Глава 67. Начал торговать лекарствами
Бывший тоямский торговец лекарствами — человек тёмный, но явно бестолковый — звался, судя по всему, Гонпати.
Родился он в горной глуши Тонами, через связи отца, вхожего к тамошнему оптовику лекарственного сырья, стал разносчиком при этой лавке, а потом по знакомству среди своих перенял клиентов у старика, бросавшего ремесло. С тех пор торговля снадобьями стала его главным делом.
— «Тоямские пилюли „Возврат души“, из козявок скатаны — „Тьма золотых“ хороши, а кто их глотает — тот дурак от души»… Неужто не слыхали? Думаю, и в доме молодого господина такие водились — это и есть те самые знаменитые пилюли «Возврат души». От рези в животе отменно помогают, доброе средство.
Когда он открыл короб, внутри обнаружились аккуратно уложенные бумажные пакетики с пилюлями. Сё-тян взял одну, положил на ладонь, поднёс к лицу — и в нос тут же ударил тот самый непередаваемый, сыроватый аптечный дух. Ну да, точь-в-точь запах того чудо-снадобья с эмблемой горна.
В коробе нашлось и другое.
— В коричневых мешочках — пилюли из медвежьей желчи, в жёлтых — «Тысяча золотых». …А вот эти…
Ясно, торговал он не одним «Возвратом души», но и всякими прочими средствами. Что ж, одними пилюлями от живота спрос как следует не удовлетворишь. «Тысяча золотых» оказалась снадобьем от головной боли, а какой-то «Порошок родной матери», похоже, помогал от зябкости.
Сё-тян подробно записывал объяснения мужчины, однако бдительности при этом не терял. Дядю Дзиро и остальных он как бы невзначай рассадил ближе к выходу в коридор — на случай, если торговцу вздумается отнять добро силой.
Почему этот человек сам вызвался рассказывать о своём товаре? То был результат чистой сделки.
Перед этим дядя Дзиро ухватил мужчину за шиворот и вышвырнул на улицу, но бедолаге, видать, нечем было даже заплатить за ночлег, и он со слезами на глазах принялся жалобно взывать к ним.
Отчасти мешали косые взгляды прохожих, да и стоило путникам скрыться в постоялом дворе, как тот начинал голосить во всё горло, так что в душе чуть-чуть шевельнулось сострадание… Разумеется, ничего там шевельнуться не могло! Просто Сё-тян решил не только избавиться от докуки, но и заодно выудить у мужика секреты лекарского торга.
В доме семьи Хаяси в Фугэне тоже имелась аптечка со снадобьями, оставленными разносчиком, и в лекарствах мальчик кое-что смыслил, но вдруг тут удастся разжиться полезными сведениями?
Поэтому в уплату за одну ночь под крышей он заставил Гонпати прочесть ему лекцию, однако…
— Это что ещё за протянутая рука?
— Дальнейшие премудрости — мой хлеб, за них положена отдельная плата.
— Доплата? Хм.
— Ты мне — я тебе, разве нет? Ишь, размечтался всё задаром выведать.
Да уж, этому типу палец в рот не клади.
Выходило совсем как в подлом разводе с «очисткой бамбукового побега», когда с жертвы дерут по одёжке слой за слоем. Полузнание только сильнее раззадоривает любопытство — так и тянет выложить сколько просят.
Лицо у мужика было обаятельное, прямо как у Тани Канъити в роли сыщика, но стоило ему скорчить гримасу — и от него тут же веяло чем-то разбойничьим. Оскалься он так с глазу на глаз — Сё-тян бы струхнул и дал дёру.
В дальнейшем пути мальчик собирался подрабатывать продажей снадобий и зашибать мелочь, поэтому не хотелось по глупости пожалеть пару монет и остаться без сведений, знать которые необходимо. Выкладывать деньги по указке этого прохвоста было досадно, но расходы казались неизбежными.
И всё же Сё-тян никак не мог заставить себя покорно раскошелиться.
Уж больно странно вёл себя торговец.
Он не сводил с них глаз, но то и дело украдкой косился на короб. И, кажется, понемногу подползал к нему на коленях.
Что же его так тревожит?
Тут взгляд Сё-тяна упал на свёрток в промасленной бумаге. Тот был засунут сбоку в короб, и мальчик протянул к нему руку.
Стоило ему коснуться находки, как мужчина тихонько вскрикнул.
— Что бы это могло быть…
Сё-тян принялся разворачивать бумагу.
Внутри обнаружилась тетрадь, похожая на приходную книгу. Мальчик демонстративно раскрыл её и пролистал.
А потом искоса глянул на торговца.
Есть, кажется, попал в яблочко.
— Это трогать нельзя! Положи на место!
Ого, как засуетился-то (хе-хе).
На пожелтевшей от времени обложке кистью было выведено: «Книга участка». Внутри, судя по всему, значились записи о покупателях. Пока Сё-тян листал страницы, из середины выпал сложенный вдвое листок.
Когда мальчик поднял его, мужчина побледнел ещё сильнее.
— Что тут у нас… грамота? «Торговлю лекарствами в пределах наших владений дозволяем, буде же…»
— А-а-а! А-а-а-а!
— Заткнись! Тише ты!
— рявкнул на завопившего торговца дядя Дзиро, который до сих пор молча наблюдал за происходящим.
Час был поздний, давно стемнело. От соседней комнаты их отделяли лишь тонкие раздвижные перегородки, и если постояльцы уже легли спать, подобный шум грозил обернуться крупной неприятностью.
В итоге выяснилось, что листок этот — разрешение на торговлю от княжества, где Гонпати вёл дела. А сама тетрадь служила не просто переходившим из поколения в поколение списком клиентов, но и давала законное право промышлять лекарствами.
Строгие неписаные законы разносчиков запрещали «двойную продажу»
— то есть сбыт товара чужим клиентам. В этой же «Книге участка» имелись даже расписки самих хозяев дворов о согласии брать снадобья на хранение, так что владелец тетради становился полновластным и неприкосновенным господином всей округи.
Эй-эй, да ведь этой штуке цены нет! Похоже, 5 рё за такое — сущие гроши.
— …Ну да ладно. Принесёшь 5 рё — верну всё в целости и сохранности. Я ведь не собираюсь всерьёз подаваться в торговцы лекарствами.
— Точно? Нарушишь уговор — не прощу.
— Да-да. Обещаю, так что выкладывай всё без утайки, ладно? И без всяких доплат, разумеется (хе-хе).
— Ну и вредный же ты сопляк…
Так, выведав азы ремесла, Сё-тян со спутниками на следующий день пустился в путь, рассчитывая заодно подзаработать, однако…
— …Слушай, Сё-тян.
— …Чего?
— Совсем не берут лекарства-то.
Да знаю я и без тебя!
Потому и ломаю голову, как быть!
Осати несла за спиной короб, весивший навскидку больше десяти килограммов, но шагала на удивление легко. Вот только без продаж эта ноша превращалась в бесполезный груз. Поскольку бывший хозяин товара, Гонпати, плёлся следом, девочка из осторожности держалась чуть впереди — видно, всё ещё опасалась, как бы он не попытался отнять своё добро.
Гонпати же, глядя на неё, сдвигал косматые брови и противно ухмылялся, чем невероятно раздражал.
Ему, бывалому разносчику, явно льстило, что у дилетантов дело не клеится. А уж встречаясь взглядом с Сё-тяном, он и вовсе расплывался в злорадной улыбке.
До чего же бесит этот тип!
Накасэндо — тракт оживлённый, поток людей здесь не иссякал. Казалось бы, раз народу тьма, то и спрос на снадобья должен быть немалым, но до покупок почему-то не доходило.
В какой-то момент они попробовали предложить товар путникам, отдыхавшим у чайной на перевале, да только особого прока не вышло. В дальней дороге каждый старался идти налегке, и никто не желал обременять себя лишней поклажей про запас.
Поначалу Сё-тян, рассудив по привычке современного человека, попытался сбить цену, но тут же схлопотал нагоняй от Гонпати:
— Не вздумай уступать! Между своими положено держаться уговорённой цены, а застукают за дешёвкой — беды не оберёшься.
То, что в наше время называют картельным сговором.
Сейчас подобное карается законом как жульничество, подрывающее свободную конкуренцию, а в ту эпоху, напротив, считалось вполне разумным обычаем.
Но как тогда новичку завлечь покупателя без скидок?
Торговать с лотка? Или, раз уж снадобья полагается оставлять под расписку, ходить по дворам, как заведено?
Если пораскинуть мозгами, лекарство — товар особый. Сделка свершается именно тогда, когда человека прихватит хворь, то есть в миг, когда нужда встречается с предложением.
И речь не только о ссадинах да ушибах: резь в животе, застарелый сердечный недуг — сколько таких незримых возможностей для торга проходит мимо, пока они просто бредут по тракту!
Сё-тян задумчиво посмотрел на Осати с коробом за плечами, а затем перевёл взгляд на встречного путника. Тот, видать, привычный к долгим переходам, молча шагал вперёд, глядя только под ноги.
«Для начала нужно, чтобы в нас признавали торговцев, иначе каши не сваришь…»
Со стороны их наверняка принимали за обычную компанию странников.
Гонпати в его приметном дорожном облачении ещё сошёл бы за аптекаря, а вот Осати в поношенном кимоно, пусть даже и с коробом, никто за разносчицу снадобий не посчитает.
Ладно, раз такое дело…
Сё-тян вытащил из-за пазухи платок для вытирания пота, а у отца, Сабуро, тащившего поклажу, попросил походную чернильницу с кистью — непременную принадлежность каждого путника.
«Есть лекарства».
Размашисто выведя эти слова крупными знаками, мальчик привязал платок верёвкой к концу бамбуковой палки, срезанной у обочины.
Вышла простенькая вывеска.
— Осати, не тяжело?
— Угу… Легко.
Остановив девочку, он воткнул бамбуковый шест прямо в короб у неё за спиной.
Импровизированный флажок, колыхавшийся от каждого шага и дуновения ветерка, сразу бросался в глаза.
О, вон тот прохожий покосился! И другие смотрят, смотрят!
Вспомнив про Гонпати, Сё-тян обернулся — бывший торговец недовольно цокнул языком. Верный знак, что задумка удалась на славу.
Ну что ж, пора засучить рукава и грести денежки!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…