Глава 66. Продувной сопляк
Сё-тян прекрасно сознавал, что прикрываться сословной системой эпохи Эдо — приём довольно безжалостный, но раз уж перед ним были люди такого сорта, медлить и не пускать в ход фамильный козырь не стоило.
В те времена самурайское сословие, особенно низшие его слои, жестоко бедствовало, но даже подгнивший морской лещ остаётся морским лещом — величие главной опоры военного правления за ними всё ещё сохранялось. А главное, мечи, носить которые дозволялось только этому сословию, сами по себе служили орудием насилия, вполне достаточным, чтобы заставить простолюдинов помалкивать.
«…Хотя это мы тут куда больше смахиваем на якудза».
Сё-тян с высокой долей вероятности предполагал, что якудза послушно струсят и смирятся, но, разумеется, в какой-то мере допускал и то, что дело может пойти наперекосяк. Ему даже захотелось горько усмехнуться над самим собой за то, как отстранённо, словно речь шла о ком-то чужом, он подумал: «Будь что будет».
Как-никак, в свои 6 лет он уже вовсю барахтался в бурных волнах житейского моря. Поневоле обрастёшь кое-какой выдержкой.
— …Я понял, что вы хотите сказать. Однако, судя по вашему виду, вы отнюдь не бедствуете. Долг, нажитый в обход закона, — всё равно что пустое место.
От холодных, отрезающих слов Сё-тяна распластавшиеся ниц якудза переменились в лице.
Этаким макаром у них всё задарма уведут! Покосившись на двоих охранников, застывших за спиной Сё-тяна, якудза всё же приподнялись на коленях, готовясь дать отпор. Вслед за ними посуровели лица и у их дружков в лавке.
«…Главное правило — сперва надавить, а потом отпустить».
Сё-тян прищурился, пропуская мимо помутневшие от злости взгляды якудза. От внутреннего волнения сердце колотилось как бешеное.
Отчаявшиеся якудза страшны в любую эпоху — что тогда, что сейчас. По звуку за спиной он понял, что его опекуны чуть приобнажили клинки. Одно неверное движение — и вспыхнет свалка.
— …Разумеется, творить произвол и забирать поклажу просто так я не намерен. …Как вам такое?.. Вообще-то не мне бы за это платить, но на сей раз ничего не поделаешь.
Сё-тян ухватил припасённые в рукаве деньги.
На протянутой ладони лежали 3 почерневшие от долгого хождения серебряные монеты в 1 бу.
— Тут 3 бу серебром. Этого вам небось хватит.
В 1 рё — 4 бу. Торг начался со скидки в 25%!
Пыл якудза слегка поугас, и они принялись пристально разглядывать монеты на ладони Сё-тяна. На современные деньги это выходило около 40 тысяч иен.
На карманные расходы вполне сойдёт. Для мелких сошек, вечно сидящих без гроша на гулянки, сумма должна быть весьма приличной.
Однако те, видать, остались недовольны, что изначальный долг в 1 рё самовольно урезали, и снова уставились на Сё-тяна так, словно хотели что-то возразить.
— Господа самураи, хоть дело и игорное, а долг есть долг. Разве не по совести будет вернуть занятые деньги сполна?
— встрял было сбоку Китакатая Кахэй, но Сё-тян его оборвал:
— Будь то долг под надлежащую расписку — тогда да. Однако в данном случае это не более чем пустой устный уговор. Да и можете ли вы вообще представить твёрдые доказательства, что долг и впрямь составлял 1 рё? Китакатая, если ты берёшься ручаться за них, точно какой-нибудь стряпчий по тяжбам, то учти: вскройся потом обман — отвечать за это придётся где положено, с полным дознанием.
— Нет, что вы, какой там стряпчий… Я вовсе не то имел в виду.
— Тогда придержи язык и просто смотри со стороны.
Осадив хозяина резкой отповедью и заставив его замолчать, Сё-тян снова повернулся к якудза.
— Три бу серебром вас не устраивают?..
— ………
Молчание красноречиво выдавало их недовольство.
Мысленно Сё-тян повернул ручку конфорки на средний огонь.
— Вам бы лучше усвоить, что чрезмерная жадность до добра не доводит. Ударим по рукам сейчас — получите 2 бу серебром.
— …А?
— глупо выдохнули якудза.
Сё-тян убрал с ладони 1 серебряную монету в 1 бу.
— С чего это меньше стало?!
— Этот долг вам с самого начала ни гроша не стоил. И 2 бу с вас за глаза хватит.
— Д-да где ж видана такая дурость?! Мы тут торгуемся, с чего сумма-то тает?! Ладно, поняли мы! Согласны на 3 бу серебром!
— Вы о чём вообще? Теперь цена — 2 бу серебром. Условие с 3 бу уже в прошлом.
— Да это ж чистый грабёж!
— Ну и сопляк!
— Не решитесь живо — уберу ещё 1 монету.
— Стой! Да погоди ты!
Стоило ему сделать вид, что он берёт пальцами ещё 1 монету, как якудза сдались.
Сделка состоялась. Скидка в полцены, спасибо за труды.
Наблюдавший за этой сценой хозяин сбоку тихонько прыснул. А миг спустя этот смешок перерос в неудержимый приступ хохота — он аж за живот схватился.
— Хы-хы, ну и силён же молодой господин!
Отчего-то катающийся со смеху хозяин проникся к нему симпатией.
Вдоволь насмеявшись, хозяин приосанился и спросил его имя. По привычке современного человека Сё-тян чуть было машинально не назвался чужим именем, но тут же передумал: в эту эпоху злодеяний с использованием чужого имени не так уж много, — и решил представиться честно.
Впрочем, назовись он Хаяси — известности у провинциального владетельного хатамото, стоит чуть отъехать от родных земель, кот наплакал. И точно: хозяин, похоже, понятия не имел, что это за «семья Хаяси» такая.
Зато имя «Хаяси Сёта» он, видать, крепко-накрепко вбил себе в голову.
Он даже пригласил их разделить трапезу, но тут уж дядя Дзиро мягко отказался.
— Случись какая беда — в любое время обращайтесь. От одной мысли о вашей смелости и подвешенном языке уже оторопь берёт, что дальше будет, но вы уж точно свершите великие дела и станете большим человеком. Не забывайте имя Китакатая!
Стоило поговорить начистоту, как хозяин оказался весьма понятливым малым.
Кстати говоря, ведь и Такасуги Синсаку из Тёсю, когда над его головой сгустились тучи, одно время прятался под крылом у главаря якудза. Как знать, быть может, это знакомство окажется куда ценнее добытого короба со снадобьями.
Полученный короб тут же навьючили на дожидавшуюся у входа Осати, и та, хоть поклажа и была слегка великовата, взвалила её на спину без малейшего труда. Силища у Осати и впрямь была нешуточная. То ли её позабавило тащить на спине такую диковинную ношу, то ли ещё что, но она принялась расхаживать взад-вперёд, хвастаясь ею перед прохожими.
Делая вид, что не замечает взглядов обоих опекунов, которые смотрели на него сверху вниз так, словно им не терпелось многое высказать по поводу только что случившегося, Сё-тян с триумфальным видом зашагал к постоялому двору, где они остановились, однако…
По пути от лавки Китакатая к постоялому двору их компания незаметно пополнилась ещё одним человеком.
— Эм-м…
Кто это такой, было ясно сразу.
Бывший владелец этого самого короба с лекарствами — глупый торговец, пустивший свою жизнь под откос из-за азартных игр.
По всей видимости, он тайком караулил удобный случай снаружи лавки Китакатая, а когда Сё-тян со спутниками после переговоров вышли с коробом в руках, подбежал к ним с влажными от слёз глазами, приговаривая: «Уж так виноват перед вами, право слово, так виноват!»
— на местном наречии это означало «спасибо». Однако реакция Сё-тяна свелась к простому: «А, ты ещё здесь».
Он ведь вёл эти переговоры вовсе не ради торговца, а потому лишь приветливо улыбнулся безмолвно требовавшему вернуть поклажу бедолаге и собрался было идти дальше.
Ну да торговец, у которого в каком-то смысле на кону стояла вся жизнь, так просто отступать, разумеется, не собирался.
— Не вернёте — мне ж совсем крышка! Христом богом молю, отдайте обратно!
Дядя Дзиро, которого Сё-тян уже успел посвятить в планы насчёт торговли раздобытыми лекарствами, всем своим видом показывал, что, переступи собеседник черту, он не преминет применить силу, а отец Сабуро лишь с любопытством поглядывал на стоявшего в заведомо слабой позиции просителя и даже близко к нему не подходил.
Несшая поклажу Осати, должно быть, почуяв намерение торговца при первой же оплошности вырвать короб обратно, быстрым шагом ушла далеко вперёд. Когда человек выживает в суровых условиях, чутьё у него обостряется. Молодчина, Осати.
Когда же торговец под видом их спутника попытался проскочить следом прямо внутрь постоялого двора, железный кулак дяди Дзиро наконец со свистом рассёк воздух. Однако торговец с неожиданной проворностью увернулся от удара и как из-под земли вырос перед Сё-тяном, в котором уже успел распознать главного в их компании.
— Молодой господин, не вернёте — беда мне будет.
На миг Сё-тян ощутил что-то сродни жажде крови и осёкся. В этом торговце лекарствами чудилось нечто непонятное и тёмное, но Сё-тян своими глазами видел жалкую картину того, как этот олух продулся в кости и лишился товара. А потому он сразу раскусил его — «тип, конечно, мутный, но полёт невысокий»
— и мигом взял себя в руки.
— Отдайте обратно.
— 5 рё, — сказал Сё-тян.
— Выложишь 5 рё до последней монетки — верну.
— …Ты, верно, хотел сказать 2 бу серебром, — возразил торговец, который, видать, внимательно слушал, как шёл торг в лавке.
— А это уже торговля.
Сё-тян и бровью не повёл. Ещё бы — этот 6-летний малец сумел содрать 100 рё с крупной лавки в Овари.
— Д-да мыслимое ли это дело?!
— К закупочной цене прибавляется наценка. Раз ты сам человек торговый, то уж такие-то прописные истины должен понимать, верно?
— Наценка… Ну и продувной же ты сопляк!
Сё-тян лучезарно и приветливо улыбнулся, бросив напоследок добивающую фразу:
— А с голодранцами мне толковать не о чем.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…