Глава 43
(42) Расписанная кожа
Всего-то шесть месяцев провёл в горах, а спустившись, обнаружил, что в мире минуло более шестисот лет — даже видавшего виды Ю Шу это изрядно напугало. Дремота как рукой сняло, он полностью проснулся. Он снял с полки полное собрание исторических хроник и страницу за страницей внимательно прочитал, в конце концов убедившись, что это не его воображение.
«Неужели мне уже никогда не вернуться?»
— вспомнив людей и события шестисотлетней давности, Ю Шу невольно опечалился. Хотя господин и отверг его, но несколько раз спасал ему жизнь — это не было притворством. И то, что он дожил до сих пор целым и невредимым, — всё благодаря господину, господину…
При мысли об этом щёки Ю Шу слегка порозовели, и он вытащил из хроник часть, посвящённую императору Цзуншэну, и принялся внимательно читать.
В описании историографа император Цзуншэн, без сомнения, был величайшим владыкой императорской династии Великая Мин. Его железная конница пронеслась по всем девяти землям, истребила все семь царств, соединив восток и запад континента, так что сообщение стало беспрепятственным. В его правление городские ворота никогда не закрывались, комендантского часа не было, народ не подбирал обронённого на дороге, двери на ночь не запирали — жизнь была богатой и спокойной. За свою жизнь он семнадцать раз лично возглавлял походы, и все они были победоносными, за что современники прозвали его «Воинственным императором». Полководцы вражеских государств, заслышав его знамя, бежали, не дожидаясь ветра, в страхе до потери сознания.
Он неустанно трудился на благо государства, укреплял державу, создал великое наследие династии Великая Мин на десять тысяч поколений. Однако сам он так и не женился и не оставил ни сына, ни дочери. Как предполагали историки, причиной тому была травма, полученная в битве с варварами западных рубежей. К счастью, он не придавал значения кровным узам и не цеплялся за императорскую власть — он усыновил восемнадцать отпрысков императорского рода в качестве наследников и тщательно их воспитывал.
Однако, когда он скончался, он не оставил указа о престолонаследии и не произнёс предсмертных наставлений. Уже возмужавшие и блистательные принцы погрязли в междоусобицах, расколов могущественную династию на девять малых государств, которые годами вели непрерывные войны. После этого династия Великая Мин исчезла, и наступила эпоха борьбы девяти государств. Все девять называли себя законными наследниками, пожирая друг друга, пока не осталось пять государств.
А нынешняя династия Ся Ци — одно из наиболее сильных среди пяти государств. Её правитель называет себя потомком рода Цзи и громогласно заявляет о намерении возродить державные амбиции предков.
На последней странице хроник автор оставил вздох: «Ценой вечного одиночества создано вечное величие. Сколь же горестен и сколь же величествен император Цзуншэн!»
В этих величественных строках, в этих потрясающих мир свершениях словно скрыто множество невыразимых печалей и сожалений.
Дойдя до этого места, Ю Шу закрыл хроники и долго вздыхал. Господин жил хорошо и в то же время словно бы не очень. Но как бы то ни было, он ни за что не пожелал бы, чтобы Ю Шу оставался рядом. Говорят, императоры подозрительны — рано или поздно его способности стали бы искрой, взорвавшей их отношения. Лучше расстаться в момент наибольшей близости, чем дойти до такого. Если когда-нибудь господин вспомнит о нём, опасения и подозрения, вероятно, уже исчезнут, и прекрасные воспоминания, быть может, вызовут у него нежную лёгкую улыбку.
При мысли об улыбке господина, его изящном облике, глаза Ю Шу покраснели, но он быстро скрыл это. Затем он вспомнил о госпоже Сун и принялся листать хроники. Особых надежд он не питал, но, к его удивлению, её имя там действительно было. Господин относился к ней очень хорошо: не только пожаловал ей титул первой степени, но и обеспечил достойную старость и похороны. Именно потому, что в день погребения господин лично провёл поминальную церемонию, историограф и добавил запись о госпоже Сун — иначе такая обычная знатная дама, как она, не имела бы права попасть в хроники.
Ю Шу был благодарен, но и немного опечален. Он бросил только что написанное письмо с пожеланиями мира в жаровню, надеясь, что госпожа Сун увидит его в подземном мире. Он нисколько не сомневался, что всё пережитое им — не обман. Люди могут притворяться, но призраки не станут подыгрывать.
Ещё при встрече со слугами семьи Чжао он заметил, что их одежда совершенно отличается от одеяний династии Великая Мин: обшлага заужены, подолы укорочены, общий стиль ближе к варварскому. И призраки, сновавшие мимо, были одеты так же. Перемены в одежде лучше всего показывают смену эпох. Он помнил, как в те годы, возвращаясь с господином в столицу, проезжал через Линьаньскую управу — тогда народ одевался совсем иначе. Сменить повседневную одежду за один год возможно в наше время, но в замкнутом и консервативном древнем мире — совершенно немыслимо.
Ю Шу достал банковские билеты, спрятанные в нижнем белье, и почувствовал досаду. Времена переменились, мир стал иным. Его несметные богатства обратились в прах, и он превратился в нищего без гроша за душой и без документов. Хотя династия Ся Ци и называла себя законной наследницей рода Цзи, и так ясно, что власти ни за что не признают домовые книги и дорожные грамоты шестисотлетней давности.
Нет денег, нет личности, нет дорожной грамоты — мечта отведать яств по всей Поднебесной пошла прахом. Ю Шу почесал голову, думая: почему мне так не везёт?
Как раз в этот момент вернулся тот самый маленький дух и, смущаясь, сказал:
— Господин, кого вы просили меня найти? Я, пожалуй, ослышался.
— Я просил найти Чжао Ю Шу, — ответил Ю Шу, расставляя хроники по местам.
— Но вы и есть Чжао Ю Шу! Может, лучше найти вам призрачного лекаря?
Ю Шу:
— …
В комнате на миг воцарилась тишина, затем Ю Шу снова заговорил:
— Ладно, принеси мне кое-что. Три цяня киновари, одну геккону и двадцать светлячков. Нужно сейчас же.
Маленький дух некоторое время бормотал себе под нос, убедился, что запомнил, и исчез. Мгновение спустя чёрная кошка принесла в зубах геккону, множество светлячков под напором холодного ветра забрались в стеклянную бутыль, стоявшую на столе, и лишь затем дух выскользнул из щели в стене и подал свёрток в промасленной бумаге.
Ю Шу тоже не сидел сложа руки: обыскав комнату, он наконец нашёл под подушкой несколько волосков. Он растёр киноварь и светлячков в порошок, замешал в кашицу, добавил пепел от сожжённых волос и в итоге получил странную тёмно-красную светящуюся жидкость. К счастью, семья Чжао была чиновной, и у них хранилась карта Линьаньской управы, так что поиски людей упрощались.
Он расстелил карту на столе, обмакнул кисть в немного жидкости и вдоль городской стены Линьаньской управы начертил поисковый круг. С последним штрихом едва мерцавший круг внезапно вспыхнул ярким светом, а затем быстро погас.
Получилось! Ю Шу впервые рисовал поисковый круг и не ожидал, что он сработает так быстро. Он тут же проколол иглой брюхо геккона, выдавил каплю крови и уронил её в центр круга, бормоча заклинание. Кровь не впиталась в бумагу, а покатилась, словно жемчужина. Спустя несколько вдохов она остановилась в определённом месте карты и превратилась в маленькую стрелку.
Ю Шу пригляделся — кровавая капля остановилась прямо на усадьбе Чжао, и стрелка указывала точно на него самого. Что за дела? Неужели круг ошибся? Он не поверил и попробовал снова — результат был тот же.
Маленький дух несколько раз внимательно на него посмотрел, думая про себя: господин хоть и силён в магии, но голова у него, похоже, не слишком варит. Искать самого себя — такого ещё не видывал.
— Этот ненадёжный, давай другой.
Повторив попытки пять-шесть раз, Ю Шу наконец сдался. Он стёр кровавую каплю, достал кусок белой ткани и быстро смастерил куколку с руками и ногами, спрятав внутри несколько волосков.
Сделав это, он помедлил и спросил:
— Ты знаешь дату и час рождения Чжао Ю Шу?
Маленький дух был не слугой семьи Чжао, а прислужником хозяина этого дома из поколения, поколения, поколения назад, умершим лет пятьдесят-шестьдесят тому. С того дня, как семья Чжао въехала, он слонялся по всем комнатам и своими глазами видел, как Чжао Ю Шу из мальчика с детскими пучками вырос в юношу. Как же ему не знать, где лежит запись о его рождении?
— Господин, подождите немного, я схожу в комнату вашей матери.
Дух пробежал несколько шагов, но вернулся с льстивой улыбкой:
— Господин, не беспокойтесь, я ни за что не потревожу госпожу.
Мгновение спустя он принёс лист рисовой бумаги. Ю Шу взял его и, взглянув, невольно нахмурился. Странное дело: кроме года, дата и час рождения Чжао Ю Шу оказались точно такими же, как у него самого, вплоть до секунды.
Неужели опять совпадение? Но разве в мире бывает столько совпадений? Хотя в душе Ю Шу и закрались сомнения, он всё же сложил запись с датой рождения треугольником, засунул её вместе с волосами в брюхо куколки и положил в центр круга. Он сменил заклинание и едва начал бормотать, как куколка вдруг встала прямо и зашагала маленькими ножками.
Но на этот раз он не искал человека, а велел Чжао Ю Шу самому вернуться. Если тот недалеко, то, пожалуй, через несколько часов придёт. Однако Ю Шу снова просчитался: куколка сделала несколько шагов, и он тоже сделал несколько шагов, пока не упёрся в край стола.
Куколку словно что-то преграждало: ножки перебирали, перебирали, но она оставалась на месте, не в силах сдвинуться. Ю Шу тоже беспомощно вместе с ней упирался в край стола.
Он прекратил читать заклинание лишь когда поясница уже заныла, и лицо его стало крайне озадаченным. Несколько проведённых обрядов указывали на один невероятный вывод — прежний Чжао Ю Шу, похоже, был… им самим? Но как такое возможно? Всего шесть месяцев назад он был в горах.
А почему бы и нет? Шесть месяцев в горах — а в мире уже более шестисот лет! В этом причудливом и непредсказуемом мире какие только чудеса не случаются? Ю Шу попытался объяснить это явление теориями складывания пространства, пространственных прыжков, двадцатишестимерного пространства и прочими, но в итоге лишь запутал себя ещё больше.
Маленький дух тоже пришёл в замешательство: никогда не видел, чтобы кто-то искал самого себя с таким увлечением, проведя целых восемь-девять обрядов, прежде чем успокоиться. Господину, что ли, жизнь слишком скучна, и он развлекается?
Ю Шу развлечения не нашёл, зато обрёл кучу забот. Однако он был человеком, который живёт одним днём: заботы сегодняшнего дня не переносит на завтра. Уже поздно, пора умываться и спать. Он прибрал вещи, задул свечу и, едва коснувшись головой подушки, заснул мёртвым сном.
Маленький дух, помолчав, тихо ускользнул.
На следующий день Ю Шу проснулся от громкого шума. Группа стражников с саблями стояла напротив слуг с дубинами во дворе, а его новообретённые отец и мать, оба загородив дверь, кричали:
— Хотите забрать моего сына — только переступив через наши трупы!
Это пришли его арестовывать? Ещё вчера Ю Шу знал, что «Чжао Ю Шу» замешан в судебном деле, но не чувствовал тревоги. Однако теперь, обнаружив, что он, вполне возможно, и есть сам «Чжао Ю Шу», он мгновенно проснулся и босиком побежал к двери выглянуть.
Окружной начальник Чжао и госпожа Ван поспешно заслонили его собой, ни за что не давая высунуться.
Стражники не смели обижать семью Чжао, но и ослушаться приказа начальника округа не могли. Смущаясь, они сказали:
— Господин Чжао, лучше поскорее выдайте вашего сына. Начальник округа уже написал доклад: если вы будете покрывать преступника, он доложит об этом наверх. Тогда пострадает не только ваш сын — боюсь, и вашего чиновного платья не сносить!
Расплывшийся в шар окружной начальник Чжао немедленно снял чиновничью шапку и заорал:
— Не выдам, и всё тут! Пусть я лишусь этой должности, но вы не заберёте моего сына!
Это же просто невменяемо, а ещё отцом народа называется! Стражники в душе презрительно фыркнули и хотели продолжить уговоры, но из дома донёсся необычайно приятный голос:
— Простите, по какому обвинению вы меня арестовываете?
— Разумеется, по обвинению в убийстве!
— без обиняков ответил стражник.
— Для ареста, тем более сына чиновника, нужны неопровержимые улики. Вы нашли тело?
Ю Шу вчера не только читал хроники, но и заодно пролистал законы династии Ся Ци. Он знал, что чиновные семьи пользуются привилегиями, и без веских улик их ни в коем случае нельзя бросать в тюрьму. Таковы преимущества привилегированного сословия в феодальной империи.
Стражники на миг онемели, затем ответили:
— Тело не найдено, но у нас есть показания матери погибшего.
— Одним словам верить нельзя. Я и сам могу обвинить её в клевете и вымогательстве. Нет тела — значит, не доказано, что человек умер. Раз человек не умер, какое право вы имеете меня арестовывать? Ступайте, я буду завтракать.
Ю Шу высунул голову между окружным начальником Чжао и госпожой Ван.
Стражники злились и торопились, но сказать ничего не могли и, раздосадованные, увели людей прочь. Окружной начальник Чжао и госпожа Ван обняли сына с двух сторон и принялись наперебой расхваливать.
Сын обвиняется в убийстве, а родители без всякой меры его покрывают и потакают — в наше время такое бы сразу выставили на всеобщее осуждение. Но Ю Шу не видел в этом ничего неправильного. Он вырос в конце времён, у него с детства не сформировалось верных представлений о добре и зле и чувства справедливости. Он не только не считал, что супруги Чжао поступают дурно, но и находил это совершенно естественным. Если по-настоящему любишь человека до мозга костей, то, какие бы ошибки он ни совершил, наверное, он заслуживает прощения?
Ю Шу никого не любил, и, как ему казалось, его тоже никто не любил. К тому же родители в обеих его жизнях не обращали на него внимания. Внезапно встретив таких безмерно балующих супругов Чжао, он почувствовал себя необычайно хорошо и радостно. Он подумал: пока не найду «Чжао Ю Шу», останусь здесь. Всё равно идти некуда.
Вскоре он обнаружил, что дом Чжао — настоящий рай. Даже завтрак был чрезвычайно обильным: одних пельменей пять-шесть видов, паровые булочки с бульоном, маленькие паровые булочки, жареные булочки — всё стояло ближе всего к нему. А в конце служанка подала ещё и блюдо тушёной свинины.
Когда он ел вместе с господином, такое блюдо ни за что не появилось бы на завтраке — слишком жирное.
Ю Шу любил мясо, хотел есть его каждый раз, за каждой трапезой, но под нажимом господина ему пришлось привыкнуть к лёгкому утреннему столу. Теперь его никто не контролировал, а отец с матерью потакали во всём. Ямочки на щеках Ю Шу появились и больше не исчезали. Он ел с упоением, пока проглоченная пища не упёрлась в горло, и лишь тогда остановился, откинулся на спинку стула и отрыгнул. Госпожа Ван, улыбаясь, массировала сыну живот, а окружной начальник Чжао, наказав слугам присматривать за молодым господином, неторопливо отправился в управу.
Жизнь в доме Чжао была привольной, но Ю Шу не забывал о деле. На «Чжао Ю Шу» висело обвинение в убийстве, и нужно было как-то его решить, иначе, чего доброго, посадят в тюрьму. По законам династии Ся Ци убийца должен платить жизнью, но отпрыск чиновной семьи мог получить на одну степень меньше — однако и тогда его ждала ссылка за тысячу ли.
Места ссылки большей частью глухие и холодные. Тяжёлый труд — не беда, главное — недоедание! При одной мысли о голоде Ю Шу приходил в ужас. Переварив еду, он поспешил в передний двор и позвал маленького духа:
— Сходи разузнай про двух призраков, свежих. Одного зовут Сунь Сицюэ, другого — Фан Шэн. Они из деревни Суньцзяао, упали в реку Луаньшуй. Если умерли, должны бродить где-то у берега. Если там не найдёшь, разузнай их даты рождения и постарайся раздобыть по волоску с каждого.
С этими словами он протянул талисман изначальной ци инь-ян.
Дух, получив талисман, очень обрадовался и поспешил разузнать новости. У него и так было пятьдесят-шестьдесят лет практики, а с поддержкой двух талисманов прибавилось ещё двадцать. В Линьаньской управе он считался уже не последним духом, и у него имелось множество мелких прислужников.
Не прошло и полдня, как он вернулся и доложил:
— Господин, я обшарил реку Луаньшуй вдоль и поперёк, но и следа призраков не нашёл. Похоже, они не умерли. Вот, что вы просили.
С этими словами он обеими руками подал две бумажки, в каждой из которых было завёрнуто по нескольку волосков.
Раз люди живы — дело простое. Ю Шу успокоился, махнул рукой, отпуская духа, достал оставшуюся с прошлой ночи жидкость, сжёг по одному волоску из каждой бумажки, подмешал в жидкость и начертил новый круг, в конце капнув две капли крови геккона для поиска. Ярко-красные капли быстро слились в одну и остановились на горе под названием Яолин, что на границе Линьаньской и Хучжоуской управ.
Ю Шу быстро пролистал местные хроники и выяснил, что гора Яолин очень обширна, там часто водятся хищники — не самое подходящее место для укрытия. Эти двое — одна слабая женщина, другой книжник, и курицы не обидит, да ещё и раненые. Как они выжили в реке Луаньшуй? И потом: выбравшись на берег, они наверняка были в скверном состоянии, но вместо того чтобы тихо вернуться в город и попросить помощи у родни, побежали в глухие горы. Это бегство или самоубийство? Может, они боялись, что Чжао Ю Шу их найдёт. Но есть и другая возможность: кто-то тайно им помогает, веля подставить Чжао Ю Шу.
Если они будут всё время прятаться, у властей найдётся тысяча причин схватить убийцу, а семья Чжао пострадает заодно.
Ю Шу понял, что дело серьёзное, и уже собрался отправить духа на поиски, как во двор вбежали несколько слуг и, не говоря ни слова, взвалили его на плечи и побежали к задней калитке, на бегу торопливо приговаривая:
— Молодой господин, беда! Тела этих двоих только что нашли! Стражники уже в пути, вот-вот прибудут. Госпожа велела нам немедленно отвезти вас в столицу, дедушка вас защитит.
— Откуда мать узнала, что тела нашли?
— спокойно спросил Ю Шу.
— Так из управы кто-то донёс!
— слуги были вне себя от спешки.
Беглецу прибавляют вину, даже если он сын чиновника. Уедешь в столицу — и деда втянут в это дело. А те двое, как известно, не умерли, но «тела» всё же нашлись. Что здесь без заговора — Ю Шу ни за что бы не поверил.
Тот, кто стоит за этим, целится не в «Чжао Ю Шу», а через «Чжао Ю Шу» как трамплин хочет разорить всю семью Чжао. Это уже не просто вымогательство, а придворная борьба. Ю Шу вовсе не был наивен — просто не любил вникать в лишние хлопоты. Но когда эти хлопоты касались жизни, он становился проницательнее и решительнее любого.
— Отпустите меня! Я пойду и сдамся властям, а вы отправляйтесь на Яолин и найдите Сунь Сицюэ и Фан Шэна. Слушайте: они не умерли. Найдёте их и приведёте в суд — и я выберусь.
Ю Шу спрыгнул с плеча слуги и строго распорядился. Раз госпожа Ван в такой момент велела отвезти его в столицу, значит, эти люди — доверенные в доме. Поручив им это дело, можно не сомневаться.
Достав из рукава два талисмана изначальной ци инь-ян, он помахал ими в воздухе и приказал:
— Веди их на поиски. Доведёшь до суда — и они твои.
Слуги переглянулись, не понимая, с кем говорит молодой господин. А маленький дух, затесавшийся среди них, радостно закивал, горя желанием действовать. В горах полно духов, уши и глаза повсюду — найти людей не составит труда.
Ю Шу убрал талисманы и со всех ног побежал в передний двор. Он две жизни оттачивал навыки бегства, так что догнать его никто не мог. Когда слуги добежали до главного зала, молодого господина уже увели стражники, а госпожа сидела на земле и горько рыдала. В отчаянии они вспомнили наказ молодого господина и поспешно собрали людей для поисков на Яолине.
У Ю Шу было знатное происхождение и нежная кожа, так что начальник округа не стал применять к нему пыток. Да и цель у него была вовсе не этот молодой господин. Хотя было немного жаль, что тому не хватило ума сбежать в столицу и втянуть всю семью Чжао, пришлось плыть по течению. Он ждал, когда вмешается старый господин Чжао, чтобы раздуть скандал. Семья Чжао пустила в столице глубокие корни, ветви её разрослись пышно — она стояла у многих на пути. Пора было её подрезать.
Окружной начальник Чжао и впрямь был рабом своего сына. Узнав, что сына арестовали, он потерял рассудок и в письме, захлёбываясь слезами, умолял отца вмешаться. Он готов был отказаться от должности, готов был принять любую кару, лишь бы сын был цел. Старый господин Чжао три срока был канцлером, мнил себя мудрецом, постигшим всё сущее, но раз за разом спотыкался об этого старшего сына. Не будь тот в детстве так избалован, разве вырос бы он таким — не видящим общей выгоды, своевольным?
Теперь семья Чжао должна спасать не его должность и уж тем более не жизнь Чжао Ю Шу, а столетнюю репутацию! В это дело вмешиваться нельзя! Даже если отец и сын оба понесут наказание — вмешиваться нельзя. Не только старый господин так сказал — братья в доме тоже решительно возражали и даже винили во всём эту непутевую ветвь семьи.
Старая госпожа Чжао хлопнула ладонью по столу:
— Они всё же носят фамилию Чжао, даже перебитые кости связаны жилами. Если кто-нибудь донесёт на мужа, не говоря о прочем, одного обвинения в нерадивом воспитании хватит, чтобы перекрыть дорогу второму и третьему сыновьям. Муж мой, сейчас единственный выход — исключить старшую ветвь из рода. Когда всё уляжется, вы уж похлопочите, чтобы их не казнили. Это и будет верхом милосердия.
Второй и третий сыновья были от законной жены, так что старая госпожа Чжао радела за них и давно ненавидела старшую ветвь, ещё в ранние годы хотела их отделить. Послушай она тогда — сейчас не случилось бы этой беды.
Второй и третий сыновья кстати вздохнули, будто им очень тяжело, и с мольбой уставились на отца.
Старый господин Чжао всю жизнь утирал за старшим сыном, и душа его уже пресытилась. Он также знал, что многие цензоры готовятся подать на него донос, и тревожился. Подумав немного, он наконец махнул рукой:
— Об исключении из рода пока не говорим, посмотрим. Семья Чжао в это дело не вмешивается, пусть власти поступают по закону. Я сейчас же напишу прошение о помиловании. Второй, завтра на утреннем приёме передашь его государю от моего имени.
Второй сын поспешно ответил: «Отец, вы устали», — но в душе был крайне недоволен его нерешительностью.
Начальник округа получил письмо от старого господина Чжао и, видя, что слова его искренни и безупречны, подумал: старый лис — старый лис, даже самого любимого сына способен бросить. Впрочем, они и не рассчитывали разом разорить всю семью Чжао. Выкорчевать старшую ветвь — уже добыча.
Окружной начальник Чжао десять лет служил в Линьаньской управе и особенно преуспел в хозяйственных делах. Государь давно обратил на него внимание. После нынешнего отчёта в столице его, скорее всего, переведут в Янчжоу соляным инспектором двух Хуаев. Соляное дело — жизненная артерия государства: власть большая, доходы жирные. Сверху за ним следят пристально, а внизу принцы точат зубы, ведя между собой борьбу. А окружной начальник Чжао — не яйцо без трещин, вот его и убрали те, кто ждал случая.
Ю Шу на этот раз не только взял на себя вину за «Чжао Ю Шу», но и подставился под удар вместо окружного начальника Чжао. И впрямь невезучий ребёнок.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…