Глава 8. Глава восемь
Орехи.
Самовар с горячительным.
Небольшая библиотека в полном их распоряжении.
Она разорвала бумажный пакет с ассорти из орехов и бобовых и уставилась Халлу прямо в глаза.
— Время веселиться.
Халл медленно моргнул.
— Никакое это не время веселиться. Веселятся, когда работа закончена или когда хочется от неё отвлечься, но никак не параллельно с ней.
Карза глухо зарычала себе под нос. Ей нравилось издавать подобные звуки. Рычание, шипение... она была очень большой кошкой или, может, растревоженной осой, управляющей человеческим телом, словно каким-то высокотехнологичным паровозом. Обычно она сдерживалась, но сейчас была слегка навеселе, и на привычные убеждения ей было решительно наплевать. Ну, на часть из них. Большинство её принципов оставались незыблемыми. Она всё ещё сидела в мантии, одетая чопорно и пристойно, и по-прежнему обожала «Министерских мужей»
— добрую, приличную комедию. Никакой пошлости. Ничего из того, что слушал Халл.
— Самое время веселиться. У нас есть орехи, выпивка и развлечения в виде книг. Вот скажи... на вечеринках подают орехи?
— Да.
— Алкоголь?
— Определённо.
— Развлечения там есть?
— Скорее всего.
— В таком случае, мистер ва Трохи, заявляю, что это вечеринка. А поскольку всё это происходит во времени, значит, настало время вечеринки. Так что вооружайтесь орехами и горячим пуншем из самовара, открывайте книги, и давайте проведём этот вечер шумно и ответственно.
— Основатель милосердный, Карза... это не вечеринка. И не время для веселья. Перестань так это называть. Пожалуйста.
— Что ж, мистер ва Трохи, пожалуй, я не последую вашему совету. Ни в коем разе. Быть продуктивной — весело. Усердно трудиться — весело. А это... своего рода постоянное положительное подкрепление для того и другого. Очень полезно и здорово. И весьма помогло мне при получении звания учёного.
Она сжевала горсть миндаля. Учебная вечеринка. Это была учебная вечеринка, а она их просто обожала.
— Вот фтак-то.
Свою любовь к учебным вечеринкам она осознала, когда открыла для себя радость поедания огромных гор орехов и маринованных яиц за работой глубокой ночью. Если называть это вечеринкой, а не «перекусом-потому-что-пропустила-все-приёмы-пищи», то становилось весело. В этом ведь и заключался весь смысл жизни — находить веселье в вещах не особо весёлых. Вроде работы допоздна. Или составления заявок на исследования. Или смерти — когда кто-то умирал, все закатывали грандиозную пирушку, что казалось ей весьма продвинутым защитным механизмом психики. А теперь у неё появился приятель, с которым можно было разделить это занятие. Халл выразительно посмотрел на неё.
— При всём уважении, Карза, но нет. Вечеринки устроены иначе. Вечеринка — это пара приятелей, море бухла, в котором можно утопить кита, солёные закуски, чтобы пить хотелось ещё сильнее, и куча алкогольных игр, превращающих всё это в спираль нарастающего опьянения, пока все не расползутся кто куда. Лично мне нравится «иббл-диббл». За этой игрой я напиваюсь в стельку.
Карза моргнула.
— ...Но в этом нет никакой продуктивности. Звучит так, будто это убивает клетки мозга, а не укрепляет их.
— Да, Карза, в том-то и суть.
— Лично я предпочитаю свой вариант вечеринок.
— Кто бы сомневался.
Она разгрызла слегка неподатливый миндаль, отряхнула ладони от прилипшей шелухи и снова уселась на место. Перед ней стояла чашка горячего пунша — по правде говоря, ближе всего к «вечеринке» на её памяти были посиделки в День Основателя среди секретарей отца, когда Мелква намешивала огромный чан пунша: чай с бренди и специями. Или глинтвейн в один невероятно декадентский год, когда они откопали здоровенный ящик с вином, которое отцу годами дарили, но сам он никогда не пил — по его словам, это был чистый уксус. Они проварили его с бренди и кучей пряностей, и проблема решилась сама собой. Настроение было откровенно праздничным, когда она вернулась к работе, пока Халл жадно прихлёбывал свой увеселительный чай.
Итак. Значит, мирное знамя Двора Рога... на самом деле обсуждалось крайне мало. На заре своей истории Дворы Рога и Слоновой Кости довольно долго враждовали, прежде чем нашли некое подобие товарищества в общих попытках насолить Двору Топора. А это означало, что самые плодотворные исследования не были проведены в наиболее подходящее время, а после к ним уже и не возвращались, так как интересы сместились, а сам Двор Рога стал чем-то привычным и приевшимся. Она видела здесь несколько любопытных тем — например, проследить, как культурам приходилось меняться при отрыве от своего привычного уклада, и провести кросс-культурные параллели с другими народами в изгнании. Хм. Хотя, если подумать... нет, в принципе, она могла бы за это взяться. Проблема заключалась лишь в том, что... ну, всё это носило слишком уж местечковый характер. АЛЬД ИОМ и только АЛЬД ИОМ — да и то всего один Двор. И она уже видела назревающие трудности. Халл тоже их заметил. По сути, она собиралась провести слегка приукрашенное интервью: «Добрый вечер, сэр, мы тут кое-что заметили, не могли бы вы прояснить?»
— «Разумеется, обворожительная леди, позвольте я объясню всё за две минуты»
— «Ох ты ж ёжик, а мне ведь теперь растягивать это на целую книгу, и даже моего словоблудия на такое не хватит»
— «О, уверен, вы справитесь, и кстати, у вас чудесные глаза, словно смотришь в озёра полированного красного дерева»
— «Благодарю вас, сэр, сама отрастила».
Ей нужно было покурить.
Суть сводилась к тому, что одним интервью тут не обойтись — для чего-то большего требовалась целая сеть осведомлённых информаторов внутри самого Двора Рога. И если она сразу же с чем-то и столкнулась... что ж, книги говорили сами за себя. Антропологи начиная с определённого периода обычно оставляли подробные указатели своих информаторов — имена менялись для сохранения тайны, а сами документы переплетались и наглухо запечатывались в архивах Двора Слоновой Кости, чтобы никто не добрался. Информаторы из того же Двора... скажем, Топора отличались большим разнообразием. В одном памятном ей этнографическом труде опрашивали всех подряд: посудомоек, ночных и дневных сторожей, бюрократов, секретарей, солдат, прачек и даже горстку слегка скучающих аристократов, согласившихся поболтать. Или взять более свежие работы по Новому Тробалису — там были все, от колониального губернатора и соответствующих властей, представлявших интересы местных, до преступников, полицейских, солдат и даже нескольких весьма свирепых на вид повстанцев.
Но по Двору Сланца информаторов не имелось вовсе из-за их драконовских мер секретности... а что же Двор Рога?
Пьяницы, не соображавшие, с кем говорят. Дети, не знавшие, что с чужаками болтать не положено. Изгнанники, просто затаившие обиду на свои прежние семьи и желавшие выставить их в самом худшем свете. Короче говоря, воду безнадёжно замутили тонны предвзятых, неполных или попросту ошибочных сведений. Словом, никаких шансов обзавестись нормальной сетью информаторов. А ведь те этнографические работы писали умелые, бывалые антропологи — это было видно по маленьким портретным зарисовкам в некоторых каталогах старых учёных. Бывалые антропологи... ну, они чем-то напоминали говяжьи туши. Задубевшие под солнцем, слегка окровавленные по краям, жилистые до такой степени, что словами не передать, и то тут, то там носившие следы былых ножевых ранений. Авторы тех книг выглядели как скрученные куски пашины с кривыми усмешками и в мантиях. Она поделилась этим наблюдением с Халлом, сочтя его весьма остроумным.
Он ответил, что она явно проголодалась и ей стоит сходить за сэндвичем — сразу за западным портиком имелась отличная кулинария-закусочная.
Она агрессивно захрустела арахисом из нового пакета. От сэндвичей она наедалась, от сытости клонило в сон, а это сводило на нет весь смысл учебной вечеринки.
Как бы то. Ни было.
Это сужало круг её возможностей... самую малость. Совсем чуть-чуть. Дворы обычно делились на несколько частей, причём внешние дворы по сути представляли собой просто население, которое можно было облагать налогом для обслуживания нужд внутреннего двора. У Двора Слоновой Кости, например, формально тоже имелись налогоплательщики и арендаторы, но эти владения в основном представляли собой фермерские угодья далеко в провинции. Тогда как Двор Соли почти целиком состоял из внешнего двора при сравнительно крошечном внутреннем. А вот Двор Рога и Двор Сланца решили пойти ещё дальше: внешний двор, внутренний двор, внутренний внутренний двор, внутренний внутренний внутренний двор, внутренний внутренний внутренний внутренний двор и так далее. Секретов у них было столько, что становилось почти смешно. Почти — потому что ей нужно было разузнать часть этих секретов, запихнуть их в книгу и заработать этим себе на жизнь. И почему они не могли просто дать использовать себя, как добрые честные обыватели? Тьфу ты. Что ж, это... раздражало. Она расспросила Халла ещё по нескольким пунктам, чтобы лучше представить себе сферу его компетенции.
Итак, он знал историю Двора Рога — разумеется, со слов чужаков, — а также умел читать и писать на их языке... однако основной его опыт лежал в иной плоскости. Другие Дворы, их реакция на вторжение и последовавший за этим расцвет искусства как результат весьма интенсивного культурного взаимопроникновения. Он рассказал о том, как Двор Рога принёс с собой несколько... любопытных идей. Концепция божественного права царей во многом зародилась именно у них — сама мысль о правителе, помазанном небесами. В других Дворах эта идея так до конца и не прижилась, но символика определённо оставила свой след. Изображения учёных стали менее реалистичными и более условными, с гипертрофированными чертами и сглаженной мимикой, застывшей в спокойном, безмятежном созерцании... а Двор Соли выстроил свою концепцию Великой Лестницы, на вершине которой восседали директора Двора, а у самого подножия копошились мелкие должники. Почти божественное почитание директоров и их должностей сложилось под сильным влиянием культа священных царей вторгшейся орды. А какое-то время в искусстве АЛЬД ИОМа даже бытовала традиция изображать важных персон с окровавленными сферами в правой руке — символом власти у Двора Рога.
— Честно говоря, скорее всего, это задумывалось как довольно злая насмешка над ними: для них это был знак их царей, а Дворы начали раздавать его всем, кто заслуживал хоть малейшего восхищения.
— ...А что это вообще такое?
— Хм?
— Ну, оно... какое-то неправильной формы. Что это?
Халл моргнул.
— ...Ну, это... штуковина. Понимаешь? Штуковина.
— Она кровоточит.
— Кровоточащая штуковина, метко подмечено.
— Не так уж много штуковин умеют кровоточить.
— Вот именно, это сужает круг поиска.
— До чего?
Халл лениво потянулся, откинулся на спинку стула с задумчивым видом, отхлебнул своего в меру алкогольного чая и глубокомысленно хмыкнул с видом человека, исполненного созерцательной и непринуждённой мудрости.
— Понятия не имею.
— Да ладно. Ты же учился...
— Я изучал поэзию, и весьма в этом преуспел. Что вовсе не означает, будто я знаю про... ну, в некоторых поэмах это называют просто «диадемной меткой». Одни учёные считают её реальным предметом, другие полагают, что это могла быть намеренно вызванная мутация. Но, возможно, это просто наговор. Или... пасквиль, полагаю. Учитывая, что его записали.
— Хм.
Карза пролистала несколько страниц, пока не наткнулась на иллюстрацию — художественное изображение старой учёной дамы из Двора Слоновой Кости, сжимающей в правой руке кроваво-красную... штуковину. Выглядела она определённо органической. Неправильной формы, а красный цвет переходил из оттенка в оттенок — местами почти до багрово-фиолетового. Для сердца маловата, но крови из неё сочилось достаточно, чтобы сойти за нечто подобное... хм. Мимолётная мысль — исследовать символическое происхождение диадемных меток Двора Рога. В знаниях об этом зиял пробел, и... проклятье. Всё опять упрётся в простое интервью. Нужно сосредоточиться на мирном знамени, там есть за что зацепиться... и поиски продолжились. Кто угодно, добравшийся сюда раньше них, кто угодно, уже изучавший этот вопрос. И пока что... дела шли пугающе хорошо. Работы, в которых упоминалось мирное знамя Двора Рога, разумеется, существовали. Но всегда лишь вскользь, в виде краткой фактической справки: мирное знамя оставили там-то — и на этом всё. Определённая лакуна в науке, из тех, что можно заполнить свежими данными. И подойти к этому вопросу можно было, по сути, с двух сторон: либо обзавестись местными информаторами (сложно, почти невозможно), либо... обратиться к другим крупным источникам по теме.
У неё появилась идея.
И эта идея ей не понравилась.
Поэтому она начала придумывать другие, которые могли бы оказаться полезнее.
— Не знаешь, были ли у Двора Рога какие-нибудь... поселения-спутники? Они вторглись через горы, но пошли ли они прямиком сюда, или?..
Халл задумчиво промычал... а затем внезапно вышел и вернулся с тяжёлым фолиантом, который явно уже листал раньше. Он что-то бормотал себе под нос, переворачивая плотные страницы, утяжелённые обильным слоем типографской краски. Она заглянула ему через плечо, громко хрустя арахисом. Он метнул в неё взгляд... и она стала жевать медленнее, чтобы приглушить звук. Не выплёвывать же его, в самом деле — это было бы вульгарно. Книга представляла собой альманах коротких статей, написанных целой плеядой авторов на самые разные темы; такие сборники составляли время от времени, чтобы разгрузить полки от старых выпусков журналов, производимых в бесчисленных количествах. Разумеется, при переносе старых номеров в альманахи часто допускались ошибки, поэтому оригинальные выпуски всё равно хранили, дабы избежать потери важных сведений. Когда-то Карза с радостью согласилась бы на место в редколлегии одного из таких альманахов — перебирать старые номера, отсеивать шлак и находить то, что действительно заслуживало увековечения в столь солидном томе. Но в наши дни... увы, альманахи вымирали. С появлением печатных станков журналы стали производить дёшево и эффективно, во всё больших объёмах. Материала для отсева стало слишком много, а времени на это не хватало. Проще было составлять каталоги статей с соответствующими индексами и предоставлять читателям разбираться самим. Или отдавать всё на откуп иностранным агентствам, которые собаку съели на подобной работе и справлялись с ней куда лучше, чем когда-либо умел Двор Слоновой Кости.
...Карза прониклась куда большей неприязньнью к иностранцам, современности и миру в целом, когда обнаружила, что тёплые, хлебные местечки уплывают к людям, которые справляются с этой работой лучше, чем когда-либо смогла бы она сама.
Не то чтобы она была ленивой.
Но набить руку на альманахе она бы не отказалась. Всё проще, чем альтернативы.
В общем, Халл принялся искать нужные сноски, и...
Ах ты ж трах (в пределах собственной черепной коробки сквернословие допускалось, это знали все).
— ...Что ж. Да. Есть несколько поселений, которые, судя по всему, остались в тылу во время наступления Двора на АЛЬД ИОМ.
Он сделал паузу.
— Точнее, были. По ним ударила чума... чуть больше века назад. Двор Рога называл их своими внешними колониями, через них шла довольно оживлённая торговля с остальным миром, но...
Он пожал плечами.
— Одни вымерли от чумы, а остальные забросили, когда они перестали приносить прибыль. Остальной мир тогда тоже слёг с этой заразой, а внезапное вымирание большей части населения, как выяснилось, здорово отбивает охоту торговать с соседями. Торговать нечем, когда твои шахтёры мертвы, фермеры еле-еле кормят оставшихся в живых, а всех прочих перебрасывают просто на поддержание жизни. Тут уж не до торговли с таким захолустьем, как наше.
Карза почувствовала, как в ней поднимается волна мелочного патриотизма.
— ...Мы не захолустье.
— Нет. Конечно нет. Но мы и не... крупные.
— Мы очень большие.
— По нашим меркам — да, но у нас нет ни колоний, ни реальных ресурсов за пределами этой долины, и мы так долго ненавидели друг друга, что почти беззащитны перед остальным миром. Подумай сама: мы годами пользовались услугами переписчиков, когда весь остальной мир уже изобрёл пишущие машинки, печатные станки, провёл газовое освещение...
— И всё равно мы не захолустье. В захолустье не рождается наука и не... процветает высокая культура. У нас изысканное место. Благородное.
Она и сама толком не понимала, почему так рьяно бросилась в защиту. Может... хм. Что ж, АЛЬД ИОМ был её домом. И по мере того как её собственная жизнь казалась всё более шаткой, она цеплялась за всё, что выглядело стабильным, долговечным и незыблемым. А город был... именно таким. Двор Соли был чертовски богат, Двор Сланца по-прежнему сохранял неторопливое, тяжеловесное величие... и, гордясь всем городом сразу, она могла отчасти присвоить эти заслуги и себе. Внутри АЛЬД ИОМа она оставалась учёным с нулевой репутацией при Дворе, из кожи вон лезущим, чтобы приспособиться к вызовам и возможностям современного мира и выдержать первую за многие поколения реальную конкуренцию. Но перед лицом непостижимой бездны Чужого... этот город становился её городом, а все его достижения и тайны — её собственными. И в каком-то смысле это служило защитой. Мелочной. Но её.
— ...Ну. Да. Конечно. Однако с точки зрения внешнего мира мы стоим в стороне от большинства крупных торговых путей. Нас легко отрезать, как только возить сюда товары становится слишком хлопотно. В тот момент колонии просто... свернулись. Да к тому же... ну, мутанты.
По спине Карзы внезапно пробежал холодок. Отголоски старых детских кошмаров.
Когда на неё накатывала хандра, она вспоминала свою жизнь на улице. А в эту самую минуту ей было весьма тоскливо. Когда-то на окраине этого городского района стоял... дом. Старый, ветхий, но высокий и сухой. Однако в нём никто не жил. Идеальное пристанище для беспризорников, но ни один туда не совался. Никто не открывал незапертую дверь и не лазил в окна, настолько старые, что стёкла просто... повыпадали сами, когда рамы подгнили и превратились в труху. Дом стоял на стыке спорных территорий, поэтому сжигать его никто не шёл — но метка оставалась. Выцарапанный знак бригад чистоты. И каждый знал, что к месту с такой меткой приближаться нельзя. Однажды Карза забрела слишком близко. Выдался сухой, жаркий день, и ей хотелось немного передохнуть, прежде чем брести дальше по своим делам. Дом нависал над улицей, отбрасывая длинную прохладную тень... она заворожённо смотрела на него несколько долгих мгновений. А потом почувствовала у самых ног что-то мокрое. Опустив взгляд, она увидела... какую-то пену.
И в глубине души она не сомневалась, что это пузырится тёплая слюна, текущая из подвала дома.
Она видела, как дышат стены.
Видела, как в тёмном нутре что-то шевелится.
Такие дома нужно было сжигать. Иначе в них селились мутанты. Дом обретал собственную жизнь. Безумную, одинокую, изломанную жизнь, которая нашёптывала прохожим и манила остаться ненадолго. Спуститься в полные кислоты подвалы, провести пальцами по обоям, на ощупь напоминающим зубную эмаль... посидеть в креслах, которые стонали и пульсировали, багровые, как подбитые фрукты, и тёплые, как внутренности.
Она тогда убежала.
В конце концов тот дом сожгли.
Крики стояли на всю округу.
Захлопнувшаяся книга оборвала её воспоминания. Карза больше не жевала. Чай в чашке остыл. Она чувствовала лёгкое оцепенение. Вариантов у неё и так было немного, а теперь они почти иссякли. Им предстояло работать над этим вдвоём — ей требовалось прикрытие, нужен был человек, способный подкрепить её заявку на исследование. И... в конце концов, Халл был её приятелем, и она не хотела бросать его на произвол судьбы, пока сама лихорадочно ищет работу. Они оба выпустились прямиком в ненужность, и если не объединят усилия, то так никем и останутся. И... что уж кривить душой, он был её единственным другом. А это означало, что им придётся придумать что-то со Двором Рога. Оставалось три варианта: работать с ними напрямую, заняться родственными колониями, которые могли оказаться сговорчивее, или... ну, последняя альтернатива. Первый вариант осложнялся природной скрытностью Двора. Второй — тем фактом, что этих колоний больше не существовало. А третий...
Она раскрыла атлас.
И ткнула пальцем в горный перевал.
— Пока это всё чисто теоретически, но мы могли бы... скажем, подать заявку на исследование. Отправиться в экспедицию за горы, через этот перевал — тот самый, которым много лет назад пришли захватчики. Ты умеешь читать на их языке, я хорошо осваиваю новые наречия, так что вместе мы сможем наладить контакт. Здесь зияет абсолютный пробел в данных: за горы никто не ходил — по крайней мере, с тех пор как вообще появилась антропология и научные стандарты вышли на приличный уровень. Мы могли бы отправиться туда, встретиться с местными и собрать материал.
Халл настороженно покосился на неё.
— ...И чем это отличается от того, что предлагал мой бывший наставник?
— Тем, что это конкретная тема, и она наша. Один объект. Мы сможем предварительно покопаться в архивах, потратить месяцы на подготовку — и всё это при полном финансировании. Затем долгая дорога, которая займёт ещё уйму времени. А потом возвращение сюда и написание отчётов по результатам, что растянется ещё дольше. Это куча времени и крупный проект — но вполне подъёмный, в отличие от предложения твоего наставника. В итоге у нас обоих появится за душой приличная работа, горы данных, которые можно публиковать по частям каждый раз, когда будут приходить счета за отопление, и репутация, позволяющая выбить себе тихое, спокойное местечко... скажем, в редакции. Да где угодно.
Он задумчиво промычал.
— ...Верно, верно. Но путь... неблизкий.
Карза почувствовала, как в ней поднимается деланый оптимизм. Она понимала, что это её единственный выход. Всё это шло вразрез с её инстинктами, но... она умела работать с мрачной неизбежностью, а не любила лишь бессмысленные неприятности. Если чего-то всё равно не миновать, это можно скромно принять и подстроиться. И другого выхода из сложившейся ситуации она, положа руку на сердце, не видела. Им была нужна работа, нужна репутация, нужен опыт... и получить всё это требовалось как можно скорее, пока они не перестали быть «многообещающими молодыми учёными» и не превратились в безработных неудачников.
— Не такой уж и долгий. Смотри, вот железная дорога, соединяющая нас с...
Она прищурилась. Незнакомые названия королевств и республик, о которых она почти ничего не знала.
— ...Кродо? Точно, Кродо. Туда от нас ходит поезд, а это, считай... большая часть пути! К тому же у Двора Слоновой Кости там есть представительство, так что нам даже за ночлег платить не придётся, и...
— Карза, меня в первую очередь беспокоит не жильё в Кродо, а этот здоровенный чёртов перевал наверху. И бескрайняя степь за ним. То есть, что мы вообще должны будем там делать? Просто... явиться, потыкать в людей пальцем и расспросить об их культуре?
— ...Да. Это называется этнографией.
— Ладно, но учти: Двор Рога — это те люди, которые решили остаться в милом местечке, где не так уж много мутантов и в целом неплохая погода. А за горами живут те, кто счёл здешние края слишком мягкими и предпочёл им бескрайние равнины... ничего. И у меня есть все основания нервничать, потому что половина ушедших оттуда осталась здесь — а значит, местечко там паршивое. А вторая половина ушедших вернулась обратно — что намекает на то, что все они там сборище психов.
Карза тяжело опустилась на стул, почёсывая татуировку — кожа всё ещё немного саднила.
— ...Знаю. Знаю. Но... командировка туда даст нам столько данных, что хватит на годы вперёд, материала наберётся на прорву других исследований. В науке тут зияет самый настоящий пробел, и если мы найдём способ его заполнить, то прочно закрепимся в академической среде. Если знаешь способ получше — пожалуйста, просто скажи. Потому что мне, как антропологу, рано или поздно придётся либо заняться полевой работой, либо пойти в секретари. А что касается тебя...
Халл фыркнул.
— Либо я найду оригинальную тему для исследования, либо начну писать собственные стихи, либо стану востребованным мужчиной по вызову, способным поддержать светскую беседу.
— Халл.
— Прости, прости. Я понимаю, о чём ты, правда понимаю. Но тут замешан немалый риск: добраться до гор, перейти через них, а потом бродить по степи на той стороне. Карт того региона у нас раз-два и обчёлся, и все они безнадёжно устарели.
— Значит, наймём проводников.
— Карза, ты же антрополог, ты наверняка могла бы найти работу в других, более безопасных уголках. Почему бы не пойти этим путём? Твоя затея безумно опасна, так что...
Карза по-совиному моргнула.
— Ты мой друг.
Халл моргнул в ответ. Впрочем, удивляться тут было нечему. Они знали друг друга уже чуть больше месяца, и по мере того как их коллеги разбредались по своим проектам, они проводили вместе всё больше времени. К тому же других друзей у Карзы не водилось. В студенческие годы — когда она была ещё совсем зелёной и неопытной — она так ни с кем и не сошлась, а теперь возможностей стало и того меньше. И... она помнила себя маленькой девочкой, только попавшей ко Двору, и твёрдо знала: если не держаться за кого-то, ты обречена. Мелква помогла ей раскрыться, стать более человечной, более полноценной личностью. Без неё Карза ничего бы не добилась. Без отца она бы до сих пор прозябала на улице. Всего, чего она достигла, она достигла благодаря другим — учителям, семье, Мелкве... и она полагала, что и в этот раз ничего не изменится.
Она боялась выходить в большой мир в одиночку. Туда, за пределы сонной золочёной пустоты Двора.
Ей нужен был друг рядом. Мелква была занята. Оставался Халл.
— ...И, разумеется, если мы подадим заявку на исследование вдвоём, для Двора вложения в нас не будут выглядеть такой уж авантюрой — в конце концов, мы уже убедили как минимум ещё одного человека, что в этом направлении есть толк. Это не то же самое, что отправлять какого-то безумца гоняться за химерами.
Халл кашлянул.
— Да. Конечно. Звучит разумно.
Он нерешительно протянул руку и похлопал Карзу по острому, костлявому плечу.
— Спасибо.
Карза напряглась. Обычно она не любила прикосновений. Но... признание её усилий оказалось довольно приятным.
— Пустяки, правда. Просто рациональный подход. Но если подвернётся что-то попроще...
— ...То мы возьмёмся за это. Потому что, если есть хоть малейшая возможность, я бы предпочёл не тащиться через тот перевал.
— Если нам выделят финансирование, мы сможем нанять маленькую армию для охраны и ещё одну маленькую армию поваров, чтобы не давиться всякой гадостью.
— ...Ты забываешь про большую армию водопроводчиков, которые обеспечат нам приличные отхожие места, куда бы нас ни занесло.
— О боже. Да. Определённо.
Некоторое время они сидели молча, прежде чем Карза тихо кое в чём призналась:
— ...Мы ведь оба совершенно к этому не готовы, да?
Халл неловко рассмеялся.
— Я начну побольше гулять для подготовки. И... нам, пожалуй, стоит научиться ездить верхом.
— Да... да, безусловно. О, а ещё я могу присмотреть себе какой-нибудь... дорожный костюм!
Халл оживился.
— Очень дельная мысль. Просто отличная мысль. Новые костюмы для нас обоих. Прочные. Готовые и к снегам, и к степи, и к тому, чтобы произвести впечатление на людей по ту сторону гор.
— Я недавно видела чудесный плотный твид — мы могли бы вместе сходить к портному и заказать пошив по мерке!
— Звучит как отличный план на день. А потом сходим пообедать, я знаю парочку хороших мест.
К своему лёгкому смущению, Карза восторженно пискнула:
— В наших новых твидовых костюмах!
— В наших новых твидовых костюмах, именно так.
Мелькнула ещё одна мысль. Карза решительно кивнула.
— И я буду есть больше сэндвичей с говядиной, чтобы подготовить организм к дороге.
— Мудро. Тебе не помешает жировая прослойка для тепла.
— А тебе она ни к чему, у тебя уже в избытке.
— Я крупный, Карза, а не толстый. Это чистая, концентрированная мощь. А жирок — просто для защиты при падении с большой высоты. Делает меня милым и пружинистым.
Напряжение словно спало, и вскоре они уже пререкались как ни в чём не бывало. Однако решение было принято, и где-то на задворках сознания Карзы нарастало предчувствие неизбежного столкновения. Линии на страницах атласа, казалось, набухали, и каждый мелкий штрих превращался в зияющую пропасть. Зубчатые горы хребтом вырастали из ландшафта, взмывая на мили в небеса. Перевал лежал к югу от АЛЬД ИОМа: сначала им предстояло доехать поездом до Кродо, затем снарядить экспедицию в предгорья, потом в сами горы... перевал выглядел длинным и суровым. Зимой он вполне мог оказаться непроходимым. А значит, им придётся застрять в степях минимум на год... всё началось с праздной мысли, но исследовательский потенциал открывался колоссальный. Трактаты по языку, культуре, экономике... одно только изучение культурного наследия мирного знамени Двора Рога стало бы невероятно прибыльным делом, а ведь оно составляло лишь малую толику того огромного пласта данных, который они собирались разрабатывать. Это будет опасно. Рискованно. Но если дело выгорит, награда превзойдёт все ожидания. По сути, это был... её единственный шанс, единственный способ продвинуться в системе, к которой она, в силу своей узкой специализации, оказалась совершенно не приспособлена. Современность неумолимо шагала вперёд, и лучшим выходом было врезаться в неё, выдолбить себе нишу, обустроиться в ней и уснуть. Все прочие ниши уже разобрали. Ей предстояло вырубить собственную — ледорубом, забивая его поглубже тяжёлым фолиантом.
Надо будет купить оружие.
Револьвер.
Если облечь свои мысли в форму мифа и художественного вымысла, всё становилось куда проще. Если представить себя... искательницей приключений из тех, что легко шагают по жизни с пистолетом с перламутровой рукоятью в руке и в живописно потрёпанной, а не жалко заляпанной одежде... если взглянуть на себя под таким углом, то затея казалась вполне разумной. И она уже чувствовала, как вырисовывается путь — представляла себе мелочи, пустяковые детали, которые, если раздуть их до нужных размеров, помогали заслонить пугающую неизвестность. Она вообразила, как оставит корешки железнодорожных билетов на хранение в миссии в Кродо, чтобы забрать их на обратном пути и сдать в казначейство для надлежащего возмещения расходов. Ах да, и любые сапоги, разумеется, нужно будет разносить до того, как начнётся настоящий поход. А ещё она слышала о специальных дорожных чайницах, защищающих чайный лист от холода и сырости. Её взгляд скользил по страницам лежащей перед ней книги в попытках нащупать очертания будущей цели в степях.
И тут ей на глаза попалось кое-что любопытное.
Эмболический мир. То, как степняки — по крайней мере те из них, кто перебрался через горы и основал Двор Рога, — представляли себе мироздание. До того как наука окончательно её опровергла, эта концепция пользовалась немалым влиянием. Как научная модель она всерьёз никогда не воспринималась, но как художественный образ будоражила умы всегда. Карза уже вспоминала о ней однажды, когда сидела в подземелье в ожидании татуировки... суть сводилась к тому, что мир покоится на огромном столпе в бездне. Над ним простирается свод пещеры, настолько далёкий, что разглядеть его невозможно. Сам же мир представлял собой тромб в артерии исполинского великана — до того необъятного, что его тело и составляло всю вселенную. Для жителей степей это объясняло землетрясения: поток крови яростно бился о землю, преградившую ему путь. Это объясняло существование океана. И оправдывало мировоззрение, казавшееся по-своему слегка... нигилистическим. Мир был временной случайностью, ошибкой творения, и со временем эта ошибка будет исправлена, а всё сущее вернётся в естественный, пульсирующий поток вселенной. Они говорили, что звёзды — это предки, запертые в этом мире, и что мир должен погибнуть, дабы звёзды обрели свободу. А родословные надлежало помнить, повторяя их снова и снова, чтобы память о предках пережила крушение мира. Забытые мертвецы обрекались на небытие.
Трудно сказать, насколько широко было распространено это верование. Очень многие «верования» на поверку оказывались лишь богословскими причудами грамотного, склонного к рефлексии и скучающего центра, тогда как разрозненной периферии до этих материй могло не быть никакого дела. «Центр — периферия»
— стандартная антропологическая модель описания культур, способ уйти от устаревшей опоры на стереотипы и обобщения в духе «этот народ верит» и «этот народ делает». Способ приблизиться к реальности. Ведь в конечном счёте антропология изучала именно реальность: то, как люди подстраивались под неё и как перекраивали её под себя. Она изучала защитные механизмы перед лицом хаоса и бессмысленности. Перед лицом естественных метаний человеческой психики. А книги могли лишь поверхностно, в двух измерениях, описать работу четырёхмерного комплекса этих защитных механизмов. Книга нарезала подобные практики на плоские срезы, наклеивала их на страницу и снабжала линейным объяснением, от которого всё выглядело ужасно рациональным и стройным. Но полевая работа, насколько она понимала, оставалась единственным способом собрать эти срезы воедино, накладывая их друг на друга, пока не проступит вся картина целиком, во всей её сложности.
Она просто обязана была это сделать.
Медленно и осторожно она вытащила свою пишущую машинку и принялась стучать по клавишам. Заявка на исследование. Халл помог ей с несколькими пунктами — литературного таланта у него было побольше, зато ей лучше удавался тон беспристрастного учёного. Суть заявки была проста: снарядить экспедицию через горы в лежащие за ними степи и провести длительное этнографическое включённое наблюдение с целью использования современных технологий (современные технологии следовало упоминать обязательно, это позволяло большим шишкам чувствовать себя на острие прогресса) для изучения ранее недоступных маршрутов и прояснения культуры одного из самых замкнутых и скрытных Дворов АЛЬД ИОМа, фиксируя точки культурного дрейфа и расхождений. В груди шевельнулось мелочное злорадство — вспомнился тот тип с волосами, похожими на стальную стружку, и загрубевшей, словно кора, кожей, который сидел в баре и высмеивал её жизненный выбор. Её призвание. Что ж, эта заявка должна заткнуть ему рот. Перспективы проекта были расписаны подробно и самым цветистым слогом. Они смогут заполнить давний пробел в данных, открыть будущим антропологам и лингвистам пути для работы со степными народами, существенно обновить архивы...
А что касалось расходов...
Снаряжение. Охрана. Транспорт. Лошади. Достаточный запас материальных ценностей для меновой торговли со степняками и для подношений в рамках любых систем обмена, которые имеют у них вес. Досадно, что за горами так мало исследованных земель; будь иначе, они могли бы заранее спланировать, что именно брать с собой — она слышала о некоторых континентальных племенах, которые считали определённые виды ракушек верхом роскоши, хотя на побережье их можно было скупать мешками. В таком случае антропологу ничего не стоило завести уйму друзей. Впрочем, всё это входило в стандартный экспедиционный набор. Дорого, но и потенциальная отдача огромна, да и... в конце концов, если Двор Слоновой Кости не станет финансировать многообещающую экспедицию, то какой вообще смысл в его существовании? Оставалось лишь подать бумаги в нужные комиссии, и...
...А ей всё ещё нужно было купить костюм.
Нужно было отдать в чистку мантию.
Нужно было быть дееспособной.
Мысль.
— Нам понадобятся шляпы для разных погодных условий. Для степи и для гор, если уж на то пошло. Да и... вообще.
Халл моргнул.
— ...Ну разумеется, мисс во Анка, шляпы нам совершенно необходимы. Включим их в смету потенциальных расходов?
— Думаю, графа «снаряжение» это покроет.
— Никогда не покупал шляпу на заказ.
— Полагаю, нам стоит попробовать, мистер ва Трохи. Ради успеха экспедиции.
— Ради успеха предприятия Трохи — Анки.
— Анки — Трохи.
— Останемся каждый при своём. Будем просто чередовать в случайном порядке, пускай люди бесятся. Итак, шляпы...
Карзе нравилось иметь друга. Было приятно время от времени... повалять дурака. Да, это была допустимая придурь. Возможность выпустить накопившееся легкомыслие, чтобы впоследствии стать собраннее. Жизненно важный катарсис, делающий её более мудрой и степенной личностью в те минуты, которые требовали мудрости и степенности. Это отражало её статус зрелого человека, в совершенстве владеющего собственным разумом и досконально знающего свои слабости, — она была практически верховной просветлённой. Она сжевала арахис. Верховная просветлённая перемолола челюстями нежный плод бобовых, извлечённый из сетчатого древесно-целлюлозного вместилища. Итак, ей нужна шляпа. Им обоим нужны шляпы. Для гор можно взять коричневую, большую, со свисающим сзади звериным хвостом, чтобы выглядеть особенно сурово и по-походному. А для степей... ну, пожалуй, широкополую шляпу от солнца, которая скрывала бы в тени всё лицо, кроме рта, оставляя на виду лишь жутко устрашающую ухмылку, проступающую из безликой черноты.
А Халлу подошёл бы старомодный конический колпак, который придавал бы ему более грозный вид в глазах других рогатых животных, а то и случайного медведя.
Ему можно было бы приделать оленьи рога.
Карза до смерти боялась будущего, но её настоящее складывалось вполне неплохо.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…