Глава 14. ※ Отрочество. Двенадцать лет, ранняя осень, часть 4
Почему на праздник куда веселее идти, сжимая в кулаке несколько стоиеновых монеток, чем с бумажником, набитым десятитысячными купюрами?
Наслаждаясь этим ностальгическим чувством, я разглядывал группу небольших уличных лавок.
Это был караван. Странствующие торговцы, которые скупают товары в пути, а если подвернётся праздник, не прочь подработать и ярмарочными зазывалами.
— Обсидиановые ножи работы северян! Лучше не придумаешь для сбора целебных трав!
— Как насчёт лаковой посуды с восточного торгового пути? Такой блеск в здешних краях нипочём не сыскать, сплошь первосортный товар! Хоть на торжество, хоть в подарок — на любой случай! Прикупите одну для праздничного дня!
— Целебные травы с западного полуострова, кому тра-а-авы! От ушибов, ссадин, порезов и трещин на коже — от всего помога-а-ают!
Расстелив циновки или превратив в прилавки особые повозки с откидными бортами, торговцы громко расхваливали свой товар, стараясь удержать поредевших покупателей. Пока жители поместья ещё не напились до беспамятства к полудню и не разбежались танцевать, здесь было людно, но после окончания церемонии так бывает каждый год.
Впрочем, попадались и те, кто предпочитал неспешно побродить по рядам, когда схлынет толпа, да и припозднившиеся крестьяне, верящие, что в остатках товара кроется удача, тоже нет-нет да и заглядывали сюда.
Ну что ж, вокруг полно всякой всячины, которая пробуждает любопытство, но сегодня, пожалуй, последую желаниям нашей маленькой принцессы.
Даже спрашивать «Куда ты хочешь пойти?» не пришлось — я сразу понял, куда устремлён сияющий взгляд Элизы.
Лавка торговца драгоценностями для дам. В качестве охраны при нём состояли хитроватый на вид коротышка и огромный великан-они, чей могучий стан заставлял задирать голову, но из-за редких и беспечных покупателей они, похоже, совсем расслабились.
— Братик, красиво! Красиво!
— Ага, и правда.
Элиза вприпрыжку подбежала к прилавку, сверкая глазами, но её никто не стал бесцеремонно прогонять. В разгар торговли дети, которые всё равно ничего не купят, наверняка бы только мешались под ногами, но сейчас, от нечего делать, хозяин лавки заговорил с ней так приветливо, словно она его бесконечно умиляла:
— У маленькой барышни отличный вкус! Это, видите ли, жемчуг, который русалки бережно собирали в лазурном внутреннем море на юге. Вы только взгляните: ни единой царапинки, до чего же круглый! И конечно, его никто не шлифовал — он с самого начала был так прекрасен.
Дородный торговец в великолепно сшитом платье, видать, любил детей. Уж больно бережными движениями он показывал явно дорогущую жемчужину, расписывая её достоинства так, словно перед ним стояла знатная дама, действительно готовая совершить покупку. Ну-ка, и сколько же она стоит... Э-э, три драхмы?..
В империи за основу принята десятичная система: одна драхма равна ста либрам, а одна либра — ста ассам, так что считать проще простого. Монеты по старшинству делятся на золотые, серебряные и медные, и, грубо говоря, средний годовой доход свободного крестьянина со своим наделом составляет около пяти драхм.
Если прикинуть по нашей семье, то около одной драхмы уходит на денежный налог, ещё либр пятьдесят нужно, чтобы докупить недостающее для натурального оброка — ведь помимо урожая требуют сдавать шёлк-сырец и много чего ещё, — да на жизнь и хозяйственные расходы тратится около двух драхм. В итоге свободных денег остаётся примерно одна драхма и пятьдесят либр. Даже с учётом моей подработки и того, что поля у нас чуть шире, чем у соседей, наберётся от силы три драхмы... Иными словами, эта вещица стоит всех наших сбережений, если вычесть самый минимум, необходимый для выживания.
И это всего-навсего за одну-единственную горошину.
— В-великолепная вещь, господин торговец...
— Охо-хо, у юного господина тоже намётан глаз. Ещё бы, ведь этот товар я закупаю для крупных лавок имперской столицы. Выложил на случай, если подвернётся оказия, но вообще-то им пристало украшать шеи благородных дам.
Поглаживая окладистую бороду, хозяин лавки засмеялся, потряхивая плечами. Судя по внушительному перстню-печатке на пальце, он закупщик для крупного торгового дома... Да это же невероятно важная шишка! Даже если ему нечем заняться, лучше бы он не раскладывал свой товар в такой глуши. Так ведь и до сердечного приступа недалеко.
— Ха-ха, вот оно что, неудивительно, что работа так хороша. Нам до такого, увы, не дотянуться.
— Ну что вы, говорят, обычай русалок и подводного народа покупать по одной жемчужине в преддверии замужества, чтобы к свадьбе собрать ожерелье, в последнее время вошёл в моду и среди людей! Как вам такая мысль? Посоветуйтесь с матушкой да прикупите одну для младшей сестрицы.
Это среди каких таких зажиточных крестьян или богатых купцов завелась подобная культура, а ну-ка скажи. Даже если я выкуплю заказанный мной доспех, с такой суммы ещё приличная сдача останется.
— Да нет уж... У меня старший брат только-только женился, так что столь роскошная вещь нашему кошельку сейчас явно не по зубам.
Когда я со скромной улыбкой покачал головой, торговец удивлённо распахнул глаза.
— Вот как, вы не старший сын?
— Нет, четвёртый.
— Ого! И при этом столь безупречный придворный язык! Право слово, я бы и сам не отказался брать у вас уроки.
Ах, так он из-за моей манеры речи принял меня за наследника.
Ой, нехорошо вышло: кажется, он решил, будто я из семьи богатых землевладельцев, способных дать образование даже четвёртому сыну. Будет худо, если он всерьёз вздумает разыскивать моих родителей...
— Ну что вы, я всего лишь нахватался верхов от отца да приятелей, которые ходят в частную школу, куда уж мне. Конечно, будь моя воля, я бы с радостью купил подарок сестре, но мне самому такое точно не потянуть...
— Тогда, малец, как насчёт вон того?
Не успел я толком отговориться и улизнуть, как сверху раздался голос.
Задрав голову, я увидел синекожего великана-они с хищно выступающими клыками.
Ростом она была под три метра. Говорят, их синяя кожа содержит твёрдые металлы, но при этом сохраняет мягкость живой плоти, отчего от неё отскакивает любой заурядный клинок. Мышцы, одевающие исполинское тело, бугрились подобно броневым пластинам, а каждая из тренированных конечностей поражала величием каменной колонны.
— Говорят, награда — пять драхм.
Коготь, способный играючи вырвать кусок человеческого мяса, указывал на вывеску с испытанием силы, которое устроил торговец оружием рядом со своей лавкой.
Рубка неподвижной мишени. Тот, кто одним ударом разрубит наш хвалёный шлем, получит пять золотых монет. Плата за попытку — пятьдесят ассов.
Рядом с этими каракулями, похожими на извивающихся червей, сидел явно маявшийся от скуки хозяин лавки. Он лениво покрикивал, затягиваясь трубкой. Судя по характерным ушам на макушке и тщедушному, точно сухая ветка, тельцу, это был крысолюд.
Такие испытания силы тоже непременный атрибут любого праздника. По сути, это то же самое, что тир из моей прошлой жизни, где на самом видном месте красуется дорогой приз, который ни за что не сбить, или лотерея, в которую вообще забыли положить выигрышный билет. Одна из тех ловушек, куда попадаются родители, уступившие капризам детей, или дурачки, которых подначили возлюбленные, впустую спуская карманные деньги.
— Полно тебе, Лорен...
— попытался урезонить своего телохранителя ювелир, но великан-они с такой внушительной усмешкой, от которой любой ребёнок залился бы слезами, положила руку мне на плечо. Хорошо ещё, что сестра с головой ушла в созерцание крупной жемчужины и ничего не заметила.
— А ты ведь неплохо сложен. Вон тот мелкий пройдоха уже нагрел руки на медяках, разве не забавно проучить его?
Хм. На подставке вроде бы лежит самый обыкновенный железный шлем, но рубить его, судя по всему, заставят вон тем с виду совершенно тупым мечом, что пристроен рядом.
А карманных денег у меня как раз ровно пятьдесят ассов. На эту сумму мы с сестрой могли бы полакомиться какими-нибудь диковинными сладостями или купить две-три безделушки, но как тут быть...
— ...А ведь и правда звучит занятно.
— Чего?!
Что ж, покрасоваться перед младшей сестрой — это ведь тоже работа старшего брата.
Я вытащил из-за пазухи монеты и, подбрасывая их в воздухе, подошёл к торговцу оружием.
— О, будущий великий мастер меча, желаешь испытать удачу?
— Да. Одна попытка — пятьдесят ассов, верно?
Я выложил монеты на протянутую ладонь торговца, который расплылся в располагающей, но всё же не скрывающей лукавства ухмылке. Взглянув на неровные крупные медяки, он нахмурился:
— М-м, большие медные бейтоны, значит... Чеканка скверная, обычно за две такие монеты больше сорока пяти ассов не дают...
Крупная медная монета формально приравнивается к двадцати пяти обычным медякам, однако в этом мире, где нет единого золотого стандарта, реальная стоимость денег нередко меняется в зависимости от качества сплава. Доходит до смешного: памятные монеты, выпущенные в честь коронации и последующих годовщин правления Жозе Первого, прозванного Императором-Скрягой, в народе окрестили «грошами Жозе»
— в них столько примесей, что даже золотые драхмы этой чеканки ценятся от силы в две трети от номинала.
Из-за этого вечно возникает куча всяких хлопот...
— Ну да ладно, раз уж молодой господин бросает вызов, в честь праздника урожая сделаю скидку.
— Премного благодарен.
Едкое замечание о том, кто бы говорил о честности, я придержал при себе.
Итак, предложенный меч — дешёвая стальная штамповка, проще говоря, ширпотреб. А вот шлем я осмотрел с помощью чутья, обретённого благодаря навыку «Эстетический вкус» из категории «Общество», который я прокачал на случай, если пригодится в будущем. Оказалось, что при всей своей неказистости это добротная боевая вещь: поверх стальной основы он покрыт тонким слоем раскатанного божественного серебра.
Божественное серебро — особый сплав, часто упоминаемый в сагах бардов. На вид он голубовато-серебристый и слабо светится в темноте, поэтому поверх него обычно наносят краску.
Но главная его особенность — свойство отталкивать любое физическое воздействие со стороны «металла».
Доходит до того, что для его обработки требуется особая магия, меняющая саму структуру вещества, а иначе придать ему форму можно разве что инструментами из того же божественного серебра. Этот металл славится защитной силой, достойной облачения героев, а короли и князья обожают использовать его как основу для украшений, считая символом несгибаемости.
На этом шлеме хватало мелких царапин, но повреждена была только краска, а сам металл оставался целым и невредимым — видимо, на этом и строилась уверенность хозяина лавки. Судя по обилию ссадин и вмятин на окрашенной поверхности, интересно, сколько же лет он зарабатывал на этой штуке? Даже если собирать по грошам, за такое время небось набежала кругленькая сумма.
И всё же дело не безнадёжное.
На глаз видно, что покрытие совсем тонкое, а судя по тому, что большая часть декоративных элементов отвалилась, вещь явно не новая. Будь этот шлем целиком выкован из божественного серебра, я бы сразу умыл руки, но... Как говорил мастер Смит, тонкое напыление хоть и делает вещь крепкой, но до «неразрушимости» ей очень далеко.
А раз шанс на победу есть, любой манчкин захочет проверить, насколько его собственная прокачка «ломает баланс». Ну что ж, давайте-ка попробуем.
Сжав рукоять дешёвого меча и привыкнув к его весу, я широко замахнулся. Если нужно со всей дури разрубить неподвижную мишень, лучшего способа всё равно не найти.
— Братик, постарайся!!
Видимо, оторвавшись наконец от созерцания драгоценностей, Элиза под присмотром ювелира звонко поддержала меня.
Спасибо, сестрёнка, от одних твоих слов старший брат чувствует себя так, словно на него наложили сразу несколько усилений.
— Х-ха!..
Сокрушительный удар, обрушившийся вместе с коротким выдохом... с силой вонзился в землю.
— Э, а, ч-чего?!
Шлем был рассечён пополам от самой макушки и рухнул вместе с разрубленной подставкой.
— Блестяще!
— Ура-а!!
Восхищённый возглас явно принадлежал подбившей меня на это дело великану-они. А вот торговец оружием как сидел на стуле, так и застыл, с ошарашенным видом переводя взгляд с меня на шлем и обратно.
Что ж, вот что бывает, когда к «Ловкости», которая ко дню рождения почти достигла ранга «Наилучший», и прокачанному до «Искусного» навыку «Боевое фехтование» добавляется благословение «Изящной ловкости». К тому же благодаря свойству высшего навыка из категории фехтования — «Прозрению»
— в сочетании с «Эстетическим вкусом» любые уязвимости видны как на ладони.
«Прозрение»
— это, так сказать, искусство видеть и понимать суть. Секрет постановки взгляда, описанный ещё в «Книге пяти колец»: не фокусируя зрение на чём-то одном, читать движения противника и уклоняться от клинка, не глядя прямо на него. В конечном счёте развитие такой наблюдательности позволяет замечать малейшие изъяны в защите врага. Проще говоря, это свойство даёт бонус к атаке, уклонению и контратаке, причём прибавка идёт как к проверке самого действия, так и к броску урона — невероятно мощная штука. Не зря она требует мастерства, равного трём месяцам непрерывных тренировок.
...Да нет же, я не оправдываюсь: раз оно работает на уклонение, то не пропадёт втуне, даже если не делать упор на путь мечника. Выгода очевидна, так что это не считается, всё по правилам.
Но как бы там ни было... Этот шлем явно годами лупили всякие силачи. Было видно, что на самой макушке металл хоть и не прогнулся внутрь, но заметно сплющился. Видать, даже хвалёное божественное серебро при таком тонком слое не смогло полностью погасить все удары.
А ведь защитная сила шлема зависит не только от толщины брони, но прежде всего от его округлой формы. Именно закругления уводят клинок в сторону, не давая ему врезаться в металл, и тем самым спасают жизнь. И поскольку пробить защиту изогнутой поверхности было крайне сложно, в западном фехтовании развились приёмы, где противника попросту забивали насмерть рукоятью или гардой длинного меча.
Я сразу приметил плоский участок, в который лезвие могло войти под прямым углом, а дальше, пусть клинок и был слегка затуплен, всё решало мастерство. То ли от многолетнего нещадного обращения общая прочность шлема упала, то ли ещё что, но разлетелся он на две половинки даже эффектнее, чем я ожидал.
Угу, мастерство, о котором сам господин Ламберт одобрительно отозвался: «Если сойдутся все условия, пожалуй, сможешь и железо рассечь», — к счастью, не заржавело даже во время страды, что не могло не радовать.
Правда, мечу пришёл конец. Стоило взглянуть на него, как стало ясно, что клинок безнадёжно погнулся — тут даже не нужно присматриваться к центральной линии от навершия. Как ни выверяй угол удара, если железяка изначально никуда не годится, итог всегда один.
— Гм, что ж, позвольте получить мои пять драхм.
Подняв разрубленный шлем, я протянул руку остолбеневшему торговцу оружием. Тот вроде бы порывался что-то возразить, но, увидев, как жуткого вида великан-они весело хлопает в ладоши, ювелир — человек не просто на несколько ступеней выше него, а вообще из другого мира — восхищённо рукоплещет, да и окрестные лавочники наперебой хвалят мой удар, благоразумно прикусил язык.
Должно быть, смекнул, что если сейчас начнёт юлить и потеряет лицо перед другими купцами, потом проблем не оберётся. В конце концов, я не прибегал ни к магии, ни к чудесам, а разрубил шлем исключительно за счёт собственного умения. Если бы он вздумал придраться, я мог бы смело обратиться к любому судье, и правда была бы на моей стороне.
— Н-неплохо, м-молодой господин... Вот... твоя награда... забирай.
Он изо всех сил пытался сохранить важность, но дрожащие голос и рука, сжимающая золотые монеты, портили всё впечатление. Впрочем, деньги есть деньги...
— М? Ты чего? Не рад, что ли?
— окликнула меня великан-они, когда я невольно поморщился при виде тускло поблёскивающих на ладони монет. Интересно, каких же высот нужно достичь, чтобы, будучи облачённой в кольчугу, совершенно бесшумно подойти к человеку со спины?
— ...Ах ты мерзавец, да это же...
— На вывеску получше глянь! Я ни слова не соврал!
Великан-они смерила торговца оружием таким взглядом, словно смотрела на кусок грязи. А на моей ладони тем временем поблёскивали «памятные золотые монеты в честь пятилетия правления Жозе Первого». Монеты с отчеканенным на них угрюмым профилем считались самыми низкопробными и полными примесей даже среди прочих «грошей Жозе».
И сейчас все пять штук неряшливо отсвечивали на солнце. Судя по тому, до чего они были засалены, эти монеты очень долго ходили по рукам бедняков. Реальной ценности в них наберётся от силы на две драхмы и пятьдесят либр.
Проклятье, надо же было так подстелить соломки в самом неожиданном месте, что теперь и не придерёшься.
Точно, если присмотреться, на вывеске написано не «пять драхм», а просто «пять золотых монет». Будь там написано наоборот, я бы сейчас рявкнул: «И в каком месте тут пять драхм, а?!»
— но ведь монет-то и правда пять, и все золотые, тут не поспоришь...
Вот же мелочный гад, а.
Я заметно поник, и тут к моей ладони потянулась свирепая лапа великана-они, отчего я на миг вздрогнул.
Однако вопреки устрашающему виду острых когтей и узловатых пальцев, они с удивительной аккуратностью подцепили три золотые монеты. Я не успел даже удивиться, как великан-они повернулась к своему хозяину и торжественно произнесла:
— Итак, мой наниматель, вы видели бесподобное искусство этого юного мастера меча?
— О да, клянусь именем дома Грешем, видел воочию.
Фамилия мне ни о чём не говорила, но раз уж он специально ввернул её в разговор, род наверняка почтенный. Постойте-ка, уж не он ли часом снарядил весь этот караван?
— А раз так, пусть эти золотые монеты и неказисты, но в руках героя они наверняка стоят целых трёх драхм, как вы считаете?
— Безусловно, сомнений быть не может.
Великодушно кивнув, ювелир — господин Грешем — взял крупную жемчужину и переложил её в маленькую шкатулку для колец. А затем вложил её в ладошки моей сестры, которая хлопала глазами, не понимая, что происходит, и с доброй улыбкой погладил её по голове.
— У вас замечательный старший брат, фройляйн.
— ...Большое... спасибо.
Видимо, она на слух запомнила пару фраз на придворном языке, когда я разговаривал с торговцем, и от её вежливого ответа улыбка господина Грешема стала ещё шире.
Ага, теперь всё ясно. Решил красиво разрулить ситуацию, показать свою щедрость и тем самым заработать авторитет среди торговцев каравана? В эпоху, когда связи между купцами строятся на живом человеческом общении, а не на сухих строчках контрактов, как в моём прежнем мире, добрая слава лишней не бывает.
До чего же хваткий делец. Когда слух об этом случае разойдётся, он обретёт такую репутацию, по сравнению с которой доплаченные им из своего кармана полторы драхмы — сущий пустяк.
Но какими бы ни были его скрытые мотивы, доброта остаётся добротой. В тот самый миг, когда я уже открыл рот, чтобы поблагодарить его...
— Ува?!
Внезапное чувство невесомости застало меня врасплох.
Великан-они подхватила меня под мышки и подняла в воздух. И теперь её лицо оказалось прямо перед моим.
— Что ж, это я подбила тебя на вызов, пообещав, что ты получишь пять драхм.
— Э-э... но вы ведь и так уже оказали мне огромную услугу...
— И всё же тут недостаёт ещё примерно одной драхмы.
С этими словами лицо великана-они приблизилось.
Синяя, отливающая металлом кожа, хищные клыки, созданные для того, чтобы рвать плоть добычи, золотые глаза, выдающие принадлежность к племени они — одной из ветвей магического рода. Но стоило присмотреться вблизи, как оказалось, что ресницы, обрамляющие прекрасные раскосые глаза, невероятно длинны, а изящный нос идеально гармонирует с благородным очертанием губ. От подстриженных до подбородка медно-рыжих волос, обрамлявших продолговатое лицо, веяло тонким ароматом дорогого масла.
Поистине завораживающий лик великана-они придвинулся вплотную, и прежде чем я успел хоть слово пикнуть, расстояние между нами сократилось до нуля.
Красавица из рода великанов-они одарила меня поцелуем. Нежным, едва ощутимым прикосновением губ.
— Надеюсь, это покроет разницу?
Это был мой первый поцелуй в нынешней жизни. По-настоящему торжественное, рыцарское лобзание, которое язык не поворачивался назвать просто поцелуем. Получив такой дар от ослепительной красавицы, каких в моей прошлой жизни и по телевизору-то нечасто увидишь, я машинально кивнул.
— Вот и славно. Меня зовут Лорен из племени Гаргантюа. Назови моё имя, и мои сородичи окажут тебе помощь — я передам им, что встретила занятного человеческого мальчугана.
Прекрасная воительница Лорен из рода великанов-они величественно улыбнулась, бережно опустила меня на землю и ласково потрепала по голове.
— С нетерпением жду дня, когда ты станешь настоящим мастером меча и бросишь мне вызов.
Вместе со сладким оцепенением я отчётливо ощутил, как только что поднял какой-то очень странный флаг.........
【Совет】 Великаны-они. Представители магического рода со скелетом и кожей из металлических сплавов, обитающие в центральной, западной и крайней западной частях центрального континента. Известны как воинственный народ; не имеют собственного государства и живут племенами. Женские особи великанов-они нередко превышают три метра в высоту, а их боевая мощь столь велика, что целые государства порой нанимают их в качестве почётных воинов. Мужские же особи, напротив, сравнительно невелики — около двух метров ростом — и в условиях матриархального общества обычно берут на себя физический труд и хозяйственные работы.
Старшая сестрица великан-они.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…