Глава 4. Восстание Жёлтых повязок ①
Публикую в страхе перед слишком высокой оценкой (спасибо за подарки!). Вторая глава за сегодня.
Февраль первого года Чжунпин (184 год н. э.). Лоян, резиденция великого полководца.
— Ха-ха-ха-ха! Да ну! Серьёзно? Серьёзно, что я теперь великий полководец?!
Прошло около месяца с тех пор, как поймали Ма Юаньи, а старших постоянных слуг Фэн Сюя и Сюй Фэна казнили. В ходе последовавших расследований несколько тысяч человек, которых сочли причастными к заговору, лишились голов — и вот после этой великой чистки, позволившей утянуть за собой и покарать немало евнухов из враждебной фракции и связанных с ними лиц (хотя и не всех до единого), Хэ Цзинь, как глава рода императрицы, был назначен самим императором на пост великого полководца. Он находился на самом пике своей жизни.
— Поздравляю вас, ваше превосходительство.
— Ха! Даже если ты произнесёшь эти поздравления самым непоздравительным тоном, мне сейчас хоть бы что!
…Нет, это не сарказм и не лесть, я просто поздравляю с повышением. Говорю очевидные вещи, а начальник вдруг цепляется с какими-то странными придирками.
Как ни крути, Ли Жу не поспевает за восторженным настроением начальника.
Впрочем, будь он на месте Хэ Цзиня, это было бы понятно. Сам из простолюдинов, а теперь — великий полководец. Конечно, настроение поднимется.
К тому же, как и всегда, отношение окружающих к Хэ Цзиню в основном сводилось к зависти, злобе или насмешкам — сплошные негативные эмоции.
Поэтому он привык, что на него смотрят и ведут себя с ним с такой подоплёкой, а те, кто так не делал, были лишь никчёмными льстецами, пытавшимися подлизаться ради собственного возвышения.
Взять хоть этого юнца перед собой — он и предусмотрительность проявил, решив несколько лет назад служить ему, и решительностью обладает. Используя положение своего знатного рода для подготовки почвы, он способен разрабатывать планы по возведению Хэ Цзиня в великие полководцы — таких людей днём с огнём не сыщешь.
И вдобавок его преданность — настоящая (Ли Жу считает, что просто ему больше не к кому подлизаться, но это не проблема). И, став великим полководцем, он не стал вдруг менять к нему отношение. Поэтому и поздравления от такого человека можно принять со спокойной душой.
Впрочем, цель Ли Жу — вовсе не сделать Хэ Цзиня великим полководцем. К тому же, если сейчас допустить оплошность, окружающие тут же постараются стащить Хэ Цзиня с его поста. Тогда и сам Ли Жу попадёт под раздачу, так что он хотел поскорее перевести разговор на дела.
— Это прекрасно. Итак, о дальнейших планах. Противник, хоть и не сверх ожиданий, но действует довольно быстро. Прежде всего необходимо отдать чёткие приказы всем генералам и подготовиться.
— …Ты умеешь в один миг вернуть меня с небес на землю.
— Мне было бы неприятно, если бы вы умерли, так и не очнувшись от грёз.
— …Верно. Ты прав.
Хэ Цзинь, которого укорили за то, что он забыл о реальности в упоении, скривился с недовольным видом, но решил, что именно за это и можно доверять этому юнцу.
— Раз вы снова в своей обычной форме, позвольте внести предложение.
До отвращения хладнокровен, но сейчас действительно чрезвычайное положение. Если он сейчас, поддавшись льстецам, закатит пир, неизвестно, как к нему отнесутся генералы.
Как-никак, военному нужны заслуги.
— Угу.
Упустить план, от которого зависит его будущее, он не мог. Хэ Цзинь посерьёзнел, и Ли Жу, как обычно, начал излагать свои предложения.
Впрочем, хоть это и называлось «предложениями», в основном всё укладывалось в рамки ожиданий, так что особых изменений не требовалось. Но оба — и господин, и слуга — знали, что если пренебречь проверкой, можно больно обжечься, поэтому лицо Хэ Цзиня, смотревшего на карту всей империи Хань, приготовленную для военного совета, было уже не таким, как минуту назад, — предельно серьёзным.
— Во-первых, просим императора снять запрет на партийные связи и тем самым создать долг у знатных родов.
— Долг, значит. И используем тех, кого можно использовать, и заодно подгадим евнухам, верно?
— Можно сказать и так.
Как уже упоминалось, в этом мятеже оказались замешаны старшие постоянные слуги Фэн Сюй и Сюй Фэн, и почти все из их окружения были казнены по обвинению в соучастии. То есть сила евнухов разом ослабла.
Теперь, освободив знатные роды, находящиеся под репрессиями, от запрета на партийные связи, можно продать им услугу и тем самым получить преимущество в борьбе с евнухами — таков этот план.
Правда, не все знатные роды от этого станут союзниками. В основном это люди, которые смотрят на Хэ Цзиня свысока, так что найдутся и те, кто фыркнет: «Это само собой разумеется».
На это Хэ Цзинь не должен ни навязывать им чувство благодарности, ни поносить их неблагодарными. Нарочито ведя себя как обычно, он покажет окружающим величие своей души.
Так Хэ Цзинь сможет привлечь в свой лагерь как можно больше порядочных людей.
Непорядочные? Не нужны.
— Хлопотно, но, видимо, необходимо.
Он понимает, чего ему не хватает, и, главное, сейчас чрезвычайное положение. Даже если лично ему это неприятно, у Хэ Цзиня хватает терпения стерпеть — в этом его сила.
Хотя, когда чрезвычайное положение закончится, он, пожалуй, примется за них как следует.
— После этого — меры по всем направлениям. Их можно разделить на два варианта.
— Два?
— Да. Либо вы, ваше превосходительство, берёте всё в свои руки с самого начала, либо сначала уступаете инициативу евнухам и знатным родам.
— …Понятно. Если я, держащий в руках и военную силу, и информацию, с самого начала всё устрою сам, мятеж закончится быстро. Можно и прибрать к рукам все заслуги. Но тогда эти типы прицепятся не только с «присвоением заслуг», но и с «просто перебил мелюзгу».
— Верно. К тому же, если уж на то пошло, «сокрушили сильного врага» звучит лучше для вашей репутации.
— Ну да.
Если думать о благе Хань, то быстрое подавление — это путь, который должен выбрать великий полководец Хэ Цзинь.
Но нельзя недооценивать качество поздней Хань. Подавишь быстро — найдутся те, кто будет ворчать.
Конкретно — евнухи и знатные роды, потерявшие лицо в этом деле.
Они хотят уладить всё своими руками, пока беда не докатилась до их родни и протеже. А Хэ Цзинь, уже снискавший блестящую славу тем, что навёл порядок в Лояне, мог позволить себе роскошь уступить им первый ход.
Ведь если генералы, выставленные евнухами и знатными родами, победят, он сможет сказать: «Я уступил им заслугу». А если они проиграют — он вмешается и закончит дело, прибавив себе ещё больше заслуг.
И главное — уступив первый ход, он избежит обвинений в «неправедном присвоении заслуг», что тоже приятно.
— Тогда уступим первый ход им. Как преподнести? Что-то вроде: «У нас уже есть план подавления мятежников, а у вас?»
— так сойдёт?
— Именно. Если у них есть план — пусть используют его, если нет — действуете вы. Так и будет лучше всего.
После таких слов евнухи и знатные роды, не желающие, чтобы Хэ Цзинь и дальше набирал очки, уж точно не скажут: «У нас плана нет, давайте вы».
В итоге они, не имея ни информации, ни чего-либо ещё, выберут людей из своей фракции и отправят их в бой неподготовленными, и те, как пить дать, проиграют. Тем более что в начале мятежа боевой дух противника чрезвычайно высок.
Незачем таким, как они, в лоб идти на врага. Удар нужно наносить после первого сражения.
Когда нижние чины опьянены победой, а верхушка ломает голову над хлопотами послевоенного урегулирования — вот тогда и сокрушать.
К тому же Ли Жу тоже нужно, чтобы правительственные войска один раз проиграли, иначе местные жители и военачальники не сдвинутся с места, так что он хотел, чтобы первый ход отдали им.
— Тогда, пока они выбирают людей, давайте приберём к рукам наших.
— Ага. Нельзя же просто ткнуть пальцем и сказать «вперёд».
Во всём есть свой порядок. Пренебрегать подготовкой не стоит, да и, в зависимости от того, кого они пошлют, те могут и победить.
Так что сначала надо исключить эту возможность. Мы-то говорим, что у нас уже есть план, и готовимся. Эти, у которых гордости больше, чем ума, не посмеют переманивать людей, подготовленных Хэ Цзинем, да и Ли Жу им этого не позволит.
— Во-первых, направление Цзюйлу в Цзичжоу. Против Чжан Цзяо, главаря Жёлтых повязок, который там находится, лучше всего выставить Лу Чжи — у него есть опыт подавления мятежей, а его родная провинция Ючжоу как раз рядом с Цзюйлу.
— А, этот. Ну, проблем не вижу.
Хэ Цзинь знает Лу Чжи — тот тоже служит при дворе. В политике он не силён, но в войне разбирается лучше самого Хэ Цзиня, а раз он родом из Ючжоу, местные жители скорее встанут на его сторону. Возражать нечему.
— Далее — Инчуань в Юйчжоу. Здесь подойдут Хуанфу Сун и Чжу Цзюнь.
— Ого. Чжу Цзюнь — ладно, но Хуанфу Сун? Его дядя знаменит, а вот у него самого особых заслуг нет?.. Хотя, если учесть, что император сам его призвал и он у него в фаворе, можно доверить ему военную власть.
В отличие от Лу Чжи и Чжу Цзюня, у которых есть опыт подавления мятежей, у Хуанфу Суна его не было, и Хэ Цзинь, похоже, немного сомневался, но власть Хэ Цзиня держится на императоре, так что задобрить императора не помешает. А если провалится — снять с должности и послать кого-нибудь другого, и делу конец.
— Что касается Наньяна — пусть те же двое, что пойдут на Инчуань, разберутся и там. Остальное — на усмотрение на месте.
— Ну, это же недалеко.
Провинции разные — Юйчжоу и Цзинчжоу, — но на карте от Инчуаня до Наньяна чуть юго-западнее (по китайским меркам расстояний; в несколько раз больше, чем «чуть» для жителя Хоккайдо). Так что усилить войска Чжу Цзюня и Хуанфу Суна быстрее и проще, чем собирать и отправлять новую армию. Да и с отчётами меньше возни.
Народ Наньяна, оставленный на потом, — тут выбор один: бросить. Разбираться со всем сразу — неестественно (хоть и не невозможно), а выбирать, что важнее, — работа великого полководца. На всякий случай можно попросить императора издать указ: «Приоритет — Инчуаню, как более близкому к Лояну».
Правительственные войска и знатные роды (впрочем, как и все в Хань) обязаны подчиняться указам, так что вряд ли кто-то посмеет упрекнуть Хэ Цзиня: «Ты бросил Наньян!»
— Вокруг Сыли я могу сам возглавить войска, а если хотите дать отличиться другим — можно поручить кому-нибудь из ваших приближённых.
— Другим, значит…
Сыли — это под боком у императора, и по сравнению с Инчуанем и Наньяном (да и с любой другой провинцией) здесь довольно богато, так что людей, которым пришлось бы идти в разбойники, чтобы выжить, мало. Поэтому в этом мятеже ожидалось, что найдутся лишь те, кого подстрекатели из Инчуаня подбивают поучаствовать в бесчинствах за компанию.
Подавишь их — будет хоть и небольшая, но заслуга. А можно и вовсе заявить: «Мятеж не докатился до Сыли благодаря добродетели императора!» или «Уже то, что мы не допустили мятежа, — заслуга!»
— и так, не убив ни одного мятежника, набрать сколько угодно очков.
Поэтому мнение Ли Жу насчёт Сыли таково: «Если есть кому дать отличиться — отдайте это ему».
То, что Ли Жу не лезет вперёд с криком «Мне заслуги, мне!»
— одна из причин, почему Хэ Цзинь так высоко его ценит.
Впрочем, сам Ли Жу просто считает: «Я в девятнадцать уже занимаю достаточно высокую должность, так что пока нет нужды гнаться за повышением».
Если подумать в духе конфуцианского «знай меру»
— нынешний Ли Жу именно таков. И то, что Хэ Цзинь ценит его за это, по меркам того времени отнюдь не ошибка — вот что забавно.
— Ладно, насчёт Сыли — дадим и знатным родам перепасть с барского стола.
— …Вы же знаете, они не настолько благодарны, чтобы почувствовать признательность?
Они как должное примут эту подачку и как должное будут хвастаться своими заслугами. И уж точно ни за что не скажут, что им что-то сделал Хэ Цзинь.
Потом ещё начнут недовольно бурчать что-то вроде «Ты же отвечаешь за знатные роды, так держи их в узде»
— а мне это ни к чему, так что не забываю подстраховаться.
— Я и сам знаю. Это лишь чтобы не присваивать заслуги единолично.
— А, ну тогда проблем нет.
И всё тут. Пока они не провалили подавление мятежа, неизвестно, как поведут себя эти недовольные, так что нужно просто выпустить немного пара.
Ли Жу тоже не против, если это не про «услуги знатным родам», а про житейскую мудрость Хэ Цзиня, который смотрит на мир.
Как-никак, Хэ Цзинь плавал в этом болоте власти под названием Лоян ещё до того, как Ли Жу поступил к нему на службу. Поэтому в умении видеть насквозь эту грязь и читать атмосферу он намного превосходит Ли Жу.
Будь он всё ещё в том приподнятом настроении, Ли Жу предупредил бы его, но раз Хэ Цзинь снова взял себя в руки, ему нужны лишь советы по стратегии и войне.
Сильная сторона Хэ Цзиня — политика и интриги, а не военное дело. Поэтому, чтобы он как великий полководец справился с мятежом, способности Ли Жу, прозванного вундеркиндом, необходимы, а Ли Жу, понимающий, что с возвышением Хэ Цзиня возвысится и он сам, никогда его не предаст.
Восстание Жёлтых повязок, сотрясающее Хань, для тех, кто знает его подоплёку, — лишь партия на доске. И лишь эти двое знают правду об этом мятеже, а многочисленные герои, что прославятся благодаря ему, так и не поймут, что они — лишь фигуры, выставленные на доску, приготовленную этими двумя.
В ближайшей перспективе — евнухи и знатные роды Лояна. Кого пошлют эти, неспособные выставить ни одного толкового и опытного генерала, и что станется с их войсками? По крайней мере, никакой «сокрушительной победы», о которой мечтают евнухи, способные жить только в Лояне, и знатные роды, погрязшие в политических дрязгах, точно не будет.
Тот, кто не знает ни себя, ни противника, и действует наугад, — тот не выиграет ни одного сражения. Кто владеет информацией — тот владеет миром. Это неизменный абсолютный закон во все времена.
Вот так, сразу к восстанию Жёлтых повязок. В каком-то смысле это тоже «канун Жёлтых повязок», но раз Ма Юаньи мёртв, можно сказать, что оно уже началось (наверное).
Как же поступит Ли Жу в восстании Жёлтых повязок? Планирую не затягивать и закончить как можно быстрее.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…