Глава 68. Коридор ледяного ветра
В связи с возросшей нагрузкой по редактуре выкладка новых глав немного задерживается.
Прошу прощения за неудобства.
На равнине Ноби холодный сезонный ветер, дующий с северо-запада, называют «Ибуки-ороси»
— верховым ветром с горы Ибуки.
Когда устанавливалось то самое «зимнее распределение атмосферного давления с высоким на западе и низким на востоке», о котором в прошлой жизни я неизменно слышал в каждом прогнозе погоды, студёный северный ветер с материка вторгался со стороны Вакасы в Фукуи, обильно засыпал снегом окрестности озера Бива, а затем по горному коридору, где пролегал тракт Накасэндо, врывался ледяным потоком на просторы равнины Ноби.
К северо-западу от равнины Ноби возвышается гора Ибуки — отсюда, судя по всему, и пошло название «Ибуки-ороси».
Высота над уровнем моря — 1377 м. Гора довольно высокая.
С досадой поглядывая на её побелевшие от снега вершины, Сё-тян и его спутники вынужденно застряли на станции Имасу, оказавшись в самой настоящей снежной ловушке.
— Говорят, у озера Бива вовсю метёт, — с непростым лицом произнёс дядя Дзиро, усаживаясь по-турецки у очага после разговора с коробейником из Камигаты, который еле живой, с красным от мороза лицом ввалился на постоялый двор и рассказал, что творится впереди.
Сё-тян никогда раньше не слышал, чтобы окрестности озера Бива славились обильными снегопадами, но служанка на постоялом дворе заявила:
— Да что ты такое говоришь! Зимой там снегу наметает — страсть сколько.
Географически станция Имасу располагалась аккурат посредине коридора, соединяющего побережье озера Бива с равниной Ноби, и сейчас ветер со снегом, собравшийся со всех берегов озера, с рёвом проносился по этому узкому горному проходу. Каждый раз, когда открывалась входная дверь, внутрь целыми клубами врывалась колючая снежная пыль.
Для спешащих путников такое ненастье стало сущей бедой, а вот для местных постоялых дворов наступила самая что ни на есть горячая пора. Новые постояльцы прибывали один за другим, а выезд с тракта замело, так что гости набились под завязку, словно в запертом нужнике.
В комнату, где остановились Сё-тян со своими, уже не раз просили подселить других путников, и там становилось весьма тесновато. Конечно, в беде надо выручать друг друга, но всему есть предел — пожалуй, стоило сказать об этом пару ласковых хозяину заведения, у которого от радости рот не закрывался.
— Эй, вы что же, пилюлями «Возврат души» торгуете?
Впрочем, горячая пора настала не только для содержателей гостиниц.
Расположившись у самого очага прямо напротив входа и заботливо выставив свою давешнюю вывеску «Есть лекарства», они просто не могли остаться незамеченными.
— Жена у меня от стужи помирает, так ежели есть какое снадобье, чтоб тело согреть, не отсыплете маленько?
— Ох и повезло же вам, господин хороший! Вот, гляньте-ка, у нас имеется чудесный «Порошок родной матери» из лавки «Цурукамэдо». Как выпьет — озноб из рук и ног мигом рукой снимет!
— Да мне уж без разницы. Почём отдашь?
— Премного благодарны! Осати, милая, подай господину одну пачку.
Вот так, слово за слово, торговля у них шла весьма бойко.
Общение с покупателями взял на себя Гонпати, а выдачу товара — Осати; с таким стихийно сложившимся разделением труда дела у них сейчас шли в гору.
Почему Гонпати взялся помогать с продажей лекарств, объяснять, пожалуй, было излишне: для продолжения пути денег у него в кармане оставалось совсем уж кот наплакал. Вернее сказать, он сидел без гроша за душой — так будет куда точнее.
Бросить компанию Сё-тяна он не мог, поскольку мечтал вернуть свою «Книгу участка»… но чтобы тащиться следом за ними до самой столицы, волей-неволей требовались путевые деньги… В итоге, после долгих терзаний, он пришёл к единственному решению: отбросив всякий стыд и гордость, упасть в ноги богатенькому продувному 6-летнему сопляку.
Для Сё-тяна же, нащупавшего его главную болевую точку в виде «Книги участка», Гонпати оказался на редкость удобным работником.
Когда тот приполз с мольбами, мальчик поручил ему помогать с торговлей, пообещав взамен платить долю с выручки. Прижатый к стенке Гонпати с тоской поглядывал на плетёный короб с лекарствами, вся выручка от которых по праву должна была идти в его собственный карман, но возможности отказаться у него уже попросту не существовало.
Так и сложилась нынешняя картина у очага.
Осати же, однажды заполучив короб с лекарствами, расставаться с ним явно не собиралась ни под каким видом, а потому естественным образом взяла на себя выдачу товара. Сё-тян, правда, обмолвился, что раз уж «Книга участка» надёжно спрятана за пазухой у дяди Дзиро, то кое-какие мелочи можно доверить и бывшему владельцу, однако девочка твёрдо отрезала:
— Это Осати.
Похоже, право собственности уже полностью перешло к ней.
Впрочем, руководствовалась она вовсе не жаждой наживы, а скорее чувством долга — сознанием того, что это её собственная обязанность.
Тем временем на постоялый двор ввалилось ещё несколько путников.
Один из них, невысокий мужчина в дорожном платье, с виду похожий на чиновника, потирая покрасневшие от холода руки, протиснулся сквозь толпу к самому очагу. Должно быть, ехал он издалека — от пристроившегося аккурат рядом с Сё-тяном служивого пахнуло дорожной пылью и потом.
— В эдакую стужу никакого сладу нет… Ух, ну и холодрыга.
Говорил он на наречии, весьма близком к современному литературному языку, что в те времена встречалось нечасто. Возможно, родом он был из окрестностей Эдо, чей говор как раз и лёг в основу общего языка.
Сё-тян потеснился, освобождая побольше места, чтобы чиновник мог пододвинуться ближе к огню.
— Благодарю… Ох, какая благодать. Прямо к жизни возвращаюсь.
— …Господин чиновник, вы часом не из Эдо прибыли?
Сё-тян и сам маялся от скуки.
Он спросил просто так, без задней мысли, но мужчина в ответ долго и пристально разглядывал его искоса, а затем повернул к мальчику своё худощавое пригожее лицо и пожал плечами.
— Кто знает… Мне вот куда любопытнее, с чего это ты, малец, взял, будто я родом из Эдо?
Дело было ещё и в мягкой манере речи. Сё-тян хотел просто перекинуться парой пустяковых фраз, а потому безо всякой задней мысли выболтал то, что пришло в голову:
— …Да так, просто показалось. К тому же одёжка на вас самая что ни на есть чиновничья, а раз к здешним метелям вы не привыкши, стало быть, человек не местный… Вот я и подумал: коли едете по казённой надобности в такую даль, то, небось, служите правительству в Эдо.
— …
Пристально смотревший на него чиновник был молод.
На вид лет двадцати пяти, не больше. Раз уж его гоняют с поручениями в такую погоду, вряд ли он занимает какой-то больно важный пост — хотя кто его разберёт.
Так беспечно рассуждал про себя Сё-тян, как вдруг…
— Эй.
Сидевший рядом дядя Дзиро ущипнул его за спину, отчего мальчик невольно вздрогнул.
По взгляду дяди он сразу понял, что тот призывает его попридержать язык, но когда до Сё-тяна дошёл истинный смысл этого предупреждения, было уже поздно.
— Весьма проницательно. А ты смышлёный малец.
Разумеется, правительственный чиновник, путешествовавший в одиночку посреди суровой зимы, отправился в путь явно не ради праздного любования красотами.
И если на него было возложено тайное поручение, о котором ни в коем случае нельзя распространяться посторонним, то нетрудно догадаться, чем грозило вмешательство в подобные дела.
— И хондзин, и ваки-хондзин оказались под завязку забиты важными господами, прибывшими раньше меня. Я уж было приуныл от такого невезения… но, гляжу, мне попался занятный собеседник, так что всё даже к лучшему.
Пригвождённый к месту тяжёлым взглядом, Сё-тян не смел даже шевельнуться, чтобы дать дёру.
— К слову, раз уж я чиновник на службе правительства, может, поделишься, какие ещё мысли насчёт меня пришли тебе в голову? Уж больно хочется послушать ради науки на будущее.
— …Простите, мне бы по малой нужде сбегать.
Хвать!
Ой, его ладонь намертво прижала мою коленку. Не встать.
— Ну же, давай попробуем разгадать эту загадку.
— …
— Итак, допустим, я человек из Эдо. Куда и зачем, по-твоему, я держу путь?
Паломничество в Исэ? Или прогулка после поклонения в Дзэнкодзи?
Нет-нет, какая же это казённая служба.
Забраться по Накасэндо в такую глушь на окраине Гифу… Куда он может направляться? Раз движется на запад, значит, либо в Осаку, либо в Нагасаки…
Путешествует тайно — уж не правительственный ли он лазутчик, посланный пронюхать обстановку в каком-нибудь неблагонадёжном княжестве?
«Коли умрёшь — и тела никто не подберёт»… Кажется, так гласила заповедь тайных приставов. Хотя настоящий лазутчик наверняка бы переоделся, чтобы не привлекать внимания… Стало быть, если подумать о нынешних временах, остаётся только Нагасаки.
Пока Сё-тян бормотал всё это себе под нос, взгляд чиновника давил на него всё сильнее и беспощаднее.
И надо же было такому случиться, что обрывки этого тихого бормотания долетели до чутких ушей служивого — на этом везение мальчика закончилось.
— Ежели речь идёт о закупке ружей нового образца али пушек, то кроме острова Дэдзима в Нагасаки и вариантов-то нет… Но тогда выходит, что передо мной вполне может сидеть кто-то из великих людей конца сёгуната, да ну, быть того не может…
— Вот как.
Услышав это восклицание, Сё-тян поднял голову и увидел, что чиновник смотрит на него во все глаза.
Мальчик, разумеется, и не подозревал, что его слышат, и от ужаса у него разом похолодело внутри. Он торопливо зажал рот ладошками, но было уже поздно.
Близился закат сёгуната — время, когда всё громче звучали призывы к изгнанию варваров.
И то, что в далёкой от моря глубинке крохотный 6-летний ребёнок как ни в чём не бывало рассуждал о новом западном огнестрельном оружии, выглядело до крайности подозрительно.
С момента памятного прибытия чёрных кораблей прошёл всего 1 год, и сейчас в правительстве наверняка кипели жаркие споры о том, как противостоять незваным гостям.
А поскольку дело касалось ещё и самурайской чести, вся эта растерянность и переполох в верхах, вне всяких сомнений, тщательно скрывались от простого люда.
— А ты на удивление много знаешь… И где же ты нахватался подобных слухов?
— Э-э-э…
Под пристальным, пронзительным взглядом спокойного с виду чиновника у Сё-тяна по спине побежали мурашки.
Плохи дела. Не ровен час, он и впрямь нос к носу столкнулся с важной исторической фигурой. Кто вообще отправлялся в Нагасаки в это время? Кто бы это мог быть?
Спокойно, только спокойно.
Первым делом он незаметно перевёл дух и принялся лихорадочно придумывать оправдание.
Сказать, что вычитал в книге — худший вариант. Он сроду не слыхал, чтобы подобные книжки ходили в народе.
Свалить всё на какого-нибудь знающего человека — тоже верный путь загнать себя в угол. Стоит чиновнику спросить, кто именно это рассказал, как ответить будет нечего.
Выходит, путей к отступлению почти не осталось. Придётся пользоваться детскими привилегиями — наплести с три короба и пустить пыль в глаза!
— …В прошлом месяце в Овари краем уха услыхал какие-то толки. Простите великодушно, я, видать, просто решил поумничать не по годам.
— …Ты ведь сейчас подбирал слова, верно? …У меня на такие вещи особое чутьё.
Ух ты ж, включил своё дурацкое чутьё совсем некстати.
После этого чиновник принялся дотошно выспрашивать, что именно то были за слухи, но благодаря смекалке и подвешенному языку взрослого дядьки из прошлой жизни Сё-тян кое-как, с горем пополам, но всё же выдержал 10-минутный допрос, ужом изворачиваясь от прямых ответов.
Ай да я, молодец!
— …Ну да ладно, хватит с меня твоих небылиц… Впрочем, я уже понял, что ты весьма забавный малец, так что будь добр, скрась мне досуг, покуда метель не утихнет.
Ни черта не выдержал!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…