Глава 33
(32) Сорок тысяч
У ворот усадьбы Ван собралась толпа — соседи высыпали поглазеть, суматоха стояла невообразимая. Поскольку Ван Тянью был единственным внуком мужского пола в роду Ван, после пятидесяти ударов палками старая госпожа Ван откупила его за большие деньги и забрала домой, собираясь хорошенько подлечить несколько дней, а затем отправить в Линнань. Если получится, она даже хотела пойти на хитрость с подменой: найти похожего лицом человека и подменить им внука. Но Ван Сянцянь в прошлом вёл себя слишком нагло и нажил много врагов. Теперь, когда род Ван впал в немилость, они, разумеется, наперебой принялись топить его, стремясь добить одним ударом.
Тут же нашлись люди, подавшие докладную записку с обвинением рода Ван в подкупе чиновников и попытке укрыть преступника. Наследный принц и наложница Сяо давно уже считали Ван Сянцяня отброшенной пешкой — с чего бы им его защищать? Напротив, из-за его морального падения пострадала репутация наследника престола, и они готовы были прихлопнуть и его самого. Поэтому на рассвете следующего дня к воротам явились чиновники с приказом забрать Ван Тянью, лежавшего в постели с ранами, и препроводить его в Линнань.
Линь-ши была женщиной жестокой: всем красавицам-наложницам Ван Сянцяня она подмешивала снадобья от бесплодия, а тем, кому посчастливилось избежать этой участи, родившихся детей тайно убивала. В итоге, кроме законного сына, что «скоропостижно скончался» в ранние годы, у него осталось лишь двое детей — Ван Тянью и Ван Цзюньси.
В Линнане земля скудная, воды злые, кругом стоят ядовитые испарения — ни один сосланный туда преступник не возвращался живым. А Ван Тянью вдобавок был изранен палками, так что шансов выжить у него не оставалось вовсе — чего доброго, душа отлетит прямо в пути. Видя, что единственный отпрыск рода вот-вот прервётся, не только Ван Сянцянь рвал на себе сердце — старый господин и старая госпожа чуть с ума не сошли. Они загородили дорогу чиновникам и одновременно послали людей в усадьбу наследного принца умолять на коленях.
Едва управляющий изложил просьбу, как привратник усадьбы наследного принца прогнал его прочь. Вскоре оттуда прислали чиновника с наказом для стражников — дескать, поступайте по закону. Ван Сянцянь разворовал миллион военного провианта, из-за чего репутация наследного принца сильно пострадала, и в придворных собраниях его постоянно атаковали с обвинениями вдовствующая императрица и сторонники седьмого принца. Наследник мечтал втоптать род Ван в грязь — какое уж тут заступничество?
Получив твёрдый ответ, стражники тут же выломали ворота и выволокли тяжелораненого Ван Тянью прямо к порогу. Линь-ши не пускала, обхватив ноги сына, и заходилась в воплях. Старая госпожа Ван тоже вышла следом — женщина семидесяти-восьмидесяти лет на глазах у всех бухнулась на колени и принялась бить поклоны. Старому господину и Ван Сянцяню было и стыдно, и жаль, что Ван Тянью умрёт в дороге, поэтому они подошли к стражникам и попытались договориться, выторговать хоть немного времени — пусть, мол, раны сперва заживут.
Ван Тянью же был глупцом до крайности наглым — даже сейчас не думал раскаиваться. Когда стражник задел его рану, он принялся тыкать в них пальцем и осыпать бранью, требуя, чтобы Ван Сянцянь порубил всех на месте.
Толпа зевак мгновенно взорвалась, все загудели, переговариваясь:
— Ого, ну и гонор у рода Ван!
— Вот именно! Даже император не может рубить головы кому вздумается, а они — чуть кто не по нраву, сразу расправа!
— А что вы хотите? У рода Ван одна-единственная кровиночка! С детства ему звёзд с неба не хватало, а захотел убить — мать с сестрой ещё и жертву подыскивали. Совесть потеряли!
— По мне, так ссылка на три тысячи ли — это ещё легко! Их бы казнить публично, головы на шесты!
— А отец-то его! Разворовал несколько миллионов военного провианта — и всего-то отстранили от должности. Наследный принц всё-таки помнит старую дружбу.
— Какая там дружба! Просто Ван Сянцянь слишком много знает о тёмных делишках его высочества — неудобно с ним расправляться.
Тут все поспешно прикрыли рты — тема опасная.
Ю Шу как раз проходил мимо усадьбы князя и задержался, привлечённый шумной суматохой. Он сосредоточил духовную силу в глазах — и увиденное тотчас стало отличаться от того, что видели обычные люди. Ван Тянью лежал ничком на земле, одежда на ягодицах пропиталась кровью. Два бесёнка — один уселся на его рану и яростно ковырял её, другой пристроился на макушке и изрыгал чёрную дрянь. А Тысячеликий демон за спиной Ван Сянцяня был и вовсе жутким: он изо всех сил пытался втиснуться тому в рот, но мозги у него были туговаты — долго пыхтел, но ничего не выходило, и вид у него был крайне раздосадованный.
— О, так это он?
— рядом с Тысячеликим демоном Ю Шу заметил ещё одну бледную тёмную тень и невольно пробормотал вслух. Оказывается, дух-кредитор, что давно не показывался, вовсе не сбежал — он затаился возле Ван Сянцяня. Раньше у того была слишком густая убийственная аура, связываться с ним опасно, и взыскать долг можно было только окольными путями — потому-то дух-кредитор и прицепился к Ю Шу. Но теперь ауру Ван Сянцяня Тысячеликий демон понемногу пожирал, обращая в свою пользу, а его благодать, богатство и срок жизни были вычищены подчистую — так что дух, разумеется, вернулся к настоящему должнику.
Говорят, призраки боятся злых людей — это правда. Но когда есть возможность отомстить самому виновнику, как же упустить такой случай? Не только Тысячеликий демон норовил залезть Ван Сянцяню в рот — дух-кредитор тоже.
— Что за дела?
— удивился Ю Шу. Взяв палочные фрукты, он протиснулся в толпу поглазеть.
Цзи Чанъе ничего не оставалось, кроме как последовать за ним: он расталкивал людей и одновременно притягивал юношу к себе, надёжно укрывая.
Тем временем терпение стражников иссякло. Они в несколько движений оттащили Линь-ши и, ухватив Ван Тянью за обе руки, поволокли его к арестантской повозке. Один бесёнок оседлал ему шею и ковырял глаза, уши, нос и рот, другой шёл следом и со всего размаху пинал его по окровавленным ранам — при каждом ударе Ван Тянью, как по заказу, издавал жуткий вопль.
Окружающие думали, что это просто раны болят, а Ю Шу находил зрелище презабавным и невольно усмехнулся. В этот самый миг оба бесёнка заметили его и поспешно сложили ладони в приветствии:
— Господин! Мы, брат с сестрой, последуем за ним в Линнань. Дней ему осталось немного — не пройдёт и нескольких часов, как он испустит дух. Желание наше вот-вот сбудется, и мы пришли проститься с господином. Если будет следующая жизнь — отслужим господину как вол и конь, отплатим за доброту!
Ю Шу едва заметно покачал головой, давая понять, что ему ничего от них не нужно, и, когда повозка медленно тронулась, помахал им на прощание.
Род Ван увидел в этом лишь злорадство и глумление над падшим. Не только Ван Тянью зашёлся бешеным рёвом — даже обычно сдержанный Ван Сянцянь потерял рассудок. Он шагнул вперёд, схватил юношу за отвороты одежды и заорал:
— Тварь! Это ты всё подстроил? Ты?! Знал бы заранее — собственными руками задушил бы тебя при рождении!
Цзи Чанъе уже собрался отшвырнуть Ван Сянцяня пинком, но Ю Шу опередил его. Одним ударом кулака он своротил голову Ван Сянцяню набок, левым коленом со всей силы врезал ему в живот, а когда тот согнулся от боли, протянул руку и сгрёб Тысячеликого демона. Чудовище ростом в две-три сажени запылало и завопило, а Ю Шу в несколько движений сжал его в плотный чёрный шар размером с кулак и запихнул Ван Сянцяню в рот.
Окружающие решили, что юноша просто не выносит воплей и потому зажимает рот, — никто и понятия не имел, какую мерзкую, злую дрянь он только что отправил человеку в брюхо. Покончив с этим, Ю Шу поднял взгляд на перепуганного духа-кредитора.
Тот давно уже боялся этого грозного бога до дрожи. Он поспешно сжался в комок и взмолился:
— Не нужно утруждать себя, господин! Я сам, сам залезу!
— и с этими словами исчез у Ван Сянцяня во рту.
Живот Ван Сянцяня только что получил сокрушительный удар, его скрутило резью, так что он не заметил ничего неладного. Старый господин и старая госпожа Ван всё ещё были погружены в горе; увидев, что сына избили, они тут же велели слугам растащить дерущихся. Оба побагровели от злости, но не могли прилюдно разоблачить Ю Шу. Заметив, что зеваки перешёптываются, обсуждая, какие отношения связывают юношу с родом Ван, им оставалось лишь развернуться и уйти в усадьбу, заперев ворота.
Старая госпожа Ван то и дело оборачивалась, будто не желая расставаться с юношей. Если Ван Тянью умрёт на чужбине, этот юноша останется единственным потомком рода Ван. Верни его в род — глядишь, и удастся продолжить фамильную линию. Старый же господин мыслил глубже и дальше: юноша к роду Ван не питает ничего, кроме ненависти. Признать его — всё равно что впустить волка в овчарню. Себе дороже.
— Будет тебе глазеть! Сянцянь ещё молод — возьмёт пару наложниц, и сколько угодно потомства. Хм! Роду Ван такой нечестивый отпрыск даром не нужен!
— голос старого господина был ледяным, и он незаметно сверкнул глазами в сторону Ю Шу.
Окружающие решили, что он говорит о Ван Тянью, но Ю Шу понял: это намёк на него самого. Наложниц, сыновей? Это ещё надо, чтобы у Ван Сянцяня жизнь осталась! Ю Шу не понимал, зачем Тысячеликий демон и дух-кредитор лезут Ван Сянцяню в тело, но и дураку ясно — ничего хорошего это не сулит!
Услышав эти слова, старая госпожа тоже взяла себя в руки. Опираясь на посох, она зашагала внутрь и, увидев Линь-ши, всё ещё распластанную на земле, вскипела от злости. Обзывая её вестницей беды, она велела слугам утащить ту в дом. До такого состояния род Ван довела именно эта женщина! Не возвысь её тогда до законной супруги — ничего бы не случилось. А если Ван Тянью умрёт на чужбине, ей тоже незачем жить — пусть отправляется на тот свет вместе с сыном! Что до Ван Цзюньси — отослать её в какой-нибудь храм, и дело с концом.
Старый господин и старая госпожа Ван так легко махнули рукой на родных — видно, что «жестокосердие» у рода Ван передаётся по наследству. Неудивительно, что вырос такой сын, как Ван Сянцянь, и родился такой внук, как Ван Тянью. Ю Шу покачал головой, снял с пояса кошель и швырнул его в сторону уже закрывавшихся ворот:
— Это те сорок лян серебра, что я задолжал роду Ван. Теперь мы в расчёте!
— с этими словами он взял господина за руку и протиснулся сквозь толпу.
Ах, вон оно что — должник! Зеваки тоже стали расходиться.
Привратнику кошель прилетел прямо в лицо, он согнулся и завыл от боли. Старый господин затрясся от ярости и заорал:
— Выбрось! Не оскверняй наш порог!
— Где это видано, чтобы брат подставлял брата, а сын бил отца? Эта тварь прогнила с самого корня! Верно говорят — надо было задушить при рождении!
Привратник поддакнул, но проворно скинул с пояса собственный кошелёк и выбросил его, а кошелёк Ю Шу спрятал в рукав.
К вечеру Линь-ши и Ван Цзюньси прятались в комнате и плакали. Рядом с каждой лежал узелок — всего несколько одежд и простенькие украшения. Старая госпожа уже распорядилась: как только на рассвете откроют городские ворота, отправить обеих в храм Ганье. Туда обычно ссылали провинившихся женщин из знатных семей: им приходилось каждый день отрабатывать грехи тяжёлым трудом, а монахини безнаказанно их унижали. Через несколько лет они превращались в подобие людей — ни живы, ни мертвы, и только и мечтали о скорой смерти.
Когда-то Линь-ши сама отправила в этот храм госпожу Сун, и в страшном сне не могла представить, что её постигнет та же участь. А тут ещё сын — неизвестно, жив ли. В один миг её охватило полное отчаяние. Она рыдала так, что разрывалось сердце, едва не теряя сознание, и Ван Цзюньси заходилась плачем вместе с ней.
Кормилица, однако, оказалась верной — не думала бежать, а, напротив, подошла утешить:
— Госпожа, барышня, полно плакать! Молодой господин с детства крепок здоровьем, непременно переживёт. Вот пройдёт несколько лет — пойдёте просить господина. Учтёт он, что молодой господин — единственный наследник рода, и придумает, как вернуть его.
— Но старый господин велел ему взять наложниц! Они не хотят больше заботиться о Тянью!
— Линь-ши колотила себя в грудь.
— Так подмешайте господину того снадобья — и всё.
— Кормилица не зря слыла советницей Линь-ши: одним словом попала в самую точку.
Плач Линь-ши и Ван Цзюньси разом оборвался. В эту самую минуту со двора донёсся испуганный крик служанки:
— Беда! Стражники только что передали весть: молодой господин испустил дух, едва отъехав за десять ли от беседки! Тело уже привезли и положили у ворот! Госпожа, ступайте скорее взглянуть!
Линь-ши рывком поднялась, сделала несколько шагов — и рухнула замертво. Ван Цзюньси припала к ней и зашлась в отчаянном плаче, душераздирающем до жути.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…