы уже вырасти из этих сказок, знаешь ли.
Чёрт возьми, ну почему все мужики так помешаны на мечах? Нет, я и сам их очень люблю. Но не до такой же степени, чтобы променять на разговоры о железе важнейшее в жизни прощание с девственностью!
Такое ведь раз в жизни бывает! Память на весь век!
Я уже всерьёз подумывал, не пустить ли в ход силовые переговоры через проверку характеристики «Тело», чтобы привести их в чувство, как вдруг…
— А ну постой, Хайнц!!
— Чего тебе, Мина? Я тут о будущем брата…
— Сначала подумай о НАШЕМ будущем, ясно?!
Багровая от гнева молодая жена вклинилась в разговор и рявкнула так, что раскаты её голоса разнеслись по всей округе. От этого громового окрика разом притихли даже самые буйные выпивохи, и над площадью повисла мёртвая тишина.
— Живо за мной! И вы все тоже! Забыли, какой сегодня день?!
Девушка, прежде казавшаяся такой хрупкой, с воинственным кличем выхватила у меня из рук кубок — внутри, к слову, плескалась медовуха, для вида разбавленная молоком, — залпом осушила его, а затем безжалостно вцепилась мужу в ухо. Не просто ущипнула, а крепко сжала в кулаке и вздёрнула вверх.
— Ай-ай-ай! Мина?! Больно же! Эй, да больно, говорю!
В это самое мгновение семейная иерархия определилась окончательно и бесповоротно. Скорее всего, жена теперь до конца дней будет припоминать моему дражайшему братцу этот конфуз едкими шуточками, а собственные дети станут помыкать им, держа под каблуком.
Так ему и надо.
— Цыц! А ну подъём, дурачьё!! Вспоминайте, по какому поводу собрались!!
Под яростный рёв забытой всеми невесты пьяницы в панике повскакивали с мест и, словно припомнив, чем полагается завершать свадьбу, наконец зашевелились. Едва ворочая хмельными головами и неслушающимися телами, они подхватили все три пары новобрачных и потащили их в обход по деревне.
Любопытно, сколько из этих бедолаг вернётся обратно живыми.
Используя «Бесшумный шаг», я незаметно выскользнул из толпы и потянулся к кувшину, чудом уцелевшему на столе.
— …Нечего лишний раз лезть на глаза.
Холодная, словно только что из колодца, вода — истинное благословение бога плодородия — приятно освежила горло, а тёплая пшеничная каша, которую я принялся хлебать, чтобы дать передышку измученному спиртным желудку, показалась мне вкуснее всех яств на свете…
【Совет】 В поместьях алкоголь обычно находится в ведении храмов, при которых имеются собственные пивоварни; там же его хранят и при необходимости продают. Кроме того, по воле государства на спиртное установлены твёрдые цены, а в урожайные годы оно ещё и дешевеет, так что выпивку стараются делать доступной для простого люда.
Под ослепительными лучами утреннего солнца я выполз из постели, полной грудью вдохнул свежий воздух… и едва не подавился.
Дело было вовсе не в похмелье. Просто из распахнутого окна несло откровенной кислятиной.
После вчерашнего финала, который язык не поворачивался назвать благополучным, три пары молодожёнов всё же препроводили по спальням, а оставшиеся гуляки, прихватив купленное на нежданные барыши вино, пошли на третий круг. Закусывая ещё не остывшими остатками пиршества, горланя песни, отплясывая, а под горячую руку затевая потасовки и меряясь силушкой, они наверняка куролесили до глубокой ночи.
Впрочем, я мог лишь догадываться об этом, поскольку сам под шумок давным-давно улизнул. Мне осточертели приставания пьяных, да и, будь я хоть трижды «непробудой», объём детского желудка не безграничен. Извергать из себя выпитое не от хмеля, а от простого переполнения мне не хотелось ни при каких обстоятельствах.
Так что выспался я вполне обычно, но вот пробуждение вышло так себе.
Кислый душок тянуло от деревьев под самым окном. Обернувшись и оглядев нашу детскую спальню — ставшую чуть просторнее после переезда старшего, — я увидел вповалку спящих второго и третьего братьев. Стало быть, набедокурил кто-то из этой парочки.
Меня так и подмывало окатить обоих ледяной колодезной водой, но я человек взрослый — перетерплю, сдержусь. В отместку лучше шепну отцу, чтобы посадил их на время под сухой закон. Так будет куда справедливее.
Я отправился на кухню умыться и застал там матушку: хотя вчера она вроде бы выпила даже больше отца, сейчас она как ни в чём не бывало стояла у очага и помешивала варево в котле.
— Ой, доброе утро, Эрих.
— Доброе утро, матушка.
— Хи-хи, говорят, ты вчера славно потрудился?
Отец с братом до тошноты перехвалили меня за рубку неподвижной мишени, но от матери я услышал похвалу впервые и невольно смутился.
— Ну как, хмель уже выветрился?
— А, да, со мной всё в порядке. Сейчас умоюсь и пойду задам корму Хольтеру.
— Вот как. Стало быть, это тебе ни к чему?
Матушка с совсем девичьей, не по годам озорной улыбкой поманила меня к себе. Я заглянул в котёл, откуда поднимался сладковатый аромат.
— О, корневой сельдерей…
Суп из корневого сельдерея. У этой разновидности сельдерея клубень разрастается вширь; если его испечь или отварить, мякоть становится рассыпчатой, точно у картофеля. Корнеплод самый заурядный, но суп-пюре из него — моё любимое кушанье.
Если мелко натереть корень и протомить в бульоне со сливками, выходит нежная сладковатая похлёбка. Она отлично согревает, помогает при простуде, а наутро после возлияний, когда кусок в горло не лезет, приходится как нельзя кстати. В нашей семье её традиционно варят после больших праздников.
— Я и без похмелья с радостью отведаю.
— Хи-хи, уж прости. Так и тянет немножко тебя подразнить.
Тихонько посмеиваясь, мать сняла с полки миску.
— Знаешь, с тех пор как ты перестал звать меня «мамой» и перешёл на «матушку», мне даже чуточку грустно.
— Может, тогда мне величать вас «маманей»?
Я зачерпнул из кувшина колодезной воды и принялся обтирать лицо влажной тряпицей, а мать весело рассмеялась:
— Ой, ну что ты, это звучит совсем уж по-деревенски!
У меня хватило такта промолчать и не напоминать, что она и есть самая настоящая деревенская хозяйка.
— В таком случае, сударыня, не соблаговолите ли вы подать мне чашку супу? И, если на то будет ваша милость, я почёл бы за счастье получить в придачу ломоть хлеба.
— Как вам будет угодно, господин мечник нашего дома. Сочту за честь предложить вам ещё и сыру.
Стоило мне отвесить почтительный поклон и обратиться к ней на изысканном придворном языке, как матушка тут же подыграла, ответив на благородном женском наречии. Так за шутками я и позавтракал тёплой похлёбкой с ржаным хлебом.
— Не желаешь ли чаю?
— спросила мать и налила мне тёмного настоя из кореньев диких трав, который здесь называют чёрным чаем.
Жители империи тоже большие охотники до чая. Вот только под этим словом тут подразумевают не знакомый мне красный или зелёный чай из листьев чайного куста, а отвары из душистых трав и кореньев. Сейчас передо мной стоял настой из обжаренного корня цикория — знающему человеку проще всего объяснить это словами «тот самый эрзац-кофе».
Впрочем, заваривали его дома на совесть, и если не ждать от него кофейного вкуса, а воспринимать как самостоятельный напиток, пить вполне можно. У нас в семье его принято забеливать не молоком, которое выменивают у соседей, а густыми сливками.
Мягкий, родной с детства вкус… Вот только сколько ещё раз мне доведётся так посидеть за домашним столом?
Старший брат женился и сейчас, должно быть, мирно посапывает под боком у своей Мины в отдельном флигеле.
Придёт время — у них пойдут дети, и я стану дядей.
Когда это случится, мне придётся покинуть отчий кров, чтобы освободить место для новой семьи. Живём мы не бедно, но дом у нас не хоромы, и вечно сидеть на родительской шее я не смогу. Со временем старики переберутся в нынешний флигель, а бразды правления хозяйством целиком перейдут к старшему брату.
Двое других братьев, надо полагать, тоже без лишней суеты присматривают себе место в жизни. Где-то вдова ищет в хозяйство нового мужика, а где-то в семье уродились одни девки и нужен примак. Должно быть, вчерашним пьяным угаром и дурачеством братья просто пытались заглушить тревогу перед грядущим.
Как ни крути, лучшая сыновья почтительность для младших крестьянских сыновей — это вовремя и без лишних хлопот убраться со двора.
Потягивая душистый чёрный чай, я смотрел на спину матери, наливавшей суп для отца и двух братьев — те сейчас наверняка маялись в постелях от жестокого похмелья, — и на душе у меня вдруг стало невыразимо тоскливо.
Нет, во мне говорила вовсе не детская блажь или желание вечно прятаться за материнской юбкой.
В прошлой жизни я уже покидал родительский дом и сам зарабатывал на кусок хлеба. Я прекрасно понимаю, зачем это нужно и как устроен мир.
Но всё же… всё же на сердце немного грустно.
Судя по тому, что мать вчера не стала осаживать расхваставшегося отца, она вряд ли станет перечить, если я решу зарабатывать на жизнь мечом. Отправлюсь ли я в странствия как воин-паломник, подамся ли в дальние края, где набирают рекрутов в регулярное войско, или примкну к авантюристам да наёмникам — она наверняка примет мой выбор без упрёков.
Вот только, однажды перешагнув родной порог, просто так заглянуть в гости я уже не смогу.
Авантюрист — всё равно что перекати-поле. Этот люд вечно кочует с места на место в поисках поживы. В мире, где нет ни поездов, ни самолётов, стоит лишь перебраться в соседнее владение — и о поездках домой можно забыть. Ведь отсюда даже до Инненштадта три дня пути с обозом. Тратить шесть дней на дорогу туда и обратно — непозволительная роскошь, чтобы просто проведать родных в свободный денёк.
Впрочем, подайся я на сезонные заработки, вышло бы ничуть не лучше. Пусть моя затея кому-то покажется глупой, но, получив дар стать тем, кем пожелаю, я захотел уподобиться герою некогда любимой игры — и сполна воспользовался этим правом.
А значит, пора отбросить колебания и сказать всё начистоту.
— Матушка.
— Да? Что такое?
Пора поведать ей о пути, который я себе избрал…
【Совет】 Способов передвижения в этом мире немало, но самый ходовой из них — дилижанс. Это надёжный транспорт, а билет до соседнего поместья по карману даже ребёнку, скопившему карманные гроши. Беда лишь в том, что дилижансы ходят строго по наезженным маршрутам, делая большие крюки, а в распутицу и зимой число рейсов и вовсе сходит на нет. Тем же, кого такое положение дел не устраивает, остаётся полагаться лишь на собственные ноги да крепкие башмаки.
Как и всегда, сердечно благодарю вас за отзывы и сообщения об опечатках. Они служат мне огромной поддержкой.
Раньше я забросил это дело на полпути, но теперь понемногу собираюсь снова отвечать на ваши комментарии.
Следующее обновление запланировано примерно на 1 февраля 2019 года в 19:00.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…