Глава 26. Беспощадный угорь на гриле (заключительная часть)
Угорь, который Синобу закупила на вечернем рынке, заполнил целую кадку.
Лоренц считал, что для столовой нет нужды закупать такое количество, но на его слова Синобу лишь дерзко усмехалась.
Раз уж тайсё не сердится, значит, он действительно любит угря.
И всё же это перебор. Если сделать заливное, его не съесть и до следующей недели.
— Господин Лоренц, если захотите — тоже заказывайте.
— Ну-ну, уволь. У меня есть мой жареный бекон. С ним я хоть сколько эля выпью.
Заказав восьмую кружку эля, он промочил горло.
Вслушиваться в спор за дальним столом Лоренц больше не намеревался.
Похоже, эта работа свалилась на него именно потому, что спор всё равно не разрешится.
Если бы городской совет и вправду хотел уладить дело, нашлось бы множество кандидатур получше, чем Лоренц — чужак, бывший бродячий ремесленник.
И всё же поручили именно ему — значит, совету нужна лишь видимость того, что они провели обсуждение. Городской совет сможет заявить, что имел намерение выступить посредником в этом вопросе.
А дальше кто-то вытянет несчастливый жребий и одолжит денег Рейнхольту.
Откуда бы ни пришли деньги, Годхарт их получит, а Элеонора формально исполнит роль посредницы.
Иными словами, весь этот спор — полная бессмыслица, но бессмыслица необходимая. Если как следует покричать, Годхарту, чьи владения задели, станет хоть немного легче. Только ради этого всё и затевалось.
Участвовать в заведомо бесполезной суете — для Лоренца та ещё морока.
— Ну что ж, приступим.
Тайсё, как никогда, собрался и достал угря из кадки.
Закрепив голову угря тонким шилом, он в мгновение ока разделал его. Ловко.
Такое мастерство стоило бы показать кузнецу Хольгеру.
— По мне, так угорь вкуснее всего в стиле эдо-маэ.
Бормоча что-то непонятное, он разделал первую рыбину и тут же взялся за следующую.
Угорь, ещё недавно живой, превращался в распластанное филе под артистичными руками тайсё — зрелище впечатляющее.
— Слушай, Синобу-тян. Он вот так распластывает… А так можно? Я помню, что заливное и тушёное делают из кусков.
— Я такого способа не знаю, но угря едят распластанным. Если вспарывать с брюха — это стиль Кансай, а если со спины — эдо-маэ.
— Кансай там, эдо-маэ — не знаю, но способов, выходит, много. А у тебя на родине, Синобу-тян, угря часто едят?
— Да, так часто, что его почти не осталось.
Если они едят угря до полного исчезновения — значит, больше, чем жители Объединённого королевства. А в реках той страны угрей до сих пор полным-полно.
Разделав всё содержимое кадки, тайсё насадил распластанных угрей на железные шампуры и один за другим опустил в большие дымящиеся котлы.
— Вот оно что. Разделка необычная, но всё же варить собрался.
— Это не варка. Это пропаривание.
Глядя, как Синобу, не в силах дождаться, готовит миски, Лоренц и сам понемногу заинтересовался угрём.
Он решил пить сегодня только под жареный бекон, но, пожалуй, один кусочек угря из Нобу можно и попробовать. Удивительно, как такие мысли приходят в голову.
Пропаренного угря тайсё окунул в соус и быстро обдал огнём.
Раздалось шипение, и пряный сладко-солёный аромат защекотал нос Лоренца у стойки.
— Угря жарят?
— Есть и другие способы, но жарка — самый распространённый.
— Хм. Но его же уже пропарили, он готов.
— Если сначала пропарить, а потом обжарить, мясо становится нежным и мягким. Мне этот способ нравится больше, чем кансайский, когда жарят как есть. И кости удалены, так что есть очень удобно.
Как и говорила Синобу, тушёный угорь, который Лоренц пробовал в Объединённом королевстве во время странствий, был полон костей и неудобен в еде.
Угорь в Нобу тайсё очистил от костей, так что, возможно, его и впрямь легко есть.
Когда тайсё принялся обмахивать угря веером, перебранка, не умолкавшая до этого, внезапно стихла.
Вкусный запах, видимо, донёсся до дальнего стола. Казалось, до Лоренца доносится, как трое сглатывают слюну.
— …Что это вы там жарите?
— Это наш ужин. Вы ведь, кажется, почти не едите ни закусок, ни выпивки.
На вопрос Рейнхольта Синобу ответила с холодным достоинством.
Как говорил младший сын, Ханс, эта подавальщица, похоже, резко холодеет к гостям, которые не едят в заведении.
— Заведение, где гостям подают ужин персонала, потому что те ничего не заказывают, — это возмутительно… Но вдыхать такой аромат и остаться ни с чем — тоже обидно. Подай и мне, пусть даже это ваш ужин.
Услышав слова Годхарта, Синобу, кажется, что-то придумала.
— Хорошо. Подавать вам наш ужин было бы неучтиво, поэтому это блюдо мы предложим бесплатно.
— Бесплатно? Что вы задумали?
— Госпожа Элеонора, не волнуйтесь. Я ничего не замышляю. Но при одном условии: если угадаете, из чего приготовлено это блюдо, оно будет бесплатным. Каждому даётся одна попытка.
Слово «бесплатно», похоже, заинтересовало всех троих.
Раз уж еда так вкусно пахнет, всем хочется попробовать её задаром.
Первой решилась Элеонора.
— Этот аромат… Не ягнёнок ли? Мягкое филе ягнёнка, политое соусом и зажаренное, не так ли?
— Увы, мимо.
Следом уверенно поднял руку Годхарт.
— Элеонора ничего не понимает. Это не баранина, а рыба. Доставили по каналу из северного порта, верно? Для лосося соус был бы слишком тяжёл, так что это, пожалуй, нежная треска.
— Годхарт, вы тоже не угадали.
Оставшийся последним Рейнхольт не стал отвечать с бухты-барахты и некоторое время разглядывал потолок да качал головой.
Но так и не найдя ответа, решил, видимо, гадать наугад.
— Раз уж два таких гурмана не смогли угадать, мне и подавно не светит. Понятия не имею, что это, но был бы рад, если бы это оказался угорь.
Оба рассмеялись над ответом Рейнхольта.
— С чего бы угрю превращаться в такое аппетитно пахнущее блюдо?
— Верно, Рейнхольт. Если это блюдо и впрямь окажется угрём, да ещё и вкусным… так и быть, закрою вопрос королевской грамотой на рыболовные права.
— Ох, Годхарт, ты серьёзно? Можно ли давать такие обещания?
— Что бы там ни было, угрём это быть не может — вот и всё, так что не бойся.
Двоим, посмеивающимся над Рейнхольтом, Синобу с сияющей улыбкой объявила правильный ответ.
— Правильный ответ — угорь!
— Что?!
— Быть не может!
— Ура!
Наслаждаясь тремя разными реакциями, Синобу выложила готового угря на тарелки и понесла к столу. Разумеется, порция нашлась и для Лоренца.
— …Вот это — угорь.
Оставив за спиной стол с его смешанными чувствами, Лоренц уставился на дымящуюся тарелку перед собой. Для Лоренца, который ещё не умел пользоваться палочками, приготовили деревянные нож и вилку.
— Запах хорош… Ну-ка, каков он на вкус.
Отправив кусочек в рот, Лоренц от удивления выпучил глаза — таким нежным оказалось мясо.
Насыщенный, но не приторный вкус сладко-солёного соуса и воздушная текстура, что таяла от одного лишь прикосновения языка.
Совсем не то, что тот вонючий, костлявый угорь.
Но Лоренц видел весь процесс приготовления с того самого момента, как угорь был в кадке. Что бы кто ни говорил, это угорь.
За дальним столом тоже раздавались беззвучные возгласы.
Каким бы гурманом ты ни был, такой еды ты наверняка не пробовал. Надо будет как-нибудь привести сюда Геанота.
Взглянув на Синобу, он увидел, как она вместе с Эвой уплетает угря, выложенного поверх полной миски риса. Прилипшая к щеке рисинка в соусе — прелесть.
— Тайсё, прости, но дай мне ещё одну порцию этого угря…
— И нам на стол тоже!
— Нечестно, Годхарт! И мне, пожалуйста!
— И мне одну порцию!
Посмеиваясь и приговаривая «сейчас-сейчас», тайсё принялся жарить следующего угря.
Вместе с шорохом веера по залу разлился тот самый аромат, и живот, который, казалось, был полон эля, заурчал. Под такого угря впору пить не эль, а сакэ.
— Ну что, господин Лоренц? Не зря я купила целую кадку?
Синобу с торжествующей улыбкой — Лоренцу оставалось лишь криво усмехнуться в ответ.
После того как разговор уладился и трое из гильдии водного транспорта ушли, Лоренц остался один и потягивал сакэ.
Закуской был угорь, зажаренный без соуса. С капелькой васаби — объедение.
Сначала он хотел закусывать им под эль, но ради такого вкуса попросил заменить на сакэ.
— И всё же, кто в итоге в выигрыше?
Пробормотав это будто про себя, он разложил всё по полочкам.
Годхарт, получивший права на ловлю угря, — его, пожалуй, можно назвать выигравшим. Если способ приготовления угря распространится, права на воду, которые прежде не стоили ничего, обретут смысл.
Но так ли просто распространится рецепт? И подчинённым объяснить будет непросто. Настоящие трудности, возможно, ещё впереди.
Элеонора, выступив посредницей, подняла свой престиж.
До сих пор её считали богатой, но низкой по положению. В этом смысле она получила немалую выгоду.
С Рейнхольтом всё сложнее.
Формально он заключил сделку с Годхартом на правах на воду, как и планировалось, — это своего рода выгода.
Но, оставь он эти права себе, возможно, со временем сорвал бы большой куш на угре. Можно сказать, он своими руками лишился нового источника дохода.
Сегодня он выпутался удачно, но светлого будущего за этим не видно.
Зато есть тот, кто выгадал наверняка.
Тайсё, который точил нож прямо перед Лоренцем, теперь сможет неплохо заработать на жареном угле.
На лице у него написано, что единственная его радость — кормить людей вкусным, но, возможно, именно такие люди в итоге и оказываются самыми счастливыми.
Размышляя об этом, Лоренц осушил сакэ из гранёного стакана.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…