Глава 2. Поступаешь правильно — остаёшься в дураках
Нару рухнула на самое дно жизни, когда ей было двадцать восемь лет.
Работая помощницей бухгалтера в своей компании, она случайно узнала, что её начальник присваивает средства.
С этого и началось её падение.
Выяснив по истории просмотров, что Нару заметила растрату, начальник тут же принял меры и сфабриковал улики, выставлявшие виновницей её саму.
А затем лично донёс руководству компании на свою помощницу, обвинив её в «растрате».
Против неё собрали всевозможные доказательства, и, лишённая путей к отступлению, она вылетела с работы.
Ей долго объясняли про грядущий суд, жизнь в следственном изоляторе и дальнейшие процедуры, но всё это стало казаться сущей ерундой по сравнению с тем отчаянием, в которое её повергли взгляды окружающих.
Другие начальники, которые прежде так хорошо относились к Нару, старшие коллеги и подчинённые — все как один без малейших сомнений поверили, что деньги украла именно она, лишь качая головами: «Кто бы мог подумать на эту девочку».
Не нашлось ни единого человека, который сказал бы, что она ни за что на такое не пойдёт.
И вот, накануне первого судебного заседания, Нару ушла из жизни прямо в следственном изоляторе.
Похоже, причиной стало физическое и душевное истощение, но точных подробностей после смерти она знать уже не могла.
Умерев, она очутилась в ослепительно белом мире.
Вокруг не было ничего.
Кажется, там Нару кого-то встретила, но кого именно и о чём они говорили, в памяти не сохранилось.
Очнувшись, она обнаружила, что стала младенцем.
Она появилась на свет старшей дочерью в семье графа Сильвенада из королевства Моресроу.
***
Лето, Нару исполнилось шестнадцать лет.
Круговорот перерождений.
Она знала это выражение, но никогда в него не верила.
Однако, раз уж это случилось с ней наяву, оставалось только поверить. Нару родилась в этом мире с воспоминаниями о прошлой жизни.
Внешне ей было шестнадцать, но внутри она оставалась всё той же двадцативосьмилетней женщиной.
Даже больше: прожив ещё шестнадцать лет, она успела накопить немалый жизненный опыт.
В тот день с третьего этажа особняка, где располагались покои отца, донёсся грозный крик.
Тогда многие слуги взяли выходной, и так совпало, что охрана поместья оказалась ослаблена.
Матушка в окружении свиты отправилась в театр, да и отец изначально собирался отлучиться по «делам», но поездка внезапно сорвалась, и, уже покинув особняк, он с полпути вернулся обратно.
Нару как раз хотела заглянуть к отцу — поприветствовать и заодно оценить его расположение духа, — но, услышав яростный крик, от удивления бросилась на третий этаж, перепрыгивая через две ступеньки.
Третий этаж был закрытой территорией, куда дозволялось входить лишь отцу и его доверенным лицам.
Каждый слуга знал об этом и ни за что не поднялся бы туда даже по ошибке.
Когда-то отец уже «в ходе потасовки случайно убил» грабителя, пробравшегося на третий этаж.
Пусть он и дворянин, убийство остаётся тяжким преступлением.
Однако, если вся вина лежит на вторженце, да ещё и одержимом жаждой крови, то отцу, графу Сильвенаду, отвечать перед законом было не за что.
Впрочем, Нару прекрасно знала, что вся эта история была разыграна по сценарию отца.
Люди из подведомственного королевскому замку Министерства наказаний уже давно копали под него, пытаясь вывести его злодеяния на чистую воду.
И тот, кого отец якобы убил в целях самообороны, на самом деле был лазутчиком, засланным Министерством наказаний под прикрытием. Обнаружив шпиона, граф просто хладнокровно от него избавился.
Убив лазутчика по собственному сценарию, отец тем самым швырнул недругам в лицо послание: «Я могу сделать с вами всё что захочу».
После того случая к третьему этажу особняка и вовсе перестали приближаться.
И всё же кто умудрился забрести туда теперь?
Выглянув из-за угла коридора, Нару увидела отца, который в окружении дюжих телохранителей метал громы и молнии, и распростёртого перед ним в земном поклоне слугу.
Кажется, этого слугу наняли совсем недавно, и звали новичка то ли Дит, то ли как-то так.
— Спрошу ещё раз. Что ты замышляешь? Почему ты оказался здесь в моё отсутствие?
— Прошу прощения!
— Разве я сейчас требую от тебя извинений?
От низкого, полного угрозы голоса Дит задрожал.
У самой Нару по спине тоже пробежал холодок, но она тут же взяла себя в руки и глубоко вздохнула.
— Батюшка.
Озарив лицо безупречной улыбкой благородной девицы, Нару неспешной походкой направилась к отцу.
На полпути она изобразила удивление, словно только сейчас заметила Дита.
— Дит! Надо же, ты зашёл в поисках даже сюда? Так нельзя, ведь на третьем этаже покои батюшки.
— Нару, ты его знаешь?
— Ну что вы, батюшка. Это же наш слуга, Дит.
Улыбнувшись отцу, Нару перевела взгляд на Дита.
— Спасибо тебе, Дит. Но давай уже оставим эту затею. Мы столько искали, а она всё никак не находится.
— Нару. Я не отличаюсь особым терпением, объясни толком.
— Да, батюшка. До недавнего времени Дит помогал мне искать потерянную брошь. Но её нигде не оказалось... А поскольку третий этаж мы ещё не осматривали, Дит наверняка поднялся сюда, чтобы продолжить поиски ради меня.
Отец недоверчиво нахмурился.
Нару состроила виноватое, готовое вот-вот расплакаться личико и снизу вверх посмотрела на него. Помолчав немного, отец тяжело вздохнул.
— ...Впредь запрещаю подниматься на этот этаж. Нару, если дело в броши, я куплю тебе любую, какую пожелаешь. А про потерянную забудь.
Махнув дочери рукой, чтобы шла за ним, отец скрылся в своих покоях.
Нару же перед тем, как войти следом, бросила на Дита красноречивый взгляд, веля ему бежать. Они встретились глазами, так что он наверняка понял её намерение.
Отец позвал Нару к себе в комнату ради разговора о помолвке.
Похоже, он с самого начала собирался вызвать её. Выслушав её мнение о нескольких предложениях руки и сердца, он заявил: «Не забивай себе голову брачным возрастом, ты ведь моя единственная дочь», — и рассмеялся зловещим, циничным смехом заправского злодея.
Иными словами, при власти отца не имело ни малейшего значения, насколько сильно Нару опоздает с замужеством.
«Конечно, такова уж суть дворянских браков... но когда об этом говорят так прямо, становится обидно».
Ценность представляла «единственная дочь графа Сильвенада, заправляющего преступным миром», а вовсе не сама Нару.
Покончив с беседой и вернувшись к себе, Нару пробыла в комнате около часа, прежде чем к ней пожаловал Дит.
— Госпожа, благодарю вас за то, что выручили меня давеча.
— Пустяки, мои дни всё равно проходят в скуке и безделье.
Увидев, как удивился её ответу Дит, Нару горько усмехнулась.
— Впрочем, в следующий раз тебя точно заподозрят. Действуй осторожнее, иначе повторишь судьбу предыдущего лазутчика.
— ...О чём это вы?
— Сам ведь понимаешь, разве нет?
Улыбка Нару стала глубже, а взгляд впился в застывшего от напряжения Дита.
Дит был шпионом, засланным Министерством наказаний. Нару поняла это почти сразу, как только он поступил в дом на службу. Толчком послужило странное чувство несоответствия: его происхождение, причины найма — абсолютно всё было слишком уж безупречным.
У Дита было крепкое, ладно сложенное тело человека, получающего полноценное питание. «Потому что прежде я обучался фехтованию», — объяснял он.
Тогда почему бы не поискать работу на этом поприще? Ведь он полон сил и молод. «В бытность наставником фехтования я совершил серьёзную оплошность. И позаботились о том, чтобы меня больше не взяли на подобную должность».
Но ведь есть и другая работа, зачем идти в прислугу именно к графу Сильвенаду?
«Благодаря мечу мне доводилось общаться с дворянами. Тогда-то я и услышал, что дела этого графского дома идут как нельзя лучше».
Дом графа Сильвенада принадлежал к высшей знати и обладал колоссальной властью.
Из поколения в поколение пуская корни по всей стране, род Сильвенад насчитывал несколько сотен лет славной истории и в то же время оставался теневым правителем, контролирующим изнанку королевства.
Об этом знал любой дворянин.
Уверенность была у всех, а вот доказательств — ни у кого.
Только и всего.
Желающие пойти в услужение к графу Сильвенаду встречались редко. Работать в этом доме означало остаться в особняке до конца своих дней.
Увольняться не дозволялось, а все, кто просил об отставке, бесследно исчезали. Никогда не знаешь, кто, где и когда прознает о тайнах хозяина. Граф Сильвенад слишком не доверял людям, чтобы запросто отпускать тех, кого однажды впустил во внутренний круг.
И всё же даже в дом графа Сильвенада, окутанный столь мрачными слухами, порой приходили наниматься в слуги.
Так что попадались и такие, как Дит. Более того, помощник дворецкого, принявший решение о его найме, доложил, что не нашёл в Дите ничего подозрительного.
Несоответствие, которое уловила Нару, тоже было совсем крошечным.
Но и этого оказалось достаточно.
Стоило понаблюдать за его выправкой и тем, как в беседах с прислугой он в основном отмалчивается и слушает, как лёгкое сомнение переросло в твёрдое подозрение.
И наконец, если учесть, что его послужной список не содержал лжи, выходило, что за ним стояли весьма могущественные покровители.
Дит и впрямь одно время преподавал фехтование в дворянском поместье, а среди мечников даже ходил мрачный слушок о том, что человеку по имени Дит лучше не давать в руки клинок.
Прошлое, сфабрикованное так искусно, что при всём желании не подкопаешься, на пустом месте не создашь.
Исходя из всего этого, нетрудно было догадаться: мотивы, основания, власть и ресурсы для внедрения агента в дом графа Сильвенада имелись именно у Министерства наказаний, которое уже давно точило на графа зуб.
После недолгого молчания Нару заговорила:
— Так или иначе, в ближайшие несколько лет граф Сильвенад лишится власти. Поэтому мне ни к чему, чтобы вы развивали тут бурную деятельность — только хлопот прибавится. Да и сам граф Сильвенад насторожится.
— ...Граф лишится власти?.. Быть такого не может. И вообще, почему вы говорите подобные вещи, госпожа?
Глядя на шпиона, который до последнего продолжал прикидываться простачком, Нару тихонько рассмеялась.
Оно и понятно: так просто выдавать себя он не собирался.
Поднявшись с дивана, Нару подошла к Диту вплотную и слегка наклонилась.
А затем произнесла вполголоса:
— Я сама подготовлю улики.
— ...А?
Глядя на оторопевшего Дита, Нару улыбнулась.
— Я не собираюсь их фабриковать. Я приведу в движение окружение и создам такие доказательства, которые уже не получится уничтожить. А ты заберёшь их и вернёшься в своё гнездо. Дальше дело за людьми из Министерства наказаний... но я со своей стороны позабочусь о том, чтобы улики потянулись одна за другой, словно клубни на корню.
— Госпожа?.. Госпожа, вы хоть понимаете, что означают ваши слова?
— Означают? О чём ты?
Нару коротко хмыкнула.
— Во все времена тот, кто поступает правильно, остаётся в дураках. Я собираюсь поступить так, как считаю правильным, а значит, мне самой судьбой велено остаться в дураках.
***
Весна, Нару исполнилось семнадцать лет.
Арест графа Сильвенада по подозрению во взяточничестве послужил толчком к тому, что злодеяния его дома всплыли наружу. Вскрылась лишь малая их часть, но и этого с лихвой хватило, чтобы низвергнуть род Сильвенад в бездну.
Лишение дворянского титула, конфискация земель — и этим дело не ограничилось: суд вынес беспрецедентный по своему масштабу и суровости вердикт, приговорив к обезглавливанию всех кровных родственников графа.
Разумеется, Нару, единственную дочь графа Сильвенада, тоже приговорили к отсечению головы.
И Нару приняла эту участь.
В прошлой жизни её бросили в следственный изолятор по ложному обвинению.
Но в этом мире её собственная родня состояла из отъявленных негодяев, а сама она с рождения купалась в роскоши. Выросшая на деньги, добытые ценой пролитой крови множества людей, Нару была грешна уже одним тем, что жила на свете.
В прошлой жизни её схватили прежде, чем она успела хоть что-то предпринять, но лишь потому, что начальник оказался хитрее. Повернись Нару чуточку проворнее, и она, глядишь, сама бы выступила с обвинением, держа улики в руках.
«Впрочем, он знал мой характер, потому-то, небось, и не стал тратить время на уговоры, а сразу повесил всё на меня».
Ожидая казни в темнице королевского замка, Нару сравнивала себя прежнюю и нынешнюю.
Особой разницы между ними не было: в конечном счёте обе оказались игрушками на ладони «преступления» и теперь шли навстречу смерти.
«Зато на сей раз всё сложилось удачно. Благодаря помощи Дита графа Сильвенада удалось схватить... Ничто не было напрасным, абсолютно ничто».
Раздался шум.
Тяжёлая каменная дверь отворилась, и послышались приближающиеся лёгкие шаги.
В свете, падавшем из проделанного высоко под потолком оконца-отдушины, она узнала вошедшего — это был Дит. С жёлтым значком-булавкой на шейном платке, он выглядел куда более осунувшимся, чем при их последней встрече.
Щёки впали, под глазами залегли тёмные круги.
— ...Дит? Что-то случилось?
По одному его виду она догадалась, что произошло нечто непредвиденное.
Услышав слова Нару, Дит прикусил губу.
— Прошу, следуйте за мной.
Достав из-за пазухи связку ключей, Дит отпер тюремный замок и жестом предложил Нару выйти. Когда она послушно шагнула наружу, он лишь коротко велел идти следом и зашагал вперёд.
Быть может, время казни перенесли на более ранний срок.
«Дит ведь добрый... вот у него и не повернулся язык сказать мне, что мы идём на эшафот».
Так она думала.
Ровно до тех пор, пока её не затолкали в карету, не наложили макияж и не облачили в свадебное платье.
Вот так началась третья жизнь Нару.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…