Глава 6. Свидание в саду
«Ой, как красиво!»
Сквозь безупречно расположенные просветы в кронах деревьев на землю ложились прохладные тени.
Каждый раз, когда солнечные блики сквозь листву колыхались, казалось, будто видишь сам ветер.
Что и говорить — всё-таки это поместье маркиза Рейвеннера.
За клумбой со съедобными цветами тянулся настоящий фруктовый сад, а ещё дальше виднелась теплица.
Позади неё начиналась небольшая рощица, окружённая зарослями азалий.
Именно сюда Нару и пришла вместе с Синдзю.
Этот уголок, словно перенесённый сюда прямиком из лесопарка, казался идеальным местом для чтения.
— Какой большой сад. Кстати, а в какой части столицы мы находимся?
— Так и подмывает сказать «заткнись», но неужели ты даже не знаешь, где находишься?
Вынув закладку из книги, Синдзю опустился на землю в тени дерева. Скрестив ноги и опершись локтями о колени, он посмотрел на Нару.
— Я полагала, это окраина, район аристократических особняков.
— Верно. А что, были другие варианты? Где ещё, по-твоему, мы могли быть?
— Э-э, ну…
— Дура.
— …Простите.
Она уже усвоила: стоит отпустить шутку — и получишь удар вдвое сильнее.
Обычно после такого человек решает впредь держать язык за зубами, но, к счастью, Нару отличалась завидным хладнокровием во всём, что не касалось принципиальных для неё вещей.
«Я-то думала, он молчун, но когда дело доходит до оскорблений, за словом в карман не лезет», — беззаботно подумала она.
Синдзю погрузился в чтение, а Нару устроилась на траве на расстоянии примерно двух шагов от него.
Проверив содержимое принесённой корзинки, она тоже раскрыла книгу.
Время за чтением пролетело незаметно, и когда девушка наконец почувствовала жажду, оказалось, что прошло уже немало часов.
Часов при ней не было, но тени от деревьев сместились гораздо дальше, чем отпечаталось в памяти.
Нару достала из корзинки чайный набор, заботливо собранный слугами.
В чайнике был уже остывший чай — оставалось только разлить его по чашкам. На десерт положили печенье и маффины.
Оба этих лакомства она уже пробовала с тех пор, как попала в особняк, и успела похвалить их вкус.
— Господин, давайте немного передохнём.
Когда она окликнула погружённого в чтение Синдзю, тот моргнул, словно выныривая из глубокой задумчивости.
Видимо, книга увлекла его не на шутку — Синдзю устало потёр переносицу. Ловко вложив закладку другой рукой, он отложил том в сторону.
— Сколько времени прошло?
— Наверное, около двух часов.
— У тебя вроде нет с собой часов.
— Я примерно прикинула по смещению тени. Впрочем, полагаться на это не стоит.
— Тогда и не говори зря.
С этими словами Синдзю достал из кармана серебряные карманные часы.
«Так у него же есть часы!»
Быть может, он решил, что спросить у Нару проще, чем лезть в карман самому? Окажись на её месте чужой человек, Синдзю ни за что не стал бы обращаться к нему с вопросом, а первым делом взглянул бы на циферблат.
Значит ли это, что между ними уже завязалось некое подобие близости? По крайней мере, она стала для него тем человеком, у которого можно запросто спросить время.
И потом…
Сама Нару заметила, что, проводя время с Синдзю вот так, она почему-то обретает душевный покой.
Разумеется, это касалось лишь её самой — что творилось на душе у Синдзю, оставалось загадкой.
«Просто мне не нужно держать фасон, вот и дышится легко… Ведь теперь можно больше не притворяться, правда?»
Прежде она прилежно играла роль благородной девицы, лишь бы дни текли гладко и без потрясений.
Даже став женой Синдзю, на людях ей, несомненно, придётся и дальше носить маску знатной дамы.
Но оставаясь с мужем наедине, она чувствовала, что может хотя бы наполовину быть собой. Пусть они знакомы совсем недавно, рядом с ним почти не возникало нужды фальшивить.
«Быть может, всё дело в чувстве вины? Мою семью и весь род обезглавили, а я одна осталась в живых… Хотя сама же и подвела их под монастырь… Наверное, нежелание притворяться означает лишь одно: я смирилась с тем, что меня могут убить в любой миг, и знаю — это будет по заслугам».
— О чём задумалась?
— А? Ах, простите.
Рука, наливавшая чай, дрогнула и замерла.
Спохватившись, Нару быстро наполнила чашки и поставила между ними глубокую тарелку с печеньем, а рядом разложила маффины.
Синдзю, словно утомившись от умственной работы, принялся молча жевать печенье, запивая его чаем.
Нару последовала его примеру, наслаждаясь сладостью и приятным хрустом выпечки.
— Скажите, а среди прислуги кто-нибудь знает, что наш брак — лишь притворство? Ваши прямые подчинённые ведь наверняка в курсе?
— Чем меньше людей знает, тем лучше. Никогда не угадаешь, кто и в какой момент продаст.
— Это разумно. Но если отгораживаться стеной даже от собственных слуг, разве вам самому не тяжело находиться в этом доме?
— Ого. Говоришь так, будто читаешь меня как открытую книгу.
— Просто жизненный опыт.
Пожалуй, она и впрямь хватила лишнего.
Будучи женой лишь на бумаге, она не имела никакого права лезть в душу и личную жизнь Синдзю.
К тому же, пусть на этой неделе он и провёл выходной дома, кто знает, появится ли он здесь в следующий раз. Помимо службы, у него вполне могла быть на стороне любовница.
Да и без постоянной пассии мужчина всегда мог отправиться развеяться в весёлый квартал.
«Я переступила черту», — мысленно укорила себя Нару, делая глоток чая.
— В ближайшее время я уволю Джизари. Не сболтни лишнего и смотри, чтобы он ничего не заподозрил.
— Джиза… Что? Господина Джизари?!
Джизари служил в поместье дворецким.
Увольнение дворецкого — человека, который по определению должен быть главным доверенным лицом хозяина, — означало, что произошло нечто из ряда вон выходящее.
— На первых порах я приставлю к делам секретаря, но в дальнейшем управление особняком в основном ляжет на твои плечи.
— Мне позволено так глубоко вмешиваться в дела дома?
Она удивлённо склонила голову набок, и Синдзю пристально посмотрел на неё.
— Я ведь всего лишь фиктивная жена. Боюсь, господину будет только в тягость, если я начну проявлять излишнее рвение.
— Пусть и фиктивная, но ты моя жена. До тех пор, пока твои поступки не пятнают моё имя, можешь распоряжаться по своему усмотрению.
До сих пор хозяйством в особняке заправлял дворецкий.
В старину хранить домашний очаг и следить за порядком в отсутствие мужа считалось прямой обязанностью супруги. Однако управление поместьем и надзор за челядью требовали немалых трудов, поэтому со временем, когда устои высшего света окончательно сформировались, этот обычай ушёл в прошлое.
Знатные дамы, желавшие порхать по жизни подобно тепличным цветам, чурались столь утомительных хлопот и охотно перекладывали их на плечи дворецких. Такова была история вопроса.
И хотя это считалось пережитком прошлых поколений, в том, что молодая хозяйка Нару возьмёт бразды правления особняком в свои руки, не было ничего предосудительного.
— …Я поняла. Но…
— Возражения не принимаются.
— Н-нет, я не о том. Я сделаю всё, как вы верите, но прежде прошу дать мне немного времени.
— Времени?
Синдзю прищурил серые глаза, и Нару, выдержав его тяжёлый взгляд, твёрдо кивнула:
— Позвольте мне самой убедиться, действительно ли господин Джизари заслуживает увольнения.
— Полагаешь, я принял неверное решение?
— Скажите, а кто именно назначил господина Джизари на должность дворецкого?
— Я.
— В таком случае, отменить собственное назначение — значит расписаться в своей ошибке. Я же твёрдо верю, что мой господин никогда не ошибается.
— К чему ты клонишь?
— Позвольте мне доказать, что ваш выбор с самого начала был безупречен.
Нару выпалила это на одном дыхании и одарила мужа сияющей улыбкой.
Синдзю некоторое время буравил её взглядом, а затем тяжело вздохнул. Допив остатки чая и протянув чашку за добавкой, он достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги.
— И ты предлагаешь дать второй шанс человеку, который строчит подобные донесения?
— Что это?
Протянутая бумага оказалась чем-то вроде рапорта.
В нём скупо перечислялось, как некая особа сперва капризничала за завтраком и обедом, а после вела себя крайне подозрительно во время прогулки по саду.
«Для докладной записки написано на редкость бездарно… Но ведь это отчёт, верно?»
— Какая странная особа, — пробормотала Нару.
— Вообще-то это ты.
— А, я… То есть как — я?!
По словам Синдзю, это был отчёт о поведении Нару в самый первый день её пребывания в особняке.
«Ох, какой кошмар. Никакой структуры, просто сваленные в кучу сухие факты. Хороший дворецкий обязан предугадывать, что именно желает знать господин… А если судить только по этой писанине, я же выгляжу форменной сумасшедшей!»
И человека с такими талантами поставили во главу прислуги? Честно говоря, впору было усомниться в способности Синдзю разбираться в людях.
— На то были свои причины. Мне требовалось держать Джизари при себе, но теперь нужда в этом отпала.
— И почему же?
— Потому что в ходе недавних массовых арестов его покровитель лишился головы.
— …Хотите сказать, от него больше нет никакого проку?
Должность дворецкого в доме маркиза — место хлебное и почётное; покровитель Джизари наверняка был польщён таким назначением. Неужели Синдзю с самого начала затеял это лишь для того, чтобы подобраться к стоящему за спиной слуги вельможе?
Услышав прямолинейный вопрос Нару, Синдзю насмешливо сощурился:
— Не спрашивай очевидных вещей.
— …Постойте-ка. Выходит, раз вы взяли на службу такого верхогляда, как господин Джизари, сама должность дворецкого в этом доме — чистая формальность?
Синдзю отпил чаю, немного помолчал и ответил:
— Пожалуй, что так. Основное управление поместьем я поручил секретарю. На Джизари лежат лишь присмотр за челядью да ежедневные отчёты.
— Если время терпит, всё же дайте мне шанс исправить положение.
— Собираешься перевоспитать этого малого?
— Послушайте, он ведь живой человек! Не говорите о нём так, словно речь о дворовом псе!
И тут случилось неожиданное.
Синдзю тихо фыркнул.
От этой внезапной улыбки — пусть и с заметным оттенком насмешки — сердце Нару предательски ёкнуло.
Перед глазами тут же встала до боли знакомая картина: строгий начальник пригласил провинившегося подчинённого на ужин, чтобы немного подбодрить после провала, но, услышав его наивные рассуждения, невольно рассмеялся.
«Ох, если смотреть на него под таким углом, в груди прямо всё сжимается!»
— Ладно. Даю тебе неделю. На этот срок Джизари сохранит за собой место дворецкого. Посмотрим, как ты сумеешь его переделать.
— Есть!
— Но с одним условием: весь наш сегодняшний разговор останется строго между нами.
Иными словами, припугнуть Джизари грядущим увольнением и сыграть на страхе потерять место не выйдет.
Требовалось добиться того, чтобы дворецкий взялся за ум сам, в рамках обычной повседневной рутины.
Именно такую задачу поставил перед ней муж.
— Поняла. Я принимаю ваше условие.
— Похоже, он тебя недолюбливает. Постарайся уж как-нибудь втереться к нему в доверие. Можешь пустить в ход и собственное тело.
— Есть!
Но стоило ей с бодрым видом выпалить ответ, как голову тут же сжал безжалостный «железный захват», сопровождаемый ледяным напоминанием:
— Только не забывай о главном условии: ты моя жена.
Она ведь просто ответила со всей возможной исполнительностью — ну что за несправедливость!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…