Глава 3. Берет
Мердон был рад выбраться из-под дождей, терзавших окрестности Седры, но куда больше он обрадовался, когда два дня спустя они наконец добрались до Берета. Быстрокоготь разделяла его облегчение оттого, что дорога осталась позади. Сам факт ухода из Седры ещё не означал, что опасность миновала, а тракт отнюдь не гарантировал безопасности. Другое дело — большой город. Особенно тот, который Мердон знал как свои пять пальцев. Здесь их не сцапает продажная стража: большинство стражников Берета знали его в лицо и понимали, что все дела с ним нужно решать через гильдию. К тому же тут на них не устроят засаду разбойники или возможные преследователи из Седры, как это могло случиться по пути сюда. Наконец-то можно было перевести дух.
Берет был местом совершенно иного толка. Казалось бы, в городе на самой окраине королевства должно царить беззаконие, однако он процветал как центр торговли. Ближайшая горная гряда надёжно защищала границы, а удалённость от Седры и морей делала здешний климат более сухим. Единственным беспокойным местом оставался лесной массив на стороне, противоположной Седре и её непролазным топям. Впрочем, он редко доставлял кому-то хлопоты; через него проходил королевский тракт, и лес обычно служил скорее приятной отдушиной после унылых равнин, тянувшихся вдоль остальной границы королевства. Жители Берета находились далеко от столицы государства и имели собственное мнение насчёт таких вещей, как кобольды и расправа над преступниками. Этот город вполне можно было назвать будущей столицей.
— Разве у рыцаря не должно быть коня?
— спросила Быстрокоготь, когда они проходили через городские ворота. У кобольда не укладывалось в голове, как можно таскать на себе столько железа без лошади.
— Если у тебя завалялось золото, я с радостью его куплю, — ответил Мердон с неприкрытой усталостью в голосе. Но, заметив блеск в её глазах, тут же поспешно добавил: — Забудь.
Меньше всего ему хотелось, чтобы она угнала ему лошадь или украла деньги на её покупку. Он бы ещё позволил ей выплатить долг честным путём, но идти на преступление не даст. От этого он лишь вляпается в неприятности похлеще прежних.
Распрощавшись со своей затеей, Быстрокоготь вздохнула и принялась разглядывать город. По размерам он почти не уступал крупным городам и располагался в весьма удачном для торговли месте. Она сразу приметила, что отсюда во все стороны расходились дороги, а такое встречалось лишь в больших купеческих центрах. Крепкая стена вокруг городских окраин с воротами и стражей, досматривающей каждого путника, лишь дополнила эту картину в её голове. К тому же кругом царила чистота — пусть и не такая идеальная, как в столице королевства, но за порядком тут явно следили. Ещё одна черта, свойственная только крупным торговым городам. В общем и целом место было славное, а все признаки того, что через город постоянно тянутся купцы, делали его совсем уж притягательным для неё. Вот только взгляды хьюмов всё портили. Проходя мимо одной компании за другой, она хмурилась: вечно им надо воротить от кого-то нос. Впрочем, дальше косых взглядов дело не шло. Никто не спешил доставать цепи и не спрашивал у Мердона, сколько она стоит. Мелочь, а меняла абсолютно всё.
Мердона же толпа вокруг ничуть не волновала, и он даже не замечал взглядов, бросаемых на его спутницу. У него была цель. Контракт с гильдией обещал горсть звонкой монеты и позволял уладить недоразумения со стражей — если, конечно, кто-то из Седры вообще сумел добраться до Берета раньше них. Сейчас от него требовалось лишь доставить статуэтку в контору и забрать плату. В отличие от Седры, улицы Берета были вымощены каменными плитами, и идти по ним после долгого пути было одно удовольствие. По гладкой, ровной мостовой шагалось легко, даже когда они протискивались через шумную рыночную площадь.
Крики торговцев, зазывающих покупателей, донеслись до них ещё до того, как они завернули за угол, и при виде открывшейся картины глаза синего кобольда расширились. Рынки были настоящим раем для карманников. Тут можно стащить оставленный без присмотра товар с прилавка или устроить переполох, чтобы этот самый товар остался без присмотра — словом, она могла бы запастись всем необходимым. Быстрокоготь не отставала от рыцаря, но её цепкий взгляд подмечал каждую мелочь на этом рынке под открытым небом. У фруктовой лавки запасы хранились в ящиках внизу, прикрытые лишь пёстрой тканью, натянутой на деревянный каркас — с её ростом можно было бы незаметно запустить туда лапу. В том, что ты едва достаёшь обычному хьюму до пояса, порой имелись свои плюсы. Радовало и то, что ни у одной из лавок поблизости не виднелось сундуков с замками. Торговцы либо относили выручку домой и прятали там, либо, по крайней мере днём, держали нажитое в кошелях на поясе.
Однако кое-что она смекнула довольно быстро. Подавляющее большинство здесь составляли хьюмы. Быстрокоготь заметила представителей ещё пары рас: гномов, торговавших железными поделками — скорее приезжих, чем местных, — и ликанов, обзаведшихся более основательными лавками, но во всей рыночной толчее она насчитала их всего троих. А самое главное — ни единого кобольда. Более того, на глаза ей не попалось даже ни одного драконида. Не то чтобы в городе такого размера непременно должен был объявиться кто-то столь высокого полёта. Но это значило, что попадись она на мелкой краже хоть раз — и из города придётся бежать. Сделать это проще простого, вот только тогда её долг перед рыцарем останется неоплаченным.
От этой мысли настроение Быстрокоготь снова испортилось. Упускать столь богатую поживу не хотелось, но ещё меньше ей нравилось оставаться в долгу перед каким-то хьюмом. Боги ведают, когда ему взбредёт в голову заявиться и потребовать ответную услугу. Куда лучше самой подгадать момент, предложить ту помощь, какую она сочтёт нужной, и на этом всё. Так положение полностью оставалось под её контролем, а кобольд любила держать всё в своих лапах. В воровском деле контроль чаще всего означал разницу между жизнью и смертью. Издержки ремесла, так сказать. Чем меньше влияешь на обстоятельства, тем сложнее и непредсказуемее всё оборачивается, а вот хороший расчёт всегда упрощает жизнь.
Вдвоём они подошли к довольно внушительному зданию в паре улиц от рынка. Отголоски базарного шума всё ещё долетали сюда, но звучали уже совсем глухо. Вывеска на двухэтажном доме гласила: «Гильдия Возвращателей». Быстрокоготь знала об этой гильдии — по сути, они были полной противоположностью ворам. Эти люди разыскивали украденные или пропавшие вещи и за плату возвращали их владельцам. Сама она всегда считала, что проще сбыть краденое — так в кошеле оседает куда больше монет, — но раз уж рыцарь состоял здесь, она готова была смириться с убытками. В конце концов, пополнять требовалось не её казну.
Мердон толкнул дверь гильдии и со вздохом стащил шлем. От дневного зноя по голове градом катил пот, но он не рисковал открывать лицо, пока не убедился, что находится в полной безопасности. А внутри гильдии ему точно ничего не грозило. Ни один продажный стражник из Седры не посмеет всадить ему нож в спину на глазах у честных работников и товарищей по оружию, а если и попытается, то живым из здания не уйдёт. Стража Берета тоже предпочитала не лезть во внутренние дела гильдии, так что Мердон мог чувствовать себя как за каменной стеной, пока не перейдёт дорогу своему же начальству.
Судя по всему, место произвело на Быстрокоготь некоторое впечатление. Для двух этажей здание было весьма просторным. На первом располагались конторы, а на втором — комнаты для работавших на гильдию путников, оказавшихся вдали от дома. Прямо напротив входа высилась стойка, доходившая Мердону до груди, за которой сидела приёмщица, а в дальнем левом углу комнаты виднелся добротный камин на случай холодов. У двери стояли стулья — привычное место ожидания почти в любой гильдии, — а на стенах висели точно такие же знамёна, как и снаружи, дабы каждый понимал, куда попал. Спокойное синее полотнище с изображением протянутой руки, словно предлагающей помощь. В глубине первого этажа наверняка трудились и другие люди, но от стойки их видно не было.
Приёмщица, простенькая на вид девушка с длинными золотистыми волосами, улыбнулась закованному в латы воину.
— Мердон, как прошла охота?
— спросила она высоким и нежным голоском, какого и ждёшь от деревенской простушки.
— Неплохо, — ответил он, доставая из мешка статуэтку.
— Нашёл её в Седре, у одного работорговца-полурослика. Жрец описывал коротышку-вора, так что я решил, что вышел на того, кто нужен. Вот только расставаться с ней он не пожелал.
Девушка нахмурилась.
— Мы уже наслышаны, — строго произнесла приёмщица.
— Да что там, полагаю, весь город уже гудит. Два трупа, целая партия освобождённых рабов-кобольдов и рыцарь, преспокойно уходящий с места бойни.
Мердон нервно кашлянул.
— Ну да, я рассудил, что будет не слишком человечно бросать зверушек запертыми в клетках после того, как их надсмотрщики пали от моего меча.
— И почему же они пали?
— Я выдумал историю о пропавшем рабе, — принялся объяснять Мердон.
— Когда мы зашли в его контору, я опознал статуэтку и припёр полурослика к стенке. Он бросил что-то вроде «что упало, то пропало» и пригрозил мне ножом. Я предупредил, что это неразумно, а его дружок выхватил меч. Что мне оставалось, кроме как защищаться?
Пока он рассказывал, пальцы златовласой девушки быстро выстукивали дробь по столешнице.
— А затем ты забрал их ключи, выпустил кобольдов, прихватил одного себе и вернулся сюда?
— Быстрокоготь не рабыня грязного хьюма!
— выкрикнула упомянутая кобольд, ухватившись за край стойки и подтянувшись, чтобы заглянуть женщине прямо в лицо.
Мердон тоже поспешил возразить:
— Я бы в жизни не взял раба, даже кобольда. Эта пройдоха увязалась за мной с тех самых пор, как я её выпустил. Твердит, что за ней должок.
Опешив от их напора, девушка откинулась на спинку стула и примирительно подняла руки.
— Ладно, ладно! Я передам нашим людям, чтобы они всё уладили, — сказала она и потянулась под стойку. Вытащив пригоршню монет, она отсчитала несколько штук и выложила их на стол. 5 серебряных и 15 медных монет. Все они тут же перекочевали в кошель Мердона.
— Спасибо, — с неподдельной благодарностью в голосе произнёс он.
Быстрокоготь фыркнула и спрыгнула обратно на пол. Задрав голову к Мердону, она заявила:
— Эта статуэтка стоит в пять раз дороже.
Мердон поспешно развернулся и на прощание махнул рукой приёмщице.
— Завтра зайду за новым контрактом, Кэт.
Схватив Быстрокоготь за плечо, он торопливо выпроводил её за дверь.
Кобольд возмущённо засопела и, даже когда он её отпустил, демонстративно хлестнула его хвостом по поножу.
— Не делай так, — потребовала она.
— А ты не вздумай сболтнуть в гильдии, что сама же и стащила вещь, которую мы только что сдали, — прошипел он в ответ.
Быстрокоготь удивлённо моргнула.
— Откуда ты знаешь, что это была Быстрокоготь?
— С какой стати работорговцу тащиться за три лиги от города и красть статуэтку из монастыря, когда он зарабатывает на жизнь продажей кобольдов?
— Догадаться было нетрудно.
Она на миг задумалась, а затем кивнула. Он намеренно солгал своей гильдии, чтобы выгородить её.
— Быстрокоготь пока утаит своё ремесло. Но взамен она требует нормальной еды и доброго эля.
На словах это звучало как требование, но на деле она просто торговалась.
Мердон вздохнул — торговаться он не любил.
— Ладно, тут неподалёку есть таверна, — сдался он.
Он повёл её вверх по улице, всё дальше и дальше от рынка. Прохожих вокруг заметно поубавилось, когда они вышли к старому деревянному строению. На вывеске виднелась оскаленная волчья пасть, а вокруг неё — выцветшая от времени надпись: «Воющий волк». Внутри несло немытыми телами — искатели приключений заглядывали сюда расслабиться после многодневных странствий — и жареным мясом. Учуяв второй запах, Быстрокоготь тут же оживилась и облизнулась. Она забралась на табурет у стойки — достаточно высокий даже для полуросликов — и принялась нетерпеливо ждать. Вся прочая мебель в заведении явно знавала лучшие времена. Столы были намертво прибиты гвоздями к полу, стулья сколочены из обрезков досок — видать, из обломков старой рухляди, пущенной в ход по второму кругу, — а стены почти не имели украшений. Обстановка была спартанской, рассчитанной лишь на то, чтобы напоить да накормить, не более. В нынешнем Берете эта таверна держалась на плаву лишь потому, что была одним из старейших питейных заведений города.
Мердон сел рядом с кобольдом, подозвал трактирщика — ликана с тёмно-синей шерстью — и сказал:
— Кружку эля, два куска той ветчины, которой тут так пахнет, и кружку воды.
Быстрокоготь озадаченно покосилась на человека.
— Воды?
— Я не пью, — коротко отрезал он.
Ликан фыркнул и скрылся в подсобке. С их волчьим нравом из них редко выходили толковые трактирщики, поэтому Быстрокоготь немало удивилась, увидев одного из них за стойкой. Впрочем, удивление прошло, едва им принесли заказ. К ветчине, на её взгляд, придраться было трудно — это мясо само по себе жирное. А вот веточки, плавающие в её эле, ни в какие ворота не лезли. Взгляд Мердона, впрочем, говорил о другом: ему не понравились ни лишний кусок сала на мясе, ни щепка в кружке кобольда.
— Тридцать медяков, — буркнул ликан, выдерживая его тяжёлый взгляд.
Мердон уже открыл рот, чтобы возмутиться, но их безмолвный поединок прервал стук пустой кружки о стойку. Быстрокоготь осушила свой эль до дна, наплевав на щепку.
— Ещё эля, — бросила она трактирщику, ответив на его взгляд самоуверенной ухмылкой.
Человек-волк глухо зарычал и снова ушёл в подсобку. Вернулся он с кружкой, полной всякой дряни со дна бочки — с осадком и мусором, налетевшим туда за то время, что она простояла открытой. Скорее всего, он нацедил ей пойла из бочонка, который не сумел бы сбыть даже в стельку пьяному искателю приключений. Однако кобольд снова залпом осушила кружку и потребовала:
— Ещё.
Когда ликан ушёл, Мердон шепнул ей:
— До какого же состояния ты собираешься напиться?
Она пожала плечами.
— Пока Быстрокоготь не получит кружку хорошего эля.
В итоге Мердону пришлось заплатить ещё за три кружки, прежде чем ликан был вынужден налить ей из свежего бочонка. В общей сложности это обошлось рыцарю в 1 серебряный и 10 медяков. Сущий грабёж, но всё же мелкая кобольд сумела его впечатлить. Она не отступила, не стала угрожать ликану, а просто молча проглотила всё, что он пытался ей подсунуть. Под конец, когда они брели по улице к постоялому двору, она едва держалась на ногах, и половину пути Мердону пришлось придерживать её, чтобы не упала, но он всё равно оставался под впечатлением.
Постоялый двор содержался в порядке и выглядел куда приветливее таверны — здание было новее и сложено из камня, а не из грубых брёвен. Хотя выражение лица хозяина при виде Быстрокоготь радушия отнюдь не излучало. Мердон пресёк назревающую сцену на корню. Шагнув вперёд, он достал оставшиеся серебряные монеты и выложил их прямо перед глазами содержателя постоялого двора, давая тому оценить выгоду от сделки.
— Три серебряных, если сумеешь с улыбкой проводить нас до комнаты, и ещё раз улыбнёшься завтра, когда мы будем съезжать.
Предложение было щедрым, и отказаться от него хозяин не смог.
— Разумеется, господин. Прошу вас и вашу… спутницу следовать за мной, — произнёс пожилой мужчина, выходя из-за стойки и ведя их на второй этаж здания — вполне привычной высоты для новых заведений Берета. Отперев тяжёлую деревянную дверь, он жестом пригласил их внутрь, после чего прикрыл её за собой и удалился.
Комната оказалась славной: две кровати с уютными одеялами, ночной горшок и большая лохань для стирки. Мердон подозревал, что где-то внизу топили печь, поскольку в помещении стояло приятное тепло. Он без труда стащил с себя доспехи и с тяжёлым вздохом повалился на кровать. Напротив него Быстрокоготь тоже стягивала с себя одежду. Заинтригованный шорохом, Мердон поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть синего кобольда совершенно нагой и слегка покачивающейся на ногах.
Он тут же пожалел, что посмотрел, поскольку взгляд невольно зацепился за её грудь. У ящериц не бывает груди, она есть только у людей. Достаточно странно уже то, что ею обладали дракониды, но кобольды? Не говоря уже об изгибах её тела…
— Хьюму нравится то, что он видит?
— пьяно пококетничала с ним Быстрокоготь.
Мердон отвёл взгляд и покачал головой.
— Ничуть. Просто… стало любопытно, зачем кобольдам грудь.
Кобольд рассмеялась.
— Нам подавал эль человек-волк, а хьюма удивляет грудь.
Она была права. Отговорка вышла глупой. К счастью, Быстрокоготь не стала развивать эту тему. Пока он лежал на спине, уставившись в потолок, комнату наполнил плеск воды. Точнее говоря, звук наполняемой огромной бадьи. Мердон не хотел смотреть — и не смотрел. Вместо этого он перевернулся на бок и демонстративно уставился в окно. Ночами в Берете всегда было тихо и мирно. Фонари тускло освещали улицы, в небе во всей красе сияли луна и звёзды. Для такого человека, как он, наступала пора полной безмятежности. Так продолжалось, пока за спиной снова не плеснула вода, а следом по полу не зацокали когти Быстрокоготь.
— Мойся, — коротко велела ему она.
— Зачем?
— спросил Мердон, не оборачиваясь. Конечно, с дороги он покрылся грязью, но ведь так ходили все.
— Быстрокоготь чует твой запах, а значит, учуют и другие. Нам и без того непросто заметать следы из-за твоих лат, чтобы ещё и вонь за собой таскать, — ровно пояснила она.
Мердон вздохнул и сел. Он принялся стягивать одежду, стараясь соблюдать приличия, пока шёл к наполненной Быстрокоготь бадье, и при этом упорно отводил от неё взгляд. Только подойдя вплотную, он снял исподнее и торопливо залез в воду. Она оказалась едва тёплой, а чтобы прикрыть наготу, ему пришлось сесть, поджав ноги. Мыться в таком положении было страшно неудобно, да и повернуться толком не выходило.
И тут краем глаза он кое-что заметил. Быстрокоготь отнесла его грязные вещи к небольшому корытцу и принялась их стирать. Хмель ещё не выветрился из её головы, отчего хвост то и дело качался из стороны в сторону, помогая удерживать равновесие. Движения были размеренными, завораживающими, а влажная чешуя кобольда, поблёскивающая в свете свечи, лишь усиливала наваждение. Мердон ничего не мог с собой поделать. Он смотрел, как она подошла к натянутой в комнате верёвке и развесила сушиться и его, и свою одежду. Затем она со сладким зевком потянулась, отчего по всему её телу пробежала лёгкая дрожь. В крутых изгибах её бёдер и самой походке сквозила неоспоримая женственность — в конце концов, Мердон был уже не мальчишкой. Вот только человеку не пристало думать о кобольде в таком ключе! После этого она направилась к своей кровати, похоже, даже не замечая прикованного к ней взгляда.
Лишь когда она скрылась из виду, Мердон осознал, что беззастенчиво пялился на неё, и почувствовал, как на это отозвалось его собственное тело. Сейчас он был несказанно рад тому, что сидит в бадье с уже остывшей водой. Просидев в купели куда дольше необходимого, он наконец перебрался в свою постель, с облегчением отметив, что Быстрокоготь укрылась с головой. Мердон тоже натянул на себя одеяло и на всякий случай подоткнул края под бока. Закрыв глаза, он изо всех сил старался не думать о кобольде, похрапывающей на соседней койке. Не думать о её небольшой упругой груди, округлом заде, изгибах бёдер…
— О боги, — пробормотал Мердон себе под нос. Долго такое партнёрство точно не протянет.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…