Глава 11. Предупреждения
— Так прямо и сказала?
— спросил Мердон, когда они с Быстрокоготь и Небоглазом зашагали вслед за Кэт обратно к гильдии.
Блондинка кивнула:
— Ага, слово в слово: «дурные вести для заклинателя кобольдов». А поскольку ты единственный такой, о ком я слышала...
Значит, это точно к Мердону.
Шагая вверх по улице, он размышлял, что именно может сообщить ему эта новая кобольдиха. Из расспросов Сарел и Небоглаза Мердон знал, что большинство кобольдов недолюбливают людей. Не то чтобы ему требовалось их подтверждение, но из этого следовало вот что: если только кобольды не затеяли какое-то хитроумное покушение — в чём тоже было мало смысла, — эта незнакомка, скорее всего, действовала сама по себе. Вольная птица, как те двое, что шли рядом с ним, или, быть может, беглая рабыня. И если последнее правда, возникала другая проблема. Он состоял в гильдии, которая занималась в том числе возвратом законной собственности, пусть ему самому это и претило. Оставалось надеяться, что никто не разместил заказ на её поимку.
Они дошли до гильдии, и Кэт провела их в глубь здания и вверх по лестнице. На втором этаже располагалось несколько комнат для проезжих членов гильдии — или, как в этом случае, для раненой вестницы. Мердон видел подобные комнаты в отделениях других городов, но в Берете — ни разу. Обстановка здесь была приятной, хоть и слегка спартанской: только кровать, стол да стул, но окно у дальней стены делало комнату куда уютнее.
На кровати сидела та самая красная кобольдиха. Мешковина, заменявшая ей одежду, лишь укрепляла подозрение, что она не из свободных, как Быстрокоготь или Небоглаз, и это заставило Мердона внутренне напрячься. А ещё рядом с кроватью стоял странный щит. Достаточно большой, чтобы полностью укрыть кобольдиху, присядь она на корточки — даже чуть крупнее каплевидного щита самого Мердона, — и с жуткой рожей на лицевой стороне.
Кобольдиха окинула вошедшую четвёрку взглядом янтарных глаз и спросила у Кэт:
— Это он?
Кэт кивнула и хлопнула Мердона по плечу:
— Это Мердон, твой заклинатель кобольдов. Обрати внимание на кобольдов у него за спиной.
Небоглаз вошёл первым и приблизился к красной кобольдихе.
— Ты всё ещё ранена?
— участливо спросил он.
В ответ она покачала головой.
— У меня для тебя предупреждение, заклинатель, — произнесла она, глядя на Мердона.
— Моя бывшая госпожа идёт за тобой.
Мердон скрестил руки на груди:
— Кто именно? И зачем?
— Она, как и многие, верит, будто ты наделён некой властью над нами. Теперь, глядя на тебя, я вижу, что это не так. Сразу понятно.
Помолчав мгновение, Мердон заметил:
— Ты говоришь не так, как большинство кобольдов.
Она снова покачала головой:
— Нет. Многие называют себя по имени, но наша госпожа отбирает наши имена. Она не оставляет нам ничего, кроме ошейников.
— От которого ты освободилась, — заметил Небоглаз.
— Кто твоя госпожа?
— спросил Мердон, возвращаясь к сути дела.
Красная кобольдиха на миг встревожилась и почти шёпотом ответила:
— Могущественная ведьма. Она живёт в башне на другом краю королевства, там, где сходятся границы трёх стран.
Мердон нахмурился, припоминая. Он знал об этой башне. Она была достаточно приметной, чтобы её даже обозначали на картах. Вот только он понятия не имел, что там кто-то живёт. И уж точно не ведьма с кобольдами.
— И что эта ведьма думает сделать с верактом Быстрокоготь?
— нахмурившись, спросила Сарел.
— Она считает, что он обладает магической силой, которую можно извлечь и забрать себе.
Мужчина рассмеялся и посмотрел на красную кобольдиху:
— Нет у меня такой силы, — прямо повторил он.
— Так что тут ей ловить нечего.
Однако кобольдиха покачала головой:
— Это неважно. Она верит, что есть, и пойдёт на всё, чтобы попытаться её отнять. А если не найдёт такой способности, то, скорее всего, просто убьёт тебя, и дело с концом.
— За что?!
— выкрикнула Сарел, вся напрягшись и готовая броситься в бой в любой миг.
— Какому чудовищному хьюму ты служила?!
Вжавшись в спинку кровати, вторая кобольдиха ответила:
— Она утверждает, что любит кобольдов превыше всего на свете. Считает нас диковинками для своей коллекции. И то, что кто-то другой в королевстве смеет «красть» её трофеи, приводит её в ярость.
Услышав это, Мердон стиснул зубы.
— Значит, мы сами пойдём к этой ведьме, — тихо, но твёрдо произнёс он.
— Если она собирается угрожать мне и моим спутникам, выбора у нас нет.
— Ты же понимаешь, что за такое не заплатят?
— вставила Кэт.
— То есть я, может, и подыщу вам работёнку по пути, если вы не против сделать крюк, но само по себе это не заказ.
Новая кобольдиха оживилась. Она потянулась, ухватила странный щит и протянула его Мердону:
— Если заклинатель настроен серьёзно, я могу предложить вот это.
Мердон нахмурился, разглядывая щит, и всё же спросил:
— Что это? Помимо того, что щит, разумеется.
— Он зачарован, — пояснила кобольдиха. Она буквально всучила щит ему в руки и велела: — Постучи спереди рукой или чем угодно.
Заинтригованный Мердон так и сделал. Глаза на щите вроде бы слабо засветились, но куда заметнее оказался низкий гудящий звук, который услышали все в комнате. Небоглаз зажал ушные отверстия, а Быстрокоготь замотала головой. Однако важнее всего было то, что красная кобольдиха сделала следом. Она хищно растопырила когти и полоснула Мердона по открытому боку. Слишком быстро, слишком близко, да ещё и с той стороны, которую щит прикрыть никак не мог. И всё же именно это и произошло. Едва её когти приблизились к цели, их притянуло к щиту, неестественно дёрнув за собой всё её тело, и удар попросту скользнул по изображённой на щите роже. Через минуту затих и гул.
— Когда щит активен, он гарантирует защиту, — сказала она.
— Без него я бы сюда не добралась.
Человек взвесил щит в руке, приноравливаясь к нему. Довольно лёгкий, а возможность притягивать вражеские удары на себя казалась весьма полезной. Не говоря уже о том, что щит принимал их именно туда, где они причинят меньше всего вреда. Он кивнул красной кобольдихе и повернулся к Кэт.
— Подбери нам попутные заказы, — велел он.
— Собственно, чем длиннее выйдет маршрут, тем лучше. Ведьма не будет знать, где меня искать.
Кэт кивнула и вышла из комнаты. У Сарел же остался ещё один вопрос.
— Кто сказал тебе, где его искать?
— потребовала она ответа у красной.
Та лишь пожала плечами:
— Я услышала от самой ведьмы перед тем, как сбежать. Когда она строила свои планы, то обмолвилась, что заклинатель кобольдов в Берете.
Воровку такой ответ не устроил. Она развернулась, распахнула дверь и бросила взгляд на Мердона:
— Сними нам на сегодня отдельную комнату в таверне, веракт, — велела она.
— Быстрокоготь пойдёт выяснит, у кого в этом городе такой длинный язык.
— Только не убивай никого, — предупредил Мердон.
Она помедлила и отозвалась:
— Быстрокоготь ничего не обещает.
Прежде чем человек успел возразить, Сарел захлопнула дверь и направилась на улицу. Выбивать сведения она умела.
Оставшись наедине с двумя кобольдами, Мердон вздохнул и спросил у новенькой, ведь имени у неё не было:
— Как нам тебя называть?
Красная кобольдиха нахмурилась и постучала когтем о коготь:
— Я... не знаю.
Она помнила, что когда-то у неё было имя, но казалось, с тех пор как оно звучало в последний раз, прошла целая вечность.
Мердон кивнул:
— Не торопись. Я просто думаю, тебе стоит выбрать себе новое имя, раз уж старое не вспомнить.
Она помрачнела и ответила:
— Дело не столько в том, что я не помню... сколько в том, что его забрали.
Небоглаз задумался над её словами и сказал Мердону:
— Существуют заклинания, способные на такое. Впрочем, если этой ведьме подвластны подобные чары, она и впрямь очень сильна. Нам следует быть предельно осторожными при штурме её твердыни.
— Какая гнусная женщина, — пробормотал Мердон.
— И всё же выбор должен оставаться за тобой. Не обязательно придумывать прямо сейчас, просто поразмысли над этим.
Однако кобольдиха посмотрела на себя сверху вниз и ответила:
— Красная. Зовите меня так.
— Это скорее описание, чем имя, — полушутя возразил Небоглаз.
Красная покачала головой, глядя на него:
— Это то, чего она не сможет у меня отнять, даже если снова до меня доберётся. Я не смогу забыть цвет собственной чешуи.
Мердон был уверен: раз уж ведьма способна украсть память об имени — или само имя, — то и это отобрать сумеет, но придержал свои мысли при себе.
— Тогда отдыхай, Красная. Мы разберёмся с этой ведьмой. И спасибо за щит. Я найду ему достойное применение.
Красная улыбнулась ему и откинулась на подушки.
— Я пока останусь здесь, — сказал белый кобольд Мердону.
— Прослежу, чтобы Красная хорошо поправлялась. Как-никак, кобольды отличаются от людей.
Так Мердон впервые за неделю остался один. Он не спеша побрёл к постоялому двору, медленно шагая по улицам Берета. После известия о том, что за ним охотится какая-то ведьма, всё вокруг воспринималось иначе. Привычные ароматы пекарен и таверн — сладкой выпечки и пряного мяса — словно поблекли. Даже выкрики торговцев, зазывавших покупателей чуть дальше по улице от гильдии, казались какими-то далёкими. Обычно, гуляя по Берету, Мердон чувствовал себя как дома. Теперь же это ощущение безопасности у него отняли. Побродив без цели всего пару минут, он свернул к другому постоялому двору, в котором прежде не останавливался, и сделал так, как просила Сарел. У Небоглаза на эту ночь останется своя комната.
Ночной Берет был тих. Над городом висела луна, заливая улицы холодным светом, пока большинство горожан спали в своих постелях. Однако тишину вокруг «Воющего волка» то и дело прорезали звон бьющегося стекла и досадливый вой. Соседи наверняка подумали бы, что хозяин уронил стакан или тарелку и взвыл с досады — за некоторыми ликанами водился такой грешок. Но внутри запертой таверны разворачивалась совсем иная история.
Не желая сразу пускать в ход кинжалы, Сарел запустила в хозяина тарелкой. Волк с синей шерстью бросился в погоню за кобольдихой, попутно сбив несколько свечей и погрузив зал в полумрак. Оправдывая своё имя, Быстрокоготь прыгала со стола на стол, а ликан неотступно следовал за ней. На пол летели и гасли всё новые свечи, пока помещение окончательно не погрузилось в кромешную тьму. Как и все ликаны, хозяин чувствовал себя в темноте как дома. Ночное зрение у него было отменным. К несчастью для него, кобольды видели ничуть не хуже.
Почти бесшумно Сарел развернулась прямо в момент приземления и прыгнула обратно, навстречу ликану. Её когти вцепились ему в плечо, и в мгновение ока она уже вонзала левую лапу глубже, а правой колотила его по спине. Пробиться сквозь одежду и густую шерсть оказалось труднее, чем она рассчитывала, а ликан в ответ со всего маху впечатался спиной в ближайшую стену. Кобольдиху стряхнуло на пол; от удара из груди выбило дух, и она закашлялась, но всё же осталась позади противника. Её нога метнулась вперёд, подсекая волка. Тот с грохотом рухнул, сметая на своём пути столы и стулья.
Соображая молниеносно, Сарел схватила стул и обрушила его на волка, едва тот начал подниматься. Его болезненный вой оборвался от удара о дальнюю стену таверны. Падение, разлетевшийся в щепки об его тело стул и столкновение со стеной окончательно его оглушили. Всё перед глазами плыло. Сарел подошла вплотную, выхватила кинжал и приставила его к горлу волка. Подавив стон — болело буквально всё тело, — она постаралась придать себе как можно более грозный вид. Выглядеть устрашающе при таком маленьком росте непросто, но Быстрокоготь должна была справиться. Расследование привело её обратно в эту таверну: первым, кто распустил слухи о заклинателе кобольдов, оказался именно этот ликан, что сейчас глядел на остриё её клинка.
— Зачем?
— глухо спросила она, слишком устав после драки для долгих речей. Драки, за исход которой ей было стыдно: уж слишком тяжело далась победа. Волк ведь даже не был искателем приключений.
— Ты только посмотри на себя, — пробормотал он.
— Проклятое чудовище... напала на меня, громишь моё заведение. Ты ничем не лучше паршивого гоблина.
За эти слова Сарел врезала ему точно по морде. Влажный хруст, возвестивший, что она что-то там сломала, и последовавший за ним скулёж приятно успокоили ей нервы.
— Зачем ты наплёл другим, будто у Мердона есть особые силы?
— спросила она, на сей раз куда внятнее.
— А разве нет?
— фыркнул волк.
— Я в жизни не видал, чтобы хьюм так ловко держал кобольда в узде без ошейника.
Быстрокоготь зарычала и для острастки чуть сильнее надавила клинком на его шею:
— Сейчас не время оскорблять Быстрокоготь. Говори то, что она хочет знать.
— Да потому что я и правда так думал!
— повторил волк, теперь уже с явным испугом в голосе.
Сарел помедлила, а затем убрала нож от его горла.
— Тогда завязывай со своими сплетнями, — бросила она, направляясь к выходу. Для пущей убедительности она подхватила ещё один стул и со всего размаху приложила его о стол, разбив и то и другое на крупные обломки.
— Они вредят делу.
Выполнив задуманное, Сарел выскочила за входную дверь, в ночную прохладу. Она понимала, что ликан может позвать стражу, но преподать урок было необходимо. Задевать её саму — это одно, а вот навлекать беду на её веракта — совсем другое. Она отогнала лишние мысли и сосредоточилась на окружающих звуках. Цокот собственных когтей по камню мостовой, пока она бежала трусцой к постоялому двору, поскрипывание вывесок под лёгким ночным ветерком. А главное — никакого лязга подкованных сапог по дороге. Пока что всё было тихо.
Быстрокоготь показалось странным, что трактирщик не видел Мердона, но вскоре она уже направлялась ко второму постоялому двору, имевшемуся в Берете. И это злило её до глубины души. Она прекрасно понимала, каково сейчас Мердону. Чувствовать себя в опасности даже в том городе, где прожил столько лет. Этот ликан отнял у них куда больше, чем сам подозревал, и от этой мысли Сарел захотелось выпустить ещё немного пара. Подумаешь, сломала бы ещё пару стульев — никто бы и не удивился. Но возвращаться было уже поздно. Она толкнула когтистой лапой деревянную дверь другого постоялого двора и едва ли не в приказном тоне спросила, где найти Мердона. Трактирщик уловил её настрой и без лишних слов объяснил, как пройти к комнате. Однако Сарел не расслабилась даже тогда, когда оказалась внутри.
Комната здесь была получше, отметила она про себя. Под когтями расстилался меховой ковёр, окна закрывали занавески, а в единственном свободном от меха углу стояла полноразмерная бадья для купания. Она обвела комнату взглядом в поисках Мердона. Тот спал на единственной — и притом весьма просторной — кровати. Сарел могла лишь догадываться, каково ему было провести сегодняшний день в полном одиночестве. И тут до неё вдруг дошло: с самого момента их знакомства это был первый день, который они провели порознь, будучи оба в сознании. В животе неприятно засосало.
Но первым делом она разделась и забралась в ванну. Скорее всего, в ближайшее время такой возможности больше не представится. Разве что они разобьют лагерь у реки или родника, но открытая вода не шла ни в какое сравнение с этими бадьями с магическим подогревом. Тёплая вода проникала под чешую, а густая мыльная пена снимала с мышц всё напряжение и усталость — в последний раз перед долгой дорогой. Откинувшись в воде и прикрыв глаза, она едва не заурчала от удовольствия.
В этот самый момент Мердон проснулся и посмотрел в её сторону. Он не видел Сарел обнажённой уже больше недели, и хотя это зрелище будило в нём первобытные инстинкты, сейчас его занимали куда более серьёзные вещи. В одних лишь свободных исподних штанах он подошёл к бадье и прислонился к стене. Сарел сидела с закрытыми глазами, наслаждаясь купанием. Он снова скользнул взглядом по её телу, подумывая о том, чтобы залезть в бадью к ней и устроить небольшой сюрприз, но в очередной раз выбросил шальные мысли из головы. Вместо этого он прокашлялся. Быстрокоготь тут же выпрямилась и сердито уставилась на него, пока по её груди стекали струйки воды.
— Это невежливо, веракт, — упрекнула она.
Мердон усмехнулся и погладил её по голове:
— Прости. Хотел узнать, где ты пропадала весь день.
— Охотилась, — с ухмылкой ответила она. И, заметив его недоумение, добавила: — За тем болтуном, из-за которого ведьма решила, будто ты владеешь магией.
— Понятно, — ровно отозвался он.
— И кто же это?
Сарел фыркнула:
— Тот грубый волк из таверны. Он решил, что у тебя есть особая сила, потому что считает кобольдов такими же чудовищами, как гоблины.
У Мердона дёрнулось веко, а в глазах полыхнула ярость, но он лишь провёл ладонью вниз по спине Сарел, погружая руку в воду.
— Он просто тупой фанатик, — сказал ей человек.
— И я уверен, что на этот раз ты не ограничилась парой вопросов перед уходом.
Кобольдиха улыбнулась, подаваясь спиной навстречу массирующей ладони:
— Нет, веракт. Сарел хорошенько его помяла и поломала кое-какие вещи. Волк-то выживет, но чинить своё заведение будет целую неделю.
Мердон хохотнул, но всё же предостерёг её:
— Тебе крупно повезёт, если он не заявит страже.
— Пусть только попробует, — с металлом в голосе ответила она.
— Сарел была бы только рада поводу убрать его с дороги.
— В этом нет нужды, и ты сама это знаешь.
— Пока нет, — поправила его кобольдиха.
Вздохнув, Мердон выпрямился и направился обратно к кровати:
— Ладно, я дальше спать. Завтра отправляемся в путь.
Плеснула вода — это Сарел поднялась и шагнула из бадьи вслед за Мердоном.
— Да, и перед этим нам нужно уладить одно важное дело, — заявила она.
Когда Мердон обернулся, чтобы спросить, о чём это она, Быстрокоготь ухмыльнулась и шагнула к нему совершенно нагая. Длинный хвост плавно покачивался у неё за спиной с каждым шагом, не оставляя Мердону ничего другого, кроме как забраться в постель.
По мнению Мердона, рассвет наступил слишком уж быстро. Стоя у северных ворот Берета, он поджидал своих спутников. Первым подошёл Небоглаз со своей небольшой котомкой и длинным посохом. Он улыбнулся человеку и заверил его, что Красная чувствует себя хорошо и отдыхает. Вскоре появилась и Сарел, неся и свой, и его вещмешки. Как Мердон и обещал себе, все покупки он доверил ей: теперь сумка рыцаря была доверху набита припасами для долгого похода, а при самой Сарел имелся список заказов, за которые они согласились взяться по дороге.
Стояло раннее весеннее утро — тихое и спокойное, и никакая стража арестовывать их не явилась. Всё было готово к выходу. Как вдруг позади них по брусчатке заскрежетали когти. Разумеется, это сразу привлекло их внимание. Очень немногие расы издавали при ходьбе такой звук, а шаги были слишком лёгкими для босоногого ликана.
Это оказалась Красная — тяжело дышащая, но улыбающаяся. Вместо мешковины на ней теперь были укороченные штаны и простая рубаха.
— Я пойду с вами, — объявила она отряду.
Небоглаз заговорил первым:
— Нет, это слишком опасно. Ты уже один раз сбежала от этой ведьмы.
— Вот почему я и должна пойти с вами, — настояла Красная.
— Ошейники, которые она надевает на своих кобольдов, зачарованы. Чтобы снять их, нужна тайная магия.
Та самая магия, которой Небоглаз не владел.
Сарел изумлённо распахнула глаза:
— Ты умеешь колдовать?
Красная молча протянула когтистую лапу, и на её ладони вспыхнул огонёк.
— Мне потребовалось очень много времени, чтобы освоить это тайком от госпожи, но именно так я и сбежала.
Синяя кобольдиха посмотрела на Мердона и сказала:
— Тогда мы не можем оставить её здесь. Кобольды, способные к магии, — огромная редкость.
Небоглаз вздохнул и согласился:
— Меня-то считают чужаком из-за моей магии, хотя ею может овладеть любой, в ком достаточно благочестия. А Красная? Она — нечто совершенно иное.
Мердон закатил глаза и ответил им обоим:
— Дело не только в этом.
Она сама хотела пойти, обузой не станет, а напротив, может оказаться весьма полезной.
— Ладно, Красная, — сказал рыцарь, потягиваясь.
— В дороге гляди в оба, а если завяжется бой, держись позади, поняла?
Красная кобольдиха кивнула, гася огонёк, и улыбнулась:
— Да, заклинатель.
— И ещё, — вздохнул он.
— Зови меня Мердоном. Никакой я не заклинатель кобольдов. Ты ведь и сама знаешь.
От смущения мордочка Красной на миг стала ещё больше соответствовать её новому имени, и она согласно кивнула:
— По привычке вырвалось.
Мердон кивнул в ответ, закинул на плечо свой мешок и зашагал прочь по дороге в окружении трёх кобольдов.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…