Глава 48
(47) Расписанная кожа
Ю Шу вновь ощутил разницу между нынешней жизнью хозяина и прошлой. В прошлой жизни он был нежен и заботлив, никогда не принуждал к тому, чего Ю Шу не хотел делать. В этой же жизни он был властен и своенравен: Ю Шу вовсе не желал идти гулять по улицам, но хозяин силком вытащил его наружу, и даже если приложить все силы, вырваться было невозможно.
Не имея выбора, Ю Шу пришлось последовать за ним, то и дело бросая взгляды на его раненую ногу, и тревога явственно читалась в его глазах.
Девятый принц ощутил в сердце сладость, словно мёд. Он был невероятно умён и обладал острым чутьём — с одного взгляда понимал, искренен ли человек или притворяется. Но что с того? Он никогда не заботился о чужих чувствах и, естественно, не обращал внимания на их лицемерие. Однако этот юноша отличался от всех прочих. Он желал, чтобы тот был с ним близок, неразделим, и чтобы тот постоянно держал его в своём сердце.
С первого взгляда на юношу он захотел его — захотел до безумия!
Оба большими шагами вышли за дверь. Сюэ Ванцзин и остальные не посмели преградить путь и лишь поспешно последовали за ними. Только Чжао Юйсун подошёл и с беспокойством произнёс:
— Ваше высочество, у вас ранена нога, вам надлежит вернуться и отдохнуть. На улицах толпится народ, теснота и давка. Если кто-то нечаянно заденет вас, рана может усугубиться.
Девятый принц наконец-то ухватил юношу за руку и наслаждался изумительным ощущением мягкой, словно лишённой костей ладони, мечтая лишь о том, чтобы эта улица тянулась всё дальше и дальше, до бесконечности. Но тут он внезапно услышал столь портящие настроение слова и разом припомнил прежние обиды.
— Пёс смердящий, а ты кто такой, чтобы мнить себя вправе решать за меня?
Он размахнулся и отвесил оплеуху. От долгих лет занятий боевыми искусствами сила его была чудовищной, и Чжао Юйсуна отбросило далеко в сторону. Если бы стоявший позади Сюэ Ванцзин не подхватил его, тот наверняка врезался бы в стену на углу улицы.
Всегда изящный, благородный и красивый господин Чжао сейчас стоял с растрёпанными волосами и распухшей щекой — вид крайне жалкий. Ещё более унизительными были презрение и выговор девятого принца. Одно слово «пёс смердящий»
— и знатные господа столицы будут насмехаться над ним целый год.
Чжао Юйсун, сгорая от стыда и ярости, готов был умереть от унижения, но не посмел возразить. Не успев даже стереть кровь с уголка губ, он шагнул вперёд и принялся просить прощения.
Девятый принц даже не взглянул на него и, взяв юношу за руку, направился прямо к Цветочной улице, где было больше всего народу. Чем больше людей — тем лучше. Чем теснее — тем больше по душе. Так он сможет под благовидным предлогом притянуть юношу в объятия, прижиматься к нему, медленно продвигаться вперёд, а может, и улучить момент, чтобы обнять его за талию или погладить по лицу.
Он размечтался, и на губах его невольно заиграла улыбка. Он даже, в кои-то веки, принялся напевать весёлый мотивчик, отчего вся свита вытаращила глаза. Ведь все знали: этот господин с самого рождения ни разу не улыбался. Как ни забавляли его император с императрицей, он всегда сохранял мрачное, словно гробовая доска, лицо. В当年 государь даже шутил при дворцовых наложницах и сановниках: «Кто заставит моего сына улыбнуться — тому я пожалую десять тысяч лянов золотом!»
Этот юный господин Чжао воистину чудесен. Уж не перерождение ли он той самой легендарной красавицы? Иначе почему девятый принц, перерожденец императора Цзуншэна, влюбился в него с первого взгляда?
Ю Шу не знал, какие фантазии роятся в головах окружающих. По правде говоря, даже прожив с хозяином более десяти лет, он никогда не видел его таким расслабленным и живым. В прошлой жизни характер хозяина был мягким и сдержанным; даже улыбаясь, он лишь едва заметно приподнимал уголки губ — красивый, но отстранённый. Чтобы глаза его светились, как сейчас, — такого не бывало никогда.
Воистину, он ещё юн и зелен, не умеет скрывать чувств! Подумав так, Ю Шу тоже ощутил облегчение. Пока хозяин ещё не превратился в ту непроницаемую, полную подозрений личность из прошлой жизни, он хотел побыть с ним подольше. Хотя бы чуть-чуть.
Если бы Сюэ Ванцзин и остальные могли слышать мысли юноши, они бы пали перед ним ниц в восхищении. Что значит «юн и зелен, не умеет скрывать чувств»? Это ли тот самый девятый принц с непредсказуемым нравом, которого даже император не может понять и разгадать? Юный господин Чжао, вы и вправду телёнок, не ведающий страха перед тигром!
Все шли с разными мыслями, но прогулка всем была в удовольствие. Лишь Чжао Юйсун, прикрывая половину лица ладонью, не знал, куда деться от стыда: уйти — обидно, остаться — невмоготу. Пришлось ему плестись в хвосте процессии.
Девятый принц и не подозревал, что в столице столько вкусной еды, красивых вещей и занятных мест. Пока юноша спокойно находился рядом, ему казалось, что всё вокруг ново и интересно. До появления юноши его мир был чёрным или серым, безжизненным до отвращения. Но в тот миг, когда юноша явился в ярких красках, всё в его глазах переменилось до неузнаваемости.
Прежде шумная толпа казалась ему режущей слух — теперь она стала полной жизненной силы; прежде грязные переулки и улочки казались отвратительными — теперь они стали простыми и искренними; прежде общение с людьми казалось скучным — теперь оно стало преисполненным очарования…
Словно внезапно прозрев, словно пробудившись ото сна, он наконец постиг все сладости и радости мира. Да, без кислого, острого, горького и терпкого — лишь сладость и радость.
Он крепко сжимал запястье юноши, боясь, что того разлучит с ним людской поток или же он ускользнёт в одиночку. Он был и счастлив, и встревожен, а в глубине души таились страх и беспокойство. Ему хотелось найти верёвку, привязать её к поясам обоих и завязать узел за узлом, до бесконечности.
Ю Шу тоже всей душой дорожил этой близостью. Ради хозяина он мог отдать жизнь, мог уйти за тридевять земель, лишь бы тот был спокоен. Он говорил, что выплачивает этот долг благодарности, но разве можно его выплатить? Это лишь самоутешение в минуты обиды и тоски. Словно, сказав себе так, можно полностью отпустить.
Но когда он воистину встретил хозяина, то понял: он ничего не отпустил. Память, которую он намеренно избегал, обрушилась на него, словно горный обвал и морской прилив, заставляя тонуть в ней, цепляться за неё, не желая расставаться. Как и прежде, он тихонько ухватился за уголок одежды хозяина и в людской толчее незаметно нырнул в его объятия.
Возможно, вскоре эти объятия будут принадлежать другому, а может, ему больше никогда не позволят приблизиться. Так пусть же он украдкой унесёт с собой это короткое мгновение близости.
Юноша считал, что действует скрытно, но на деле каждое его движение было видно девятому принцу. Тот с трудом подавил радость в сердце и, словно невзначай, протянул руку и крепко прижал его к себе. Охранники, видя, что вокруг слишком тесно, попытались обнажить клинки, чтобы расчистить пространство, но один лишь взгляд принца заставил их отступить.
Кроме юноши в его объятиях, ему никто не был нужен. Он поднёс сахарную ягоду к губам юноши и, улыбнувшись, сказал:
— Скорее оближи, тут уже подтаяло.
Ю Шу, видя, что хозяин, кажется, не против его близости, с облегчением вздохнул в душе и, поспешно высунув язык, слизнул готовую было упасть каплю сахарной глазури, а затем с наслаждением причмокнул губами. Девятый принц, не отрываясь, смотрел на него, а когда тот закончил, повернул палочку и тщательно облизал то самое место, где только что был язык юноши.
Сюэ Ванцзин и остальные поспешно отвернулись — не в силах смотреть. Поступок девятого принца был до крайности непристойным и омерзительным! Обычно в нём и не заподозришь такого!
А вот Ю Шу, привыкший делить с хозяином одну еду, не нашёл в этом ничего странного. Напротив, забеспокоившись, что тот мигом умнёт все ягоды, он поспешно ухватился обеими руками за его руку, повис на ней и, задрав голову, потянулся ртом к сахарной ягоде.
Девятый принц, которого юноша всей тяжестью перевесил в сторону, с трудом сдерживая смех, проговорил:
— Не спеши, не спеши, смотри не уколись палочкой. Не бойся, я ни за что не съем всю сахарную ягоду.
С этими словами он бережно поднёс палочку, чтобы юноша мог откусить верхний боярышник.
Ю Шу, разом проглотив ягоду, промычал с набитым ртом:
— Тут как раз четыре штуки, по одной каждому, больше не смей.
Вспомнилось, как в прошлые времена хозяин, бывало, вредничал: пользуясь своим ростом, поднимал повыше любимое лакомство юноши, глядя, как тот подпрыгивает от нетерпения, а когда подносил к самым губам — вдруг менял направление и съедал всё сам.
Если бы это было в конце времён, за такое точно прикончили бы! К счастью, у Ю Шу был покладистый нрав, он не взрывался, а лишь крепко запоминал обиду.
Девятый принц втайне посмеивался, думая: «Ну точно волчонок! Так ревностно бережёт свою еду». И всё же даже это казалось ему до крайности милым и приятным. С бесконечной нежностью он произнёс:
— Не бойся, я ни за что не украду ни кусочка. Я только оближу эту сахарную корочку снаружи.
И снова поднёс сахарную ягоду, чтобы юноша облизал её.
Ю Шу и не заметил, что его обвели вокруг пальца. Он облизал угощение прямо с руки хозяина, затем, прищурившись и поджав губы, явил две ямочки, слаще самого солодового сахара.
Девятый принц смотрел то на сахарную ягоду, то на ямочки и решительно не знал, что же выбрать. Пока он пребывал в сомнениях, юноша уже подошёл к лотку с яичными лепёшками и уставился на них голодными глазами. При выходе из дома Ван-ши сунула ему в карман целую пачку банкнот и наказала: если девятый принц что-то приглядит — непременно рваться платить первым. Но разве могла она предположить, что сын окажется таким бестолковым: завидев перерождение хозяина, он позабудет обо всём на свете?
Он долго шарил в кошельке, но так и не нащупал ни одной медной монеты. Пришлось достать самую мелкую банкноту и протянуть её.
Торговец, похоже, частенько встречал таких знатных господ, не ведающих о тяготах простого люда. Не дожидаясь слов юноши, он замахал руками:
— Не надо, господин! У нас торговля мелкая: одна монетка — две лепёшки. Не извольте мелочить меня сотенной банкнотой.
— Есть мелочь? Живо доставай!
Девятый принц передал сахарную ягоду охраннику, пошарил в собственном кошельке и с досадой обнаружил, что услужить не выйдет. Тогда он немедленно уставился на Сюэ Ванцзина и остальных.
Сюэ Ванцзин, не смея мешкать, поспешно полез в рукава, вывернул кошель — у самого не нашлось, принялся отбирать у других. Семнадцать-восемнадцать отпрысков знатных родов, а медной монетки не сыскать! В конце концов выручил евнух девятого принца: с превеликой услужливостью поднёс юному господину Чжао несколько медяков.
Девятый принц и не подумал уступать ему лавры. Он шагнул вперёд, заслонил евнуха, ловко перехватил монеты и, пританцовывая, подбежал к юноше, щедро заявив:
— Покупай, покупай! Сколько хочешь — столько и бери. Побольше яиц, побольше мяса!
Ю Шу кончиком пальца перебрал медяки на его ладони, чуть поджал губки — и на щеках проступили две глубокие ямочки. Вид у него был довольный.
Тревога в сердце девятого принца мигом улеглась. Он уразумел: чтобы угодить юноше, не нужно никаких ухищрений — достаточно купить ему пару лакомств, и он заулыбается слаще мёда. Улыбался он очень застенчиво: не разевал рот, не показывал зубов, лишь слегка поджимал уголки губ. Но даже так его улыбка ослепляла девятого принца.
Юноша и в этом наряде был прекрасен: яркие, сочные цвета, золотые нити, жемчуг и самоцветы — вид до крайности богатый. Чем роскошнее одеяние, тем отчётливее проступала чистота и прозрачность юноши. И будь у принца такая возможность, он с радостью наряжал бы его так всегда. Юноша достоин лучшего в мире и способен выдержать самые яркие, самые пышные краски.
Он не мог на него наглядеться!
Ю Шу было крайне неловко под жгучим взглядом хозяина. Чтобы скрыть вспыхнувшие щёки, он, приняв яичную лепёшку, опустил голову и принялся жевать, а затем, будто невзначай, зашагал вперёд. Девятый принц одной рукой приобнял его, другой отстраняя напирающую толпу, тихо проговорил:
— Дай и мне откусить.
Он даже отбросил самоназвание «я, князь».
Ю Шу не посмел встретиться с ним взглядом, лишь поднял руку и поднёс лепёшку. Так они и ели — ты по кусочку, я по кусочку, — твоя спина к моей груди, шаг за шагом медленно брели по улице, останавливаясь у всего занятного и перешёптываясь. Вид у них был до крайности близкий.
Сюэ Ванцзин и остальные, сколько ни изумлялись, в конце концов притерпелись и лишь следовали позади, расплачиваясь. Всё, на что юноша бросал хоть один взгляд, девятый принц непременно покупал, а сам банкнот с собой не носил — приходилось занимать у других. Заметив протянутые втихаря банкноты, он, в кои-то веки, одаривал дарителя улыбкой. Тот самый евнух, что первым достал медяки, уже успел сменить нерасторопного предшественника и стать доверенным лицом девятого принца.
Все и прежде знали: угодишь девятому принцу — и в государстве Ся Ци получишь всё, чего душа пожелает. Но сегодня это правило следовало переписать: угождать надо юноше. Стоило тому лишь чуть показать ямочку — и в глазах принца вспыхивал радостный свет. Свет этот был столь ослепителен и столь исполнен глубокого чувства, что у Сюэ Ванцзина и прочих сводило зубы от кислятины.
Миновав Цветочную улицу, они вышли к харчевне. Под развевающимся на ветру флагом собралась толпа — смотрели уличное представление.
Поскольку хозяин был занят борьбой за престол, Ю Шу в прошлой жизни редко гулял с ним. Даже выходя на улицу, он не видел такого оживления — сразу нёсся к лавке со сладостями, покупал и уходил. Заслышав стук обезьяньего барабана, он не удержался и побежал туда, но вдруг хозяин стиснул его за плечо и с силой дёрнул назад.
Сила у хозяина была чудовищная — казалось, он вот-вот раздавит кости. Ю Шу нахмурившись обернулся, на лице — полное недоумение.
Девятый принц властно притянул его в объятия и глухо произнёс:
— На улице много народу, не разбегайся.
И тем более не уходи туда, где я не смогу тебя видеть.
Никто не знал, какой вихрь паники и отчаяния поднялся в его душе в тот миг, когда юноша отвернулся и зашагал в противоположную сторону, оставив лишь мелькающий в толпе силуэт. Если бы он не сдержался вовремя, то непременно снял бы пояс и крепко-накрепко привязал бы юношу к себе.
— Не разбегайся, а то я тебя не найду!
Повторил он, и голос его сел. Он считал себя бесстрашным и несокрушимым, но лишь встретив юношу, понял: эти слова «не найду тебя»
— его самый сокровенный кошмар, страх, который невозможно преодолеть.
Ю Шу, озадаченный столь серьёзным тоном, всё же послушно кивнул и легонько потянул хозяина за полу одежды, показывая, что хочет протиснуться внутрь. Этот жест, полный детской привязанности, мгновенно исцелил растерянного девятого принца. Бледность постепенно сошла с его лица, и он, раздвигая толпу, протиснулся внутрь.
Здоровенный детина лежал на земле, водрузив на грудь каменную плиту, а тщедушный паренёк со всей силы бил по ней кувалдой. Зеваки кто вскрикивал, зажимая рот, кто хлопал в ладоши и кричал «браво»
— зрелище было шумное.
Эта мелкая потеха, разумеется, не могла привлечь Ю Шу. Пока все глазели на разбивание камней грудью, он один не отрываясь смотрел на обезьянку в красной жилетке. Обезьянка была преловкая: заслышав, откуда доносится одобрительный гул, она подбегала с медным подносом и клянчила у зрителей монетки.
Ю Шу сам, без напоминаний, полез в кошель девятого принца, нимало не замечая, что взгляды Сюэ Ванцзина и остальных становятся всё более почтительными. А девятый принц не только не рассердился, но даже тихонько рассмеялся, а затем снял с пояса яшмовую подвеску, знак своего достоинства, и прикрепил её к поясу юноши.
— Носи каждый день, смотреть, чтобы не потерял. Иначе накажу.
Он шепнул это прямо на ухо юноше, и в глазах его лучилась очевидная нежность.
Это был первый подарок хозяина после перерождения. А может, и последний. Как же Ю Шу мог не дорожить им? Он бросил в медный поднос выуженные серебряные монеты, затем снова взял подвеску и, не в силах налюбоваться, гладил её и гладил. Девятый принц, чуть подумав, снял подвеску с пояса юноши и прикрепил к своему.
Чжао Юйсун при виде этого забеспокоился ещё сильнее. Если раньше он ещё мог тешить себя мыслью, что они просто сошлись с первого взгляда, то теперь даже дураку ясно: девятый принц по уши влюбился в Ю Шу. Любовь в его взгляде пылала жарче пламени, казалось, способного испепелить всё вокруг.
И вот уже залоги любви обменяны! Если не помешать сейчас, то старшая ветвь семьи, опираясь на благосклонность к Ю Шу, непременно примется притеснять вторую ветвь! Будь на месте девятого принца другой из принцев, влюбившийся в мужчину, он, возможно, таился бы и скрывал, а то и вовсе отстранился бы. Но девятый принц ни за что не позволит любимому человеку вытерпеть хоть малейшую обиду. Таков уж его нрав: любит — так на колени посадит, возненавидит — так в пропасть столкнёт. Одно мгновение — и может вознести человека до облаков, а может втоптать в грязь.
Та самая оплеуха уже ясно показала его недовольство. А если Ю Шу ещё и наушничать станет — останется ли Чжао Юйсуну место в столице? Останется ли место второй ветви семьи Чжао? Чем больше Чжао Юйсун размышлял, тем сильнее тревожился и злился. Поколебавшись долго, он наконец, дрожа от страха, заговорил:
— Ваше высочество, мы гуляем уже так долго. Пятый братец, верно, проголодался. Не найти ли нам место, где перекусить?
Раз речь шла о Ю Шу, да ещё о таком важном деле, как утоление голода, девятый принц, разумеется, не посмел отнестись к этому легкомысленно. Он заглянул в объятия — и точно: юноша уже облизывал кончик языка и легонько поглаживал живот, вид у него был совершенно изголодавшийся.
— Тогда найдём место поесть.
Он растолкал толпу и повёл юношу наружу. Заметив сахарную ягоду в руках охранника, поспешно забрал её и поднёс к губам юноши, подкармливая его на ходу.
— Пойдёмте в «Башню, глядящую вдаль», — тихо предложил Чжао Юйсун.
«Башня, глядящая вдаль» была самой знаменитой харчевней столицы, местом сбора литераторов и учёных мужей. Здесь ежедневно устраивались литературные собрания — большие и малые. А кабинет на самом верхнем этаже был излюбленным местом девятого принца. Он частенько просиживал там целыми днями, глядя на высокие величественные городские ворота неподалёку — то ли ожидая кого-то, то ли просто задумавшись.
«Башня, глядящая вдаль»
— глядящая, чтобы увидеть за рекой. По преданию, эта харчевня была построена ещё в эпоху Великой Мин, и именно здесь подолгу засиживался император Цзуншэн. Заложив руки за спину, он стоял в кабинете, предназначенном для девятого принца, и глядел из окна на городские ворота — и так до самого рассвета. Не раз он даже опаздывал на утренние аудиенции. Это были редкие промахи в его правлении, и всякий раз причиной было ожидание того самого юноши, что ушёл от него.
Прежний девятый принц непременно с радостью согласился бы. Он и сам не знал, почему его вечно тянет в «Башню, глядящую вдаль»
— подождать, посмотреть. Но теперь он понял: тот, кого он ждал, на кого смотрел, вернулся к нему. Он не знал, почему в мыслях его всплыло слово «вернулся», но радость от того, что «жизнь наконец обрела полноту», перекрывала все странности и несообразности.
Сейчас он думал не о том, куда любит ходить сам, а о том, где еда больше всего придётся по вкусу юноше. «Башня, глядящая вдаль» была изящна, но, кажется, не славилась каким-то особым фирменным блюдом.
Девятый принц в нерешительности посмотрел на Сюэ Ванцзина:
— В какой харчевне столицы еда самая вкусная?
Он даже в «Башню, глядящую вдаль» не хочет? Сюэ Ванцзин изумился в душе, но на лице не показал и виду. Он уже собрался было порекомендовать несколько хороших харчевен, но, забеспокоившись, что юноше не понравится, осторожно осведомился:
— Юный господин Чжао, какой вкус вам по душе? Пожирнее или подиетичнее?
Едва он договорил, как девятый принц холодно фыркнул — вид крайне недовольный. У Сюэ Ванцзина на лбу мгновенно выступил холодный пот. Он мысленно обругал себя за тупость: как можно было самому задавать такой угодливый вопрос? Следовало сперва тихонько подсказать принцу, чтобы тот спросил, — тогда была бы видна его забота и проницательность.
Но теперь уже поздно каяться. Ю Шу, нахмурившись, подумал и ответил:
— Мне любой вкус нравится. Но в Линьаньской управе еда была пресная, так что сейчас мне, пожалуй, хочется чего-нибудь поядрёнее.
— Тогда, пожалуй, всё же в «Башню, глядящую вдаль». Хозяин недавно нанял повара, который готовит блюда шуской кухни.
Сюэ Ванцзин сделал предложение, спиной чувствуя ледяной взгляд девятого принца.
— Так чего мы ждём?
Видя, что Ю Шу вот-вот одарит ямочками его сотоварища по учёбе, девятый принц разом притянул юношу в объятия и зашагал вперёд крупными шагами. Сюэ Ванцзин и остальные поспешили следом.
Мрачное выражение на лице Чжао Юйсуна слегка разгладилось. Девятый принц хоть и любил помахать мечом, но и в словесности был силён, талантлив. Уж если в «Башне, глядящей вдаль» случится литературное собрание, он непременно захочет посмотреть, а то и сам поучаствовать. А Ю Шу — неуч и бездельник, в шестнадцать лет ещё не сдал отборочный экзамен. Вот тогда-то он и опозорится, и девятый принц узнает, какого пустозвона себе выбрал.
Девятый принц пуще всего ненавидел никчёмных бездарей. Пусть их страсть пылала, как огонь, — после такого сердце его должно хоть немного остыть, верно? А там Чжао Юйсун потихоньку, шаг за шагом, выстроит план и добьётся, чтобы принц вовсе возненавидел Ю Шу. Поразмыслив так, он успокоился и послал слугу в лавку «Сокровищница», проверить, не доставили ли свиток с живописью, который он разыскивал для девятого принца.
Компания вошла в «Башню, глядящую вдаль», и слуга провёл их прямо в кабинет на верхнем этаже. Не успели они усесться, как Сюэ Ванцзин, указывая на гладкие каменные плиты под окном, с важным видом произнёс:
— Юный господин Чжао, взгляните-ка, чем эти плиты отличаются от прочих.
Ю Шу подошёл, осмотрел и ответил:
— Они куда глаже остальных. Похоже, кто-то подолгу задерживался здесь, расхаживая взад-вперёд.
— Именно!
Сюэ Ванцзин хлопнул в ладоши.
— По преданию, император Цзуншэн частенько ждал здесь свою возлюбленную. Это место ближе всего к городским воротам, и вид отсюда лучший: глянешь — и всех входящих и выходящих видно как на ладони. Чтобы встретить любимую при первой же возможности, император Цзуншэн приходил сюда каждый день и всё ходил, ходил. За долгие годы эти плиты истёрлись под его сапогами. Так что не смотрите на них свысока: по ним ступал величайший государь в истории — вот какое у них знатное происхождение!
Отчего-то при известии, что у хозяина есть возлюбленная, да ещё любимая столь преданно, сердце Ю Шу словно сжала боль. Помолчав долго, он с горечью спросил:
— Кто его возлюбленная?
Сюэ Ванцзин, смеясь, ответил:
— Да вы же!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…