Глава 12. Скромное начало
Красная разжала когти и сотворила на ладонях пару огненных шаров. С шипением и треском пламя сорвалось с её рук, устремившись к гоблину, который пытался прорваться к кромке леса неподалёку от места их первой стоянки. Пронзительно взвизгнув от боли, зелёная тварь кубарем покатилась по земле, а её кожаная броня вспыхнула. Этого времени Быстрокоготь хватило с лихвой: она натянула тетиву, и стальной наконечник стрелы мелькнул в воздухе, поразив гоблина точно под мышку — удар оказался смертельным. Довольно ухмыльнувшись собственному выстрелу, она перевела взгляд на Мердона. Тот отлично справлялся со своей частью схватки, а магия его щита сбивала гоблинов с толку. При каждом замахе их дубинки сами собой притягивались к щиту, и каждый глухой удар заново пробуждал чары. Пока враги тщетно пытались достать рыцаря, он деловито пробивал их доспехи остриём клинка. Его меч был остёр как никогда, а здешние гоблины уступали в выучке тем, что сидели в пещере.
Схватка закончилась довольно быстро, если учесть, сколько противников пришлось на троих бойцов. Когда всё стихло, подошёл Небоглаз и принялся залечивать синяки да мелкие порезы — единственные раны, что им достались. Основная бойня развернулась вокруг Мердона. Землю у его ног усеивали маленькие зелёные тела, из точных ран на груди и в боках сочилась кровь. Одних только убитых им насчитывалось никак не меньше дюжины, а ещё с полдюжины валялись по всему полю, сражённые кинжалом, стрелой или огнём. Окружённый этой резнёй целитель слегка позеленел, но он, в отличие от остальных, и не был бойцом. Убедившись, что спутники исцелены, он извинился и поспешил уйти за холм, подальше от трупов.
Сарел, закинув лук за плечо, принялась срезать гоблинские уши. Мердон заглянул в контракт, а затем посмотрел на то, чем занималась синяя кобольдиха. Доказательством убийства служило правое ухо, но она срезала оба. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что она задумала. Вздохнув, человек подошёл и похлопал её по плечу.
— Только правые уши, Быстрокоготь, — твёрдо сказал он.
— Но ведь кто-нибудь другой может принять и левые, — ответила она, прикинувшись непонимающей.
На самом деле существовало ведомство, скупавшее гоблинские уши за монеты. Да и вообще уши любых чудовищ — так власти сдерживали их численность вокруг поселений. Однако там крайне не одобряли попытки сдать левые уши, если за правые уже было уплачено по контракту.
Мердон покачал головой:
— Это неправильно, и ты сама это знаешь.
Сарел проворчала что-то под нос, но левые уши бросила и сосредоточилась исключительно на правых. Спорить с моральными принципами этого человека было бессмысленно. По контракту всё равно платили неплохо, просто Сарел любила при случае обвести людей вокруг пальца. Она вернулась к сбору трофеев, пока остальные справлялись с напряжением после боя кто как мог.
Быстрокоготь уже успела заметить, что её веракт всякий раз проверял снаряжение, хотя прекрасно знал, что меч после боя неизменно требовал заточки, а новому щиту любые удары были нипочём. Небоглаз же принимался хлопотать над ними, едва они возвращались к нему на обочину дороги — сам он слишком боялся приближаться к подобным схваткам без крайней нужды. А Красная сперва задумчиво оглядывала поле брани и лишь потом направлялась к Небоглазу. Она не привыкла ни к таким боям, ни к тому, насколько грозной силой могла быть её магия. То, как гоблины горели и визжали, даже у Сарел вызывало мороз по коже. Оставалось лишь гадать, каково сейчас было красночешуйчатой волшебнице.
Покончив с гоблинами и собрав уши, отряд двинулся к ближайшему городку. За помощью к ним обратились жители общины под названием Терис. Гильдия обычно не бралась за зачистки, но тут сложились особые обстоятельства: Мердону нужны были деньги на дорогу, а у городка не хватало монет, чтобы нанять привычные гильдии истребителей. Всё сошлось как нельзя лучше, ведь Терис лежал всего в нескольких днях пути от Берета вдоль государственной границы. Можно было заглянуть туда за наградой, переночевать в нормальной постели, а затем двинуться вглубь страны.
Башня ведьмы стояла на дальнем краю Аванта, у стыка границ с двумя другими государствами — почти на противоположном конце страны от Берета. Кратчайший путь к башне вёл напрямик через весь Авант, но Мердон предпочёл более извилистый маршрут. Им предстояло сделать больше дюжины остановок, в том числе и в самой столице, петляя из стороны в сторону, чтобы запутать следы. Такой поход требовал немалых средств, и Кэт снабдила их контрактами с лихвой.
Контракт был выполнен, все сборы закончены, и Мердон, вытерев клинок, махнул Сарел, подзывая её за собой. Они вернулись к дороге, где их ждали погружённые в свои мысли Красная и Небоглаз. Рыцарь ничего другого и не ожидал: ни тот ни другая не были закалены в боях так, как он и Быстрокоготь. Увы, лучшее, что он мог сейчас для них сделать, — это не давать им сидеть на месте. Если не зацикливаться на прошедшей схватке, со временем станет легче. Вздохнув, он поторопил спутников, закинул за плечи мешок и зашагал к городу. Впереди был ещё целый день пути, а время уже перевалило за полдень.
На далёком восточном горизонте Красная заметила очертания столицы. Город-замок возвышался в самом сердце страны на огромном плато, что делало его почти неприступным для штурма. Поговаривали, будто эту твердыню подняла из-под земли сама богиня. Как бы то ни было, столицу Аванта было видно из любой точки государства. Над замком вздымались шпили, а на них под не утихавшим на такой высоте ветром полоскались знамёна — вечное напоминание о том, кто правил землями, по которым они шли. Для Быстрокоготь же это было напоминанием об угнетении её народа, и она при всяком удобном случае старалась не обращать на него внимания.
Старалась так усердно, что даже охотно отвечала на расспросы Мердона о кобольдах. Человек заметил, что троица его попутчиков различалась не только полом и цветом чешуи, но и рогами. Ему стало любопытно, был ли какой-то особый культурный смысл в том, что у Небоглаза рогов не имелось вовсе, у Красной их было два — довольно крупных и загнутых назад, — а у самой Сарел на макушке выстроились два ряда по три рожка в каждом. Кобольдиха заверила его, что всё дело исключительно в наследственности. Одни кобольды рождаются безрогими, а у других вырастает лишь пара больших рогов — кое-кто даже считает таких ближе к их драконьей родне. Впрочем, остальной мир одинаково дурно обходился со всеми кобольдами без разбора, так что делить им между собой было нечего.
Вечером, когда они разбивали лагерь, Мердон размышлял об услышанном. Вопреки всем невзгодам, выпавшим на долю кобольдов, они были сплочённее любого другого известного ему народа. Точнее, именно из-за этих невзгод. Рабство должно было сломить их, стать вечным источником страха, но кобольды обрели в этой беде единство. У них не было ни государственных границ, ни междоусобных войн — они попросту не могли себе такого позволить. Чем больше он об этом думал, тем больше проникался к ним уважением. Кто-то должен был вступиться за угнетённых кобольдов и изменить их участь, и, быть может, этим кем-то предстояло стать ему. Он ещё не знал, как и с чего начать, но первый шаг кто-то обязан был сделать. И расправа над ведьмой, смотревшей на кобольдов как на диковинные трофеи, казалась весьма неплохим началом. Укрепившись в своём намерении, Мердон поудобнее устроился на спальном мешке. Первую стражу вызвался нести Небоглаз: в бою он не участвовал, так что сил у него оставалось предостаточно.
Небо потемнело, костёр едва тлел, и Небоглаз зорко нёс вахту. Мердон провалился в сон быстрее всех, судя по его ровному дыханию. Рядом с ним улеглась Быстрокоготь — синяя кобольдиха задремала почти так же быстро, как и её веракт. А вот Красной, как заметил жрец, спалось куда хуже. Её лапы то и дело вздрагивали, сбивая подстилку, а из горла вырывалось тихое поскуливание. Кошмар, а может, и ночной ужас — Небоглазу не хватало опыта, чтобы отличить одно от другого. Встревожившись, он подвинулся ближе к Красной и осмотрел её. По крайней мере, телесной боли она не испытывала. Не зная, чем помочь, но отчаянно желая хоть как-то облегчить её муки, белый кобольд протянул лапу и бережно положил когтистую ладонь ей на плечо.
От прикосновения Красная вздрогнула, но не проснулась. Всхлипывания стихли, и вскоре её тело расслабилось. Небоглаз вздохнул и откинулся назад, но лапу убрать не решился — боялся, что иначе всё начнётся сызнова. Оглядевшись по сторонам, жрец густо покраснел, осознав, в каком двусмысленном положении оказался. Сейчас ему больше всего на свете хотелось, чтобы его черёд караулить поскорее подошёл к концу. Однако до смены Быстрокоготь оставалось ещё несколько часов, а когда синяя кобольдиха проснётся, ему всё равно придётся выдумывать оправдание, почему он держит Красную за плечо.
Сарел никому не обмолвилась ни словом о том, что видела ночью. Даже самому Небоглазу, когда проснулась. По тому, как пылала его мордочка даже в тусклом свете догорающего костра, было ясно, что ничего дурного он не сделал. Жрец был слишком уж невинным пай-мальчиком — в самом прямом смысле, — чтобы позволить себе нечто непристойное, а Красной вовсе ни к чему было знать, что двое из трёх её спутников слышали, как она скулила во сне. Да и Сарел это не касалось. Утешать тех, чья душа изранена, Быстрокоготь не умела, поэтому охотно оставила эту заботу Небоглазу, который с самого завтрака не отходил от красной кобольдихи ни на шаг. А раз уж эти двое шли бок о бок, ей самой ничто не мешало держаться рядом с Мердоном, шагавшим в нескольких футах впереди.
Рыцарь дежурил в последнюю смену — по сути, просто встал ни свет ни заря — и сам приготовил завтрак. По мнению Сарел, его стряпня оставляла желать лучшего, что вполне объясняло его пристрастие к хлебу и сыру вместо чего-нибудь, требующего сковороды. Впрочем, до Териса было уже рукой подать, так что после обеда готовить им всё равно бы не пришлось.
В городок они вошли в лучах предвечернего солнца, и встретили их чуть ли не с ликованием. Несколько горожан высыпали навстречу Мердону, бурно выражая свою радость. Был среди них и староста местечка, который с превеликим удовольствием обменял связку гоблинских ушей на небольшой мешочек с монетами. Очевидно, в городке их возвращения ждали уже давно. Сарел даже ощутила лёгкий прилив торжества — ровно до того мига, как один из крестьян обратился к Мердону с особым почтением.
— Благодарствуйте, ваша милость, что выручили наш городишко, — проговорил крестьянин, от души потряхивая закованную в сталь руку рыцаря.
Мердон усмехнулся и поправил его:
— Я не лорд, почтенный. Просто воин.
Староста добродушно рассмеялся и возразил:
— Да будет вам. Такие слуги, как у вас, небось, в копеечку влетают.
По лицу Мердона скользнуло понимание.
— Они мне не слуги, — твёрдо отрезал он, прерывая рукопожатие и опуская руку.
— Это мои спутники и члены моей гильдии.
Двое горожан растерянно и встревоженно переглянулись. Они невнятно пробормотали извинения, после чего у обоих вдруг нашлись неотложные дела в другом месте — например, разнести по округе весть, что на ночлег у них остановится какой-то полоумный, водящий дружбу с кобольдами. Их выходка заставила Мердона замешкаться и обернуться к своим.
— Останемся здесь?
— совершенно серьёзно спросил он.
— Если прибавим шагу, то до темноты уйдём от этого селения хотя бы на милю.
По крайней мере, так они бы продвинулись дальше по маршруту.
Красная, пощёлкивая когтями, призналась:
— Мне от них стало не по себе.
Сарел лишь фыркнула в ответ на её тревогу:
— Таковы уж хьюмы, Красная. О присутствующих не говорим, — добавила она, покосившись на Мердона.
— Нам стоит остаться, — решительно заявил Небоглаз.
— Люди боятся нас, потому что не понимают. Если мы и дальше будем их избегать, они так ничему и не научатся.
— Решать вам, — сказал Мердон троим кобольдам.
— Коситься-то они будут в первую очередь на вас.
Если только кто-нибудь случайно не проболтается, что он «заклинатель кобольдов», — тогда достанется и ему.
— Остаёмся, — поддержала Небоглаза Сарел.
— Настоящие кровати нам попадаются нечасто, да и Красной лучше привыкать к таким людям сейчас, пока за ней есть кому присмотреть.
Красная всё ещё заметно нервничала.
— Вы уверены, что всё обойдётся?
Небоглаз снова положил лапу ей на плечо и улыбнулся:
— В Берете ведь всё прошло хорошо, верно? Здесь будет так же.
Мердон кивнул и заверил её:
— Я прослежу, чтобы все вели себя прилично.
— Тогда о чём ты сам тревожишься?
— спросила его Сарел, шлёпнув хвостом по закованному в латы бедру.
— Просто не хочу лишней неловкости, если её можно избежать.
— Неловкость будет всегда, — ответил ему Небоглаз, — пока мы не придём к взаимопониманию.
Красная глубоко вздохнула и кивнула:
— Да, нам стоит остаться.
Полной уверенности в ней всё ещё не было, но Небоглаз привёл веский довод. Менять чужие взгляды с чего-то да нужно было начинать.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…