Глава 41
(40) Расписанная кожа
Старик не ожидал, что тот согласится так быстро, и сперва слегка опешил, а лишь затем увлёк его в лес у дороги и, указав на самое пышное большое дерево, промолвил:
— Вон на той верхушке, юный друг, ты поосторожнее.
Ю Шу приставил ладонь козырьком и глянул вверх — и впрямь, на самой верхней ветке висел узел из грубой ткани, а в ветвях, резвясь и играя, сидела стая обезьян, скалившая зубы на людей внизу и швырявшая дикие плоды, словно в знак устрашения.
— Эти твари совсем от рук отбились! День-деньской собираются здесь и грабят прохожих, хуже горных разбойников.
Старик безнадёжно вздохнул.
Ю Шу не стал его утешать, а прямо обхватил ствол и медленно полез вверх. Обезьяны, почуяв угрозу, запрыгали и заверещали на месте, а видя, что его не запугать, принялись раскачивать ветви, пытаясь стряхнуть его. Навыки выживания в дикой природе у Ю Шу давно были прокачаны до предела, так что он не испугался, в два счёта добрался до самой вершины и снял узел.
Обезьяны, видя, что добычу отняли, раззявили пасти и испустили пронзительный визг, а затем одна за другой кинулись хватать Ю Шу за одежду и штаны, несколько даже запрыгнули ему на спину и вцепились в волосы. Наверх он поднимался в полном порядке, а теперь уже стоял с растрёпанными волосами и изодранной одеждой, видом весьма жалким.
Но он не испугался и не разозлился, лишь крепко держался руками и ногами, медленно сползая вниз. Обезьяны — злопамятные твари: если их игнорировать, через некоторое время они сами уйдут. Напротив, попробуй дать отпор или покалечить одну из них — они всей стаей набросятся, эта цапнет, та укусит, и вскоре ты весь в ранах, вид плачевный. К тому же это древность, медицина здесь на самом низком уровне, а подхватишь заразу — верная смерть.
Посему Ю Шу лишь уклонялся, но не нападал. Обезьяны потыкали его, сорвали с него ленту для волос и пояс штанов, а затем с визгом разбежались. Когда он спустился на землю, штаны уже сползли до колен, обнажив самодельные четырёхугольные подштанники.
Старик никогда не видел таких штанов и потому всё таращился на то место. Ю Шу не чувствовал ни стыда, ни смущения: сперва протянул старику узел, а затем, ничуть не смущаясь, подтянул штаны и затянул пояс потуже.
Старик поспешно рассыпался в благодарностях, а под конец сунул ему в руку завёрнутую в промасленную бумагу кукурузную лепёшку.
Если ты в пути, найдя еду, непременно уничтожь её сразу, не думай оставить на следующую трапезу, ибо кто знает, будет ли у тебя следующая. Следуя опыту прошлой жизни, Ю Шу в два счёта умял лепёшку, подставив левую ладонь под подбородок, чтобы поймать случайно упавшие крошки, а доев, запрокинул голову и ссыпал их в рот — непременно без единой потери.
Старик всё это время смотрел на юношу оценивающим взглядом и при виде этой сцены молча кивнул. Когда юноша сложил руки в прощальном поклоне, он притворно споткнулся и развязал свой узел.
Несколько серебряных слитков со звоном выкатились к ногам Ю Шу, сверкая в лучах солнца ослепительным блеском. С одного взгляда было ясно — не меньше сотни лянов, хватило бы бедной семье на десятилетия. Но Ю Шу остался равнодушен, с совершенно бесстрастным лицом поднял серебро, вернул старику и снова сложил руки в прощальном поклоне. Для него еда была величайшей ценностью на свете, а золото с серебром не съешь — какой от них прок?
— Хорошо, хорошо, хорошо!
Старик, поглаживая бороду, расплылся в улыбке и протянул руку, останавливая его.
— Юный друг, не спеши уходить, дай бедному даосу сказать пару слов. Хоть тебя и защищает драконья ци, это не стопроцентная гарантия.
Ю Шу поначалу не заинтересовался его словами, но, услышав последнюю фразу, обернулся, и взгляд его исполнился настороженности.
Старик поспешно принялся успокаивать:
— Не бойся, бедный даос не причинит тебе вреда. Едва ты вышел из городских ворот, бедный даос уже понял, что ты человек из иного мира. Люди из иного мира хоть и ходят по этому миру, но не впутываются в карму — можно сказать, сама судьба к ним благосклонна. К тому же у юного друга великое везение — ты обрёл нить изначальной пурпурной ци Пурпурной звезды владыки небес, оттого и нечисть к тебе не подступится. Однако, юный друг, знай: эта пурпурная ци хоть и способна отражать духов, против демонов и тварей она не слишком действенна. Демоны с мелкой Cultivation, быть может, и убоятся тебя, но старые твари с большим стажем больше всего на свете любят драконью ци — заполучи хоть крупицу для Cultivation, и можно прибавить сотню лет Cultivation. К тому же плоть и кровь юного друга — отменное подкрепление, а если принимать то и другое вместе, эффект ещё лучше…
Ю Шу прервал его:
— То есть сейчас я в одиночку иду по дороге с большой опасностью, в любой момент меня могут сожрать демоны? В этом мире, кроме призраков, ещё и демоны водятся?
Старик кивнул:
— Больше, чем ты можешь вообразить.
— А ты кто такой?
Ю Шу чуть шевельнул пальцами, и спрятанный в рукаве кинжал скользнул в ладонь, которую он крепко сжал. Он никак не ожидал, что драконья ци способна лишь отгонять духов, но не изгонять демонов. А для демонов его драконья ци и его плоть с кровью — одинаково драгоценное сокровище. Иными словами, сейчас он — ходячая пилюля большого подкрепления, которую в любой момент могут сожрать.
Что не так с этим миром? Он что, опаснее конца времён?
Ю Шу глубоко проникся мыслью о своей невезучести, а старик тем временем раскатисто рассмеялся:
— Юный друг, не бойся, бедный даос — человек. Я Cultivation по пути предельной страсти, никогда не лишаю жизни. С тех пор как юный друг покинул столицу, бедный даос тайно следовал за тобой и наблюдал. Видя, что характеры наши схожи, я и решил указать юному другу светлый путь.
Кто-то следит за ним — Ю Шу, разумеется, знал. Вспомнив о тайных стражах, посланных господином, он невольно огляделся по сторонам.
Старик пренебрежительно махнул рукой:
— Бедный даос уже увёл тех, кто следил за юным другом, не тревожься. Хоть юный друг и держит при себе духа-раба, на том духе нет и следа убийственной ауры, стало быть, юный друг не творил дел, противных небу. Юный друг весьма добр к незнакомым людям, не только помогает с охотой, но и не зарится на деньги — добродетель высокая. И тварей бить рука не поднимается — сердце у тебя мягкое. Посему бедный даос наконец решился помочь юному другу. Ежели юный друг пожелает, может подняться со мной в горы и обучиться кое-каким заклинаниям, чтобы защищаться.
Люди из иного мира не впутываются в карму, а потому, даже будь они злодеями, каких свет не видывал, творящими одно лишь зло, им не приходится подчиняться небесной длани. Оттого старик сперва и решил испытать юношу: окажись тот с нестойким нравом — пусть себе пропадает, а нет — так и руку протянуть.
Ю Шу был умён и быстро смекнул, в чём суть, отчего уголок его рта невольно дёрнулся. Этот почтенный старец, похоже, сильно заблуждается на его счёт? Приставленный к нему дух-раб действительно не убивал, но двое духов-отроков прежде, а после — Тысячеликий демон, Лань-фэй, седьмой князь — на их руках было немало жизней, и все их можно было записать на счёт Ю Шу. И незнакомцам он помогал не из доброты душевной, а ради той кукурузной лепёшки.
Конечно, скажи он эту причину вслух — старик ни за что не поверит, а напротив, решит, что юноша скромен и учтив.
Ну и ладно, пусть заблуждается, благо выгода моя. С этой мыслью Ю Шу сложил руки в поклоне:
— Благодарю старца за указание пути, Ю Шу кланяется.
— Тебя зовут Ю Шу? Хорошо, хорошо, хорошо, тогда ступай за мной в горы.
С этими словами он едва махнул рукавом, и оба в мгновение ока перенеслись в телегу с волами.
Выражение лица Ю Шу не изменилось, но в душе он изрядно удивился. Этот человек и впрямь не лыком шит — умеет применять мгновенное перемещение, как у пространственного способного девятого уровня. Выходит, прежние его слова были не пустой болтовнёй. Посему он на время отложил мечту «отведать всё на свете» и последовал за старцем учиться даосскому искусству.
Они шли с остановками, пока не добрались до одной горы. У самого входа в обитель старик коснулся пальцем лба водяного духа, наложив на него сдерживающую душу печать: вздумай тот творить зло — печать испепелит его дотла.
— Впредь — переродиться ли, пойти ли по пути духов — воля твоя. Ступай с горы, не место тебе здесь.
Облачённый в даосское одеяние старик встряхнул висевшим в руке посохом с кистью.
Водяной дух, почуяв вокруг священную ци, разумеется, не посмел задержаться и поспешно откланялся перед хозяином.
С этих пор Ю Шу поселился на этой безымянной горе, каждый день помогал старцу колоть дрова, готовить еду, стирать одежду, а в свободное время бродил по округе. Так минуло два месяца, и лишь тогда старик указал ему на одну комнату, промолвив:
— Я поклялся небу, что в этой жизни больше не возьму учеников, а посему не могу тебя ничему учить. Всё, что тебе пригодится, лежит там; сколько сумеешь усвоить — зависит от твоего дарования.
Ю Шу толкнул дверь и заглянул — внутри сплошь книги, навалены повсюду до отказа, даже ступить некуда.
Старик добавил:
— Я могу оставить тебя лишь на полгода. Два уже прошло, ещё четыре месяца — и ты должен спуститься с горы. Сколько из этих книг успеешь прочесть — столько и твоё.
Ю Шу сложил руки в благодарственном поклоне, присел у порога, наугад вытащил одну книгу и принялся листать. Старый даос, видя, как тот машет страницами, будто веером, — шлёп-шлёп, и готово, — затем тянется за следующей, лишь покачал головой, подумав про себя: юный друг и впрямь добр сердцем, но к учению таланта не имеет. Ладно, когда будет спускаться с горы, подарю ему несколько оберегов на спасение жизни, и дело с концом.
Откуда же Ю Шу было знать, о чём думает старик, — он вскоре с головой ушёл в мир книг. Книги эти были самых разных видов: о печатях-талисманах, о формациях, о даосских заклинаниях, а также подробные записи о всевозможных духах и чудищах — всё то, с чем он прежде никогда не сталкивался. Человек, и прежде жаждавший знаний, он словно распахнул дверь в новый мир и жалел лишь, что не может прочесть всё за одну ночь.
Пять дней без сна и отдыха — и Ю Шу наконец запечатлел в голове все знания, а остаток времени посвятил практике и постижению. То ли из-за прерванной традиции, но книг с записью заклинаний было мало, и мощью они не блистали, для Ю Шу бесполезны. Посему он сосредоточенно рисовал несколько месяцев талисманы, пробовал изготавливать амулеты, но на демонах и тварях так ни разу и не испытал — неведомо, каков их эффект.
К последнему дню старик уже бил себя в грудь и рвал на себе волосы от раскаяния. Думал — нет таланта, а вышло — глаз намёт! Суметь за шесть месяцев прочесть всю традицию и свободно применять — даже основателю школы такое было не под силу. Знай он заранее — зачем было давать ту клятву, упустив такой отличный росток!
Ох, жалость! Старик извёлся весь, несколько раз порывался взять слова обратно, но Ю Шу всякий раз затыкал его. Мечта Ю Шу — отведать всё на свете, и лишь ради неё он скрепя сердце и поднялся в горы за старцем. А теперь остаться и прославлять врата школы — ни за что! Дичиной на горе он давно объелся.
Распрощавшись с не желающим отпускать старцем, он пешком спустился с горы. На полпути его вдруг окутал клубящийся туман, поглотивший весь свет вокруг. Он несколько часов блуждал в потёмках, несколько раз падал, прежде чем выбрался из гор и вышел на дорогу.
Туман пришёл подозрительно и ушёл стремительно — не успел и глазом моргнуть, как вокруг снова засияло солнце, зацвели цветы. Ю Шу огляделся, чувствуя что-то неладное, затем посмотрел на себя и невольно нахмурился. Упал он слишком сильно: на одежде и штанах зияли большие дыры, волосы растрепались, зацепившись за ветки, — глянешь, и примешь за нищего откуда-нибудь.
Надо поскорее добраться до города, снять постоялый двор и привести себя в порядок. Размышляя так, он зашагал по большой дороге, но не успел отойти далеко, как увидел группу всадников, стремительно мчавшихся к нему.
— Молодой господин, нашли вас! Вернитесь с нами! Господин и госпожа с ума сходят! Ежели вы с нами не вернётесь, господин начальник округа пришлёт чиновников, чтобы вас схватить!
Всадники один за другим спешились и вцепились в Ю Шу, не давая уйти.
— Я не ваш молодой господин, я Ю Шу.
Ю Шу вытаращил глаза, пребывая в полном недоумении.
— Верно, молодой господин, вас ведь и зовут Ю Шу! Не убегайте больше, господин начальник округа уже распорядился: ежели господин сам вас не выдаст, он подаст докладную наверх и обвинит господина в «потворстве беззаконию и попустительстве сыну в преступлении». Молодой господин, не бойтесь, сперва послушно ступайте с нами. Господин сказал, непременно напишет письмо старому господину, чтобы тот изыскал способ вас спасти. Старый господин хоть и в отставке, но прежняя сила при нём осталась, уж он-то вас вызволит, это верное дело.
Человек во главе увещевал со всей душевностью.
Ю Шу ещё не разобрался в положении, но из обрывков их слов собрал кое-какие сведения. Они ищут младшего господина своего дома, который, должно быть, внешне похож на него, примерно того же возраста, с тем же именем, да ещё и совершил преступление и сбежал из дому.
Он хотел объясниться дальше и только достал удостоверение личности и дорожный пропуск, как собеседник снова заговорил:
— Молодой господин, вы шесть дней как сбежали, отощали сильно, небось натерпелись в горах? Скорее возвращайтесь с рабом, дома вас ждёт много всякой снеди.
Ю Шу несколько часов блуждал в горах, за это время ни капли воды, ни крошки хлеба — живот давно подвело. Посему он молча убрал удостоверение и пропуск обратно и без тени совести подумал: ладно, наемся досыта, а там и объяснюсь. Невелика задержка.
Вся компания тайком пробралась в Линьаньскую управу и вошла в роскошную усадьбу с пятью дворами, и лишь тогда выпрямила спины и подняла головы.
Ю Шу отвели в небольшой дворик две служанки — помыться. Вытерев волосы и переодевшись, он вышел из-за ширмы, а на столе во внешней комнате уже был накрыт стол, ломящийся от яств, от одного запаха которых слюнки текли. Ю Шу проверил каждое блюдо, убедился, что яда нет, и взялся за миску, наворачивая за обе щеки. Не успел он сделать пару глотков, как в дверь ворвалась роскошно одетая женщина, обняла его и запричитала:
— Сынок мой, наконец-то ты вернулся! Мать эти дни ни есть, ни спать не могла, всё боялась, как бы ты не натерпелся на чужбине. Ну подумаешь, зашиб насмерть двух простолюдинов — велика ли беда, мать непременно уладит, пусть отец поможет…
Она причитала и трясла юношу за плечи, но тот ничуть не отвлекался: по-прежнему крепко сжимал палочки и быстро отправлял еду со стола в рот, лишь изредка мыча в ответ что-то вроде «угу».
Слушая, Ю Шу постепенно понял: сына этой женщины тоже зовут Ю Шу. Тот прежде положил глаз на красивую крестьянскую девушку и вздумал силой взять её в наложницы. Девушка нравом оказалась строптива, не пожелала быть младшей женой и наотрез отказала. «Ю Шу» же раскричался, что непременно женится на ней как на законной супруге, но родители воспротивились изо всех сил.
Отец «Ю Шу»
— здешний окружной начальник, чин невелик, но родословная знатная: старший сын наложницы бывшего канцлера, в доме весьма обласканный. В молодости ничему не учился, несколько раз пытался сдать экзамены на чиновные звания — всё безуспешно, и отец, пользуясь властью, выхлопотал ему должность.
Быть может, оттого, что с детства всё доставалось без труда, отец «Ю Шу» и сам потакал сыну во всём. К тому же он взял лишь одну жену, без наложниц, а жена, рожая законного наследника, повредила здоровье и более не могла иметь детей, так что «Ю Шу» стал единственным отпрыском управы — и его залюбили до небес.
С детства получавший всё, чего ни пожелает, он никак не мог добиться руки полюбившейся девушки и в ярости сбежал из дому. Но когда добрался до её деревни, то невзначай застал её свидание с возлюбленным и завязалась драка.
В суматохе «Ю Шу» нечаянно проткнул живот того возлюбленного, а девушка, защищая любимого, обхватила его и прыгнула в реку — неизвестно, куда их унесло течением. Мать девушки как раз пришла искать дочь, увидела эту сцену, завопила «убивают!» и вцепилась в «Ю Шу», не отпуская, — во что бы то ни стало тащила его в управу.
В обычное время родители мигом уладили бы такое дело. Но на беду у нового начальника округа Линьань были счёты с родом Чжао, и, дабы укрепить власть, он вознамерился сменить подчинённых окружных начальников на своих людей. Начальник как раз ломал голову, под каким предлогом взяться, — тут и грянуло дело об убийстве «Ю Шу», так что он немедля издал приказ о поимке этого прославленного на всю округу повесы.
«Ю Шу» был трусом, сильным лишь снаружи: вырвавшись из хватки женщины, он пустился наутёк — в город войти не смел, домой вернуться не смел, оставалось лишь податься в горы. Домашние, сгорая от тревоги, искали его дни и ночи напролёт и на шестой день наконец сцапали на горной дороге вернувшегося с учёбы Ю Шу.
Стол был вычищен дочиста, женщина наплакалась вдоволь. Ю Шу отставил миску с палочками, собираясь как следует всё объяснить, как вдруг в дверь ворвался круглый, упитанный, богатый с виду мужчина средних лет, стиснул его за шею и принялся голосить — пуще женщины:
— Сынок мой, до чего же ты отощал! У отца сердце кровью обливается! Отец уже написал старому господину, чтобы тот приехал тебя спасать. Пусть хоть чиновного платья лишусь, отец не даст тебя схватить! Уже наелся? Не добавить ли? Это же не твоя порция!
Желание объясниться у Ю Шу снова улетучилось от этих слов. Он погладил живот и сказал:
— Ну, добавьте тогда. Свинину в кисло-сладком соусе, тушёную свинину, курицу в жёлтом соусе, грудинку с солёной горчицей — каждого по одной порции, остальное на ваше усмотрение.
— И говорить нечего, это же всё твои любимые блюда, без них ни одной трапезы не обходится.
Женщина, видя, что у сына отменный аппетит, наконец расплылась в улыбке.
Даже вкусы совпадают — бывают ли на свете два столь похожих человека? Слуги могли обознаться, но родители-то уж никак. Неужели это ловушка, подстроенная против него? Ю Шу насторожился, но еды не убавил, потихоньку выспрашивая супругов и выуживая всё новые сведения.
Супруги — один родом Чжао, другая Ван — оба из знатных семей. Особенно окружной начальник Чжао: его отец — бывший канцлер, в отставке менее трёх лет, в чаотине пользуется немалым авторитетом. Начальник Чжао хоть в науках не преуспел, зато в делах житейских смыслил: прибыв в Линьань, добился немалых успехов, а через полгода, когда поедет в столицу на аттестацию, глядишь, и повышение получит.
Но как раз в этот ответственный момент сын натворил бед, пустив десять лет трудов насмарку. Будь на его месте обычный человек — непременно вздумал бы подвесить сына и выпороть, но начальник Чжао был рабом своего чада — даже браниться не решался.
По правде сказать, такие родители в современном мире — стопроцентный отрицательный пример, но Ю Шу они показались до боли родными. В конце времён не то что дружбы или любви — даже родственной привязанности было не сыскать. Его родители, к счастью, не бросили его, как прочие, но и не заботились о нём: отдали в исследовательский институт, пусть сам пробивает себе путь.
Когда Ю Шу обижали и унижали, как ему хотелось, чтобы родители подошли и крепко обняли его! Но они не подходили — ни разу, лишь стояли поодаль и холодно наблюдали. Ю Шу понимал: они желают ему добра, ибо птенец, укрытый орлиным крылом, никогда не выдержит внешних бурь, а выйди он наружу — верная гибель.
Но иногда, в иные ночи, он позволял себе мечтать об объятии, о толике тепла — оттого и привязался к господину помимо воли, а затем неизбежно пошёл на разрыв.
Теперь старая болячка Ю Шу дала о себе знать снова: прижатый к груди супругами Чжао, он вдруг расхотел объясняться и утешил себя мыслью: ладно, уж коли они так убиваются, поживу у них три денька, а там непременно всё объясню и помогу найти их сына. А если это ловушка — сумею отыскать следы и вытащить на свет закулисного заправилу.
С этой мыслью он успокоился окончательно и остался в доме Чжао. Служанка отвела его в спальню «Чжао Ю Шу», он разложил рисовую бумагу и написал матушке Сун письмо о том, что жив-здоров, собираясь завтра отправить его со срочной почтой в столицу. Перед сном он подумал и, призвав духовную силу к глазам, осмотрел окрестности — и впрямь, за окном обнаружил удавленника.
— Помоги мне найти одного человека — дам тебе талисман изначальной ци инь-ян.
Он достал из-за пазухи сложенный треугольником талисман и помахал им перед удавленником. Талисман изначальной ци инь-ян содержит обе ци — для духов и чудищ это отменное подкрепление: проглотишь один — десять лет Cultivation как не бывало. Этот дух вряд ли откажется.
— Ты меня видишь?
Удавленник изумился и огляделся, проверяя, нет ли кого рядом.
— У меня глаза инь-ян.
Ю Шу ткнул пальцем себе в глаза и снова спросил:
— Талисман изначальной ци инь-ян, берёшь?
— Давай сюда скорее!
Удавленник вмиг переменился в лице, рванул к дому, обернувшись вихрем мрачного ветра и жёсткой ци, но едва коснулся рукава юноши, как испустил жуткий вопль. Пурпурное пламя вмиг окутало его, и не успел глазом моргнуть, как духа не стало — лишь кучка пепла на земле.
Меньше чем за вдох — в пепел. Вот это мощь драконьего семени? Ю Шу вытаращил глаза и лишь спустя долгое время выдохнул мутный воздух. С той ночи он впервые видел такое зрелище. Выходит, пока не крупный демон — он может испепелить его в мгновение ока.
На душе полегчало. Он продолжил осматриваться и наконец в щели между кирпичами обнаружил маленького духа.
— Помоги мне найти одного человека — дам тебе талисман изначальной ци инь-ян.
— Господин, пощадите! Малый не надо талисмана, скажите только, кого искать, — малый мигом!
Дух бухнулся в земном поклоне, обливаясь слезами и соплями.
— Найди Чжао Ю Шу.
Ю Шу, не слушая, хочет тот или нет, прямо швырнул ему талисман.
Дух решил было, что именно этот талисман испепелил прежнего удавленника, а взяв в руки, понял — и впрямь настоящий талисман изначальной ци инь-ян. Обрадовавшись безмерно, он поспешно засунул его в рот и проглотил, затем отправился на поиски. И лишь на полпути до него дошло: Чжао Ю Шу — это ведь сам господин!
В талисмане был спрятан ещё и талисман поиска души, так что можно не бояться, что дух сбежит и не вернётся. Ю Шу спокойно улёгся на кровать ждать вестей, а от скуки взял какую-то книгу по истории и принялся листать — и оцепенел. Когда он уходил, был год Цзуншэн правления императорской династии Великая Мин, а теперь — двадцать второй год Чжункан правления Ся Ци. Династия Мин стала династией Ся, император Цзуншэн стал императором Чжунканом — между ними пролегло более шестисот лет.
Иными словами, Ю Шу снова перенёсся — и на сей раз вместе с телом. Сейчас мысли его опустели, и лишь одна фраза сама собой всплыла в голове — в горах не ведают о годах, а в миру уже минула тысяча лет.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…