Глава 17. Тайная беседа
Второй год Эйроку (1559), начало второй луны, провинция Ямасиро, уезды Кадано и Отаги, резиденция Муромати, Ода Нобунага
«Кто же он…»
«…»
«Вот этого я и не могу понять»
«Ты хочешь сказать, что у него нет имени?»
«Имя есть. Асукаи Мотоцуна. В одиннадцать лет получил пятый младший ранг и звание тюдзё — весьма высокое положение»
Я невольно затаил дыхание. Горохати тоже вытаращил глаза. Если речь об Асукаи Мотоцуне — так это же та самая правая рука канцлера Коноэ Харудзи, один из самых влиятельных людей при дворе! Я слышал, что он ещё ребёнок, но неужели этот отрок, греющий руки у жаровни передо мной, и есть он? К тому же он жених дочери императора. Но правда ли это? Я перевёл взгляд на «Кикёя»
— она томно улыбнулась.
«Но я сам не знаю, зачем родился в эту смутную эпоху. И что мне надлежит свершить»
Тюдзё рассмеялся со словами «вот беда».
«Почему меня, то есть нас, сюда?»
«Можно на „ты“. Раз уж мы сидим вокруг жаровни и греем руки, нет смысла держать спину прямой. Не так ли?»
«Пожалуй»
Я невольно усмехнулся. Перед этой жаровней сословные различия в самом деле ничего не значат. И всё же этот отрок — как ни смотри, сущий ребёнок, но точно ли он ребёнок?
«Зачем ты позвал меня?»
«Потому что хотел увидеть»
Хотел увидеть? Меня? Что это значит? Горохати тоже выглядит озадаченным.
«Как вы относитесь к сёгунату, к самому сёгуну, господин Ода?»
«…Думаю, он вернулся в Киото и обрёл подобающий вид»
Тюдзё скривил губы в ироничной улыбке.
«Вы в самом деле так думаете? Вам незачем украшать слова»
«…»
«В этом Киото, когда случается какая-нибудь распря, за решением идут не в сёгунат, а к господину Миёси Тикудзэн-но-ками. Сёгунат существует, словно его и нет. Таково нынешнее положение в столице. Я тоже — и великие похороны, и великая церемония, и смена девиза правления — всё это обсуждал не с сёгунатом, а с домом Миёси»
«…»
«Скорее уж сёгунат и сёгун — помеха. Приходится считаться с ними на каждом шагу. Одна морока»
Тюдзё скривил щёку. Меня охватило ощущение, будто меня подавляют. Мне доводилось слышать, как посмеиваются над бессилием сёгуната. Но чтобы так открыто, без обиняков отрицать сёгунат — такого я не слышал никогда. Горохати тоже выпучил глаза. Тюдзё посмотрел на Горохати и рассмеялся: «Удивился?» Горохати, растерянно хлопая глазами, словно ища спасения, уставился на меня. Увидев это, тюдзё рассмеялся ещё громче.
«Господин Ода, на сегодняшней аудиенции вас тоже, верно, покоробило, что они, не имея никакой силы, так важничают?»
«…Такое чувство есть»
Они невыносимо важничали, и меня это раздражало. У меня есть сила. Почему они не признают эту силу?
«К сожалению, этот мир создан Асикага. Бесполезный род, но авторитет Асикага сковывает всё вокруг. Пока кто-нибудь не разорвёт эти путы, эти люди не перестанут важничать, и смута в мире не уляжется»
Тюдзё пристально смотрел на меня. Взгляд, который подавляет. Он говорит — сокруши мир Асикага.
«Вы не думаете так же?»
«…Возможно»
Тюдзё фыркнул.
«Ну, для господина Оды важнее Овари, чем дела Поднебесной. Мои слова — в конце концов лишь праздная болтовня придворного, у которого нет владений»
«…»
Нельзя сказать и так. Может быть, именно потому, что у него нет владений, он и способен думать о Поднебесной. Тогда выходит, что мы, воины, где-то привязаны к своим землям и потому не видим Поднебесной — вернее, даже не доходя до этого, пренебрегаем ею.
«Вам лучше поскорее вернуться в Овари. Раздавите Ивакура и подготовьтесь встретить Имагава»
«Да, пожалуй. Торчать здесь бесполезно»
Тюдзё кивнул.
«Бесполезно. Сёгун и сёгунат не станут оказывать Оде особое расположение. А если будете мешкать, Имагава двинется. Цель Имагава — Цусима и Токонамэ. Если он отнимет их, у Оды не будет будущего»
Тюдзё снова пристально смотрит.
«Вы двинетесь?»
«Двинусь. Ведь именно поэтому господин Ода и приехал в Киото — чтобы, опершись на сёгунат, занять более выгодное положение, чем Ода Исэ-но-ками в Ивакура, у себя в Овари»
Верно. И потерпел неудачу. И всё же он знает поразительно много. Он досконально изучил меня. Но зачем?
«Есть ли у вас план на битву с Имагава?»
«…Не знаю. Если и есть — заманить силы Имагава, а затем, улучив миг, ударить по главному отряду самого Имагава Дзибу-но-тайфу. Иного не дано. В лобовом столкновении из-за разницы в числе не победить»
Перед Горохати мне было всё равно. Тюдзё кивнул.
«Верно. У Имагава огромное войско, но Дзибу-но-тайфу один. Если ударить по главному отряду — есть шанс. Вопрос в том, где находится главный отряд»
«Да»
«Используйте Мацудайра из Микавы»
«Невозможно. Дзиросабуро в Сунпу. К тому же у него там жена и дети. Переманить его будет трудно»
Тюдзё фыркнул.
«Не Дзиросабуро. Мацудайра из Микавы»
Мацудайра из Микавы? …Вот оно что. Понятно.
«Страшные вещи ты придумываешь… Но, может, и сработает»
«Если так считаете — возвращайтесь скорее и раздавите Ивакура»
«Да, спасибо за угощение. Благодаря тебе я согрелся»
«Возвращайтесь с осторожностью. Из Мино могли выслать убийц»
Из Мино? Не скажешь, что такого не бывает.
«Буду осторожен. Ещё увидимся?»
«Буду ждать этого дня»
Тюдзё рассмеялся глазами. Может, и увидимся. Такое чувство возникло. К тому времени я, должно быть, отобьюсь от Имагава. А тогда, быть может… Неужели он ради этого и связался со мной? Я снова посмотрел на тюдзё. Он по-прежнему смеётся глазами. Вот оно что. Ради этого. В груди поднялось что-то волнующее. Я поднялся — следом встали Горохати и «Кикёя». Бросив «прошу прощения», я вышел из комнаты.
Второй год Эйроку (1559), начало второй луны, провинция Ямасиро, уезды Кадано и Отаги, Асукаи Мотоцуна
Хацуки, проводив Нобунагу, вернулась.
«Правильно ли вы поступили? Насчёт убийц из Мино. Они ведь в самом деле вышли»
«Неважно. Я предупредил. Этого довольно»
«Насчёт Имагава — вы двинетесь?»
«И это не нужно. Просто будем наблюдать. За тем, как господин Ода поведёт дело»
Хацуки смотрит на меня. Но я, не обращая внимания, грею руки. Хацуки сказала, что позовёт главу, и ушла.
Нобунага. Очень похож на портрет. Узкое лицо, тонкий нос с горбинкой. И красавец. Даже завидно. Но голос не такой уж высокий. Возможно, когда он кричит, голос звучит пронзительнее. Он был изрядно недоволен. Приезд Нобунаги в столицу не удался. Естественно — иначе и быть не могло. В романах и комиксах бывает, что всё кончается успехом. Но такого не может быть. Если бы всё удалось, Нобунага раструбил бы об этом и постарался бы вести войну против Ивакура с выгодой для себя. Но такого не было. Ода — дом, поднявшийся через гэкокудзё. Сёгунат не мог благосклонно смотреть на такой дом. К тому же Нобунага не объединил и Овари. В его землях смута. Раз нельзя положиться и на войско — Ёситэру и приближённые сёгуната, верно, смотрели на Нобунагу сурово. Может, даже думали: «Зачем явился?»
Сёгунат обратит внимание на Нобунагу лишь после того, как он разгромит Имагава при Окэхадзаме и заключит союз с Токугава из Микавы. Этим союзом Нобунага обеспечил безопасность восточных границ. Справившись с Сайто из Мино, он получил возможность двинуть войска на запад. А Ёсиаки обратится к Нобунаге уже после того, как тот захватит Мино.
Раз Нобунага приехал в столицу — значит, нынешний год тысяча пятьсот пятьдесят девятый. В следующем, тысяча пятьсот шестидесятом, произойдут битва при Окэхадзаме и битва при Нораде. Если он переживёт Окэхадзаму, Нобунага сможет заявить о себе на всю Поднебесную. Вопрос — как говорил и сам Нобунага — в том, сможет ли он определить местонахождение Ёсимото. От этого всё зависит.
Есть версия, что голова Ёсимото при Окэхадзаме досталась случайно. Что Нобунага не знал, что Ёсимото находится в атакованном отряде. Но я с этим не согласен. После смерти отца, Оды Нобухидэ, дом Ода пришёл в смятение. Когда Нобунага унял эту смуту и взял дом Ода в свои руки, силы Имагава уже проникли из Микавы в Овари. Конкретно — замки Наруми, Касай, Одака и Куцукагэ перешли к Имагава. Эти четыре замка расположены так, что отрезают центр Овари от полуострова Тита.
В эту эпоху на полуострове Тита почти не было сельскохозяйственного производства. Зато процветала морская торговля, и там делали керамику Токонамэ. А ещё гавань Цусима на западе Овари — тоже важный источник дохода Оды — была тесно связана с этим. То есть рис там не родили, зато родили деньги. Можно сказать, что богатство Оды держалось на керамике полуострова Тита, на кораблях и на Цусиме. Нобунага смог расширить влияние в Овари именно потому, что у него были деньги, которые приносили полуостров Тита и Цусима. Цель Имагава Ёсимото — этот самый полуостров Тита. Захватив его, он мог бы иссушить Нобунагу. Тогда Нобунага не смог бы сохранить преимущество внутри страны, и ему, возможно, пришлось бы самому выбрать подчинение Имагава. А тогда Овари стал бы владением Имагава. Теперь понятно, сколь важны замки Наруми, Касай, Одака и Куцукагэ, отрезающие полуостров Тита от центра Овари.
В такой ситуации Нобунага отбил замок Касай, а вокруг Наруми и Одака возвёл крепости и сжал кольцо. Он перерезал линии снабжения и устроил осаду голодом. Ёсимото, разумеется, должен был вывести войска, чтобы защитить Наруми и Одака. Он, верно, рассуждал так: если отобьёмся и отразим контратаку Оды, то и кокудзин на полуострове Тита, оставшиеся на стороне Оды, махнут на него рукой и переметнутся к Имагава. А раз так, Ёсимото вряд ли пожалел бы войск. В трёх провинциях — Суруга, Тотоми и Микава — около семисот тысяч коку. Он выставил бы тысяч двадцать. Говорят, Такэда и Ходзё тоже прислали подмогу, так что, думаю, он мобилизовал порядка двадцати пяти тысяч.
Нобунага, должно быть, понимал, что так и будет. Не верится, что он стал бы сжимать кольцо вокруг Наруми и Одака без всякого плана. Как отбросить Имагава? Сколько ни имей денег, в численности войск уступаешь. Значит, он сосредоточился бы на одной цели. Лучший способ отогнать Имагава — ударить по главному отряду Ёсимото. Вот он как рассудил.
В «Синтё-коки» написано так, будто Нобунага не знал, где находится Ёсимото. И многие учёные, считая «Синтё-коки» источником надёжным, утверждают, что голова Ёсимото досталась случайно. Но «Синтё-коки» написал вассал Нобунаги, Ота Гюити. Естественно, он считался с Нобунагой. Должны быть части, которые он не написал, и части, которые не мог написать. Я думаю, это и есть Окэхадзама.
Почему не мог написать? Думаю, потому, что там замешаны Токугава. Место главного лагеря Ёсимото Нобунаге указали Мацудайра из Микавы. Не Иэясу. Иэясу времён Имагава, как принято считать, был заложником и претерпел много дурного. Но Иэясу женился на племяннице Ёсимото, и его держали как родича Имагава. Вряд ли он был недоволен своим положением. Да и после смерти отца, Хиротады, что было бы, верни Имагава малолетнего Такэтиё в Микаву?
Из-за того, кто возьмёт под опеку малолетнего Такэтиё, самурайский клан Мацудайра из Микавы пришёл бы в смятение, раскололся и враждавал бы. А тогда и самому Такэтиё грозила бы смерть. Таких примеров в эпоху воюющих провинций сколько угодно. Иэясу, верно, понимал, что взрослым он смог стать благодаря Имагава. Налаживать связь с Иэясу бесполезно. Он не предаст Ёсимото. Поэтому связь налаживают с самурайским кланом Мацудайра из Микавы. Ирония судьбы: клан Мацудайра из Микавы сплотился именно потому, что Такэтиё не было в Микаве и Микавой правили Имагава. Клан Мацудайра из Микавы сплотился на ненависти к Имагава и на вере в возвращение Такэтиё.
Мацудайра в битвах назначают в авангард. Если указать Нобунаге место главного отряда Ёсимото, его взгляд устремится туда. А самим, стоящим на передовой, от этого безопаснее. Если они так рассудили — вполне возможно, что тайком от Иэясу они сговорились с Нобунагой. Нобунага выступает с войском в тот момент, когда силы Мацудайра атакуют крепость Марунэ, и идёт к храму Ацута. Взяв крепость Марунэ, силы Мацудайра отправляют к Ёсимото гонца с донесением об успехе. Лазутчики Оды идут следом. Выследив место, лазутчик идёт в храм Ацута и сообщает Нобунаге, где Ёсимото. …Вот потому Ота Гюити и не мог написать правду. Напиши он — вышло бы, что он выставляет Иэясу дураком.
Ёсимото не вернул Такэтиё в Микаву, верно, потому, что считал это выгодным для Имагава, но, думаю, и от жалости к Такэтиё. …Мягко. Из-за таких вот штук Имагава и погибли. Я бы вернул Такэтиё и разнёс дом Мацудайра в пух и прах. Такэтиё, скорее всего, убили бы. А после я бы выступил с войском и присоединил Микаву. Самураи Микавы не питали бы ко мне ненависти, а если бы я одарил их, приманив поодиночке, они бы радовались. При желании это можно было сделать ещё десять лет назад.
«Господин тюдзё»
Незаметно Хацуки снова стояла у входа. С ней мужчина. Это и есть глава.
«Глава нашего отряда — Куроно Дзюдзо»
«Рад знакомству. Я Куроно Дзюдзо»
Одет купцом, но мужчина крепкий, жилистый. Черты лица ничем не примечательны, но в глазах чувствуется острота.
«Стесняться не нужно. Сюда»
Дзюдзо сказал «тогда прошу прощения» и вошёл.
Второй год Эйроку (1559), конец второй луны, провинция Ямасиро, уезды Кадано и Отаги, императорский дворец Хэйан, Асукаи Мотоцуна
Здесь отталкиваюсь и, не останавливаясь, ставлю точку сверху. Поправляю изгиб кончика кисти и пишу следующий знак. Сегодня на тренировке по стрельбе из лука я немного потянул правую руку, так что тяжело, но терплю. Веду вверх и прямо вниз одной линией, отталкиваюсь и снизу вверх добавляю сдерживающую черту. Хм, получился ключ «рука». Дальше надо писать «шагать». Получится знак «проворный». Закончив, я положил кисть — приёмная мать довольно улыбнулась.
«Вы заметно преуспели»
«Благодарю вас, матушка»
«Господин тюдзё — человек дома Асукаи, так что плохой почерк никуда не годится. Нужно стараться ещё и ещё»
«Да»
Справедливые слова. Дом Асукаи — семья, богатая талантами в каллиграфии, вака и кэмари. Беда в том, что с вака у меня совсем не ладится. Поэтому за каллиграфию и кэмари я бьюсь изо всех сил. Старания не пропали даром: и в каллиграфии, и в кэмари я достиг такого уровня, что и приёмная мать, и дядя признают.
Раз я учусь ещё и мечу, луку и верховой езде, можно сказать, я учусь довольно прилежно. Кроме того, я изучаю Четверокнижие и Пятикнижие, а сейчас читаю «Чжэньгуань чжэнъяо». Следом — «Семь военных канонов». Дядя и этим доволен и, говорят, велит двоюродному брату Масацугу брать с меня пример. Из-за этого и Масацугу, говорят, старается изо всех сил.
Непонятные места я спрашиваю у человека по имени Киёхара Корээда. Он идзэ-но-гон-но-ками и занимает должность доктора Мёкё. Доктор Мёкё — это тот, кто преподаёт конфуцианство, главным образом Пятикнижие. Говорят, он считается ведущим учёным-конфуцианцем нашего времени. При нынешней смене девиза правления император, кажется, советовался с Корээдой, так что император ему доверяет. Кстати, он, говорят, близок и с Миёси Нагаёси — видно, умеет ладить с людьми.
Ой-ой, появился дядя. Выражение лица жёсткое. Дело дома Хино решилось? Сразу скажу: в дела дома Хино я больше вмешиваться не намерен.
«Что случилось, братец?»
«Прибыл посланник от сёгуната. Хосокава Хёбу-но-тайфу»
«Вот как»
«Сёгун, похоже, желает видеть тюдзё. Просит пожаловать в резиденцию Муромати»
Оба посмотрели на меня.
Вот оно что, вызов пришёл. Я думал, это случится когда-нибудь. Рано? Или поздно… Но вызов именно в такой момент. Дело дома Хино? Хирохаси зашевелился? Или великие похороны, великая церемония, смена девиза правления? А может, всё сразу? Среди приближённых сёгуната обо мне, верно, дурная молва. Похоже, встреча будет тягостной.
Приёмная мать спросила: «Что будем делать?» Лицо у неё встревоженное. Дядя тоже выглядит обеспокоенным. Сердце немного кольнуло. Но от этого нельзя отказаться.
«Пойду»
Встречусь и посмотрю, что за человек Асикага Ёситэру. О нём я в общих чертах знаю из писем деда. Но это хорошая возможность убедиться собственными глазами.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…