Глава 99. Чжу Сянцин пытаются развести на подарок
На этот раз заколебался Гао Цян. Дочь у него одна-единственная, а если муж ей попадётся плохой — не будешь же вечно поучать его с позиции тестя.
Гао Сяонин разволновалась и дёрнула Гао Цяна за рукав: да говори же скорее, как можно упускать такой прекрасный случай! Ведь во всей деревне Сянцянь она больше всех присматривалась именно к Лю Хаю.
Хотя Чжоу Говэй и Ван Бин тоже неплохи, но один слишком беден, а про другого неизвестно, есть ли у него деньги, — наверняка больших нет, и к тому же он точно молчун. С таким человеком как же скучно!
Гао Цян глянул на свою жену, увидел, что та слегка кивнула, и прямо выставил два пальца:
— Свадебный выкуп — двести, белой муки — сто цзиней, белого риса — пятьдесят цзиней, плюс отрез ткани на свадебный наряд. Больше ничего не надо.
— Столько белого риса и муки у меня нет. Посчитай по цене деньгами, потом всё сразу отдам.
— И ещё: после свадьбы нельзя жить в посёлке интеллигенции. Тебе нужно, чтобы староста выделил участок земли и построил дом.
— Это уж надо спросить, согласится ли наш всемогущий староста.
Староста посмотрел на Лю Хая и покачал головой. Поделом этому интеллигенту Лю — чего так выпендривался! Даже если бы сегодня не было Гао Сяонин, завтра нашлась бы Ван Сяонин или Лю Сяонин.
— Интеллигент Лю, землю я тебе выделить могу, и дом строить можешь. Но если ты уедешь отсюда — и земля, и дом отойдут в общую собственность.
На самом деле староста предупреждал Гао Цяна: жениться на интеллигенте — не такое уж хорошее дело. Лю Хай богат, это так, но у богатых людей и возможности есть.
Сейчас он вынужденно приехал сюда, а как только обстановка улучшится — сразу соберёт вещи и уедет. Что тогда будешь делать с дочерью? Не запретишь же человеку уезжать.
Да и даже если дочь поедет с ним — он человек из большого города, каких только видов не видал. А твоя дочь — простая девчонка, выросшая в такой глуши. Что ей тогда делать?
Гао Цян вроде бы понял, что имеет в виду староста, но Гао Сяонин мёртвой хваткой вцепилась в полу его одежды с видом «не согласишься — и я жить не буду», так что он решил всё же рискнуть.
— Ладно. Как закончим осеннюю уборку — построим дом, до Нового года, глядишь, и свадьбу сыграем. Завтра приноси свадебный выкуп.
Лю Хай кивнул. На следующее утро, когда все ещё не вышли на работу, Лю Хай отдал Гао Цяну триста юаней:
— Уважаемый дядя, свадебный выкуп — двести, рис с мукой — всего-то двадцать с небольшим, на ткань десяти юаней хватит, не хватит ли? А на оставшиеся деньги и дом построить можно.
— Это смотря какой дом ты собрался строить.
— Обычный саманный, не иначе. Или ты хочешь, чтобы я твоей дочери дом из зелёного кирпича с черепичной крышей отгрохал? О чём ты вообще думаешь?
Гао Цян покраснел. Вчера вечером они с сыном и дочерью как раз обсуждали, не заставить ли Лю Хая построить дом из зелёного кирпича с черепицей — тогда дочь можно будет считать самой удачно вышедшей замуж девушкой во всей деревне.
И что он мог сказать, когда Лю Хай одним словом осадил его? Он не из тех, кто давит своим положением, поэтому только криво усмехнулся и ушёл.
Вся деревня всполошилась: этот Лю Хай и правда богат! Триста юаней — и вытащил их так запросто. Глядя на его безразличный вид, можно подумать, что это не триста, а тридцать.
Семья Гао на этот раз разбогатела: не только зятя-золотца отхватила, но и дом задаром получит. Дом! Даже саманный-то за пятьдесят юаней построить надо.
Услышав такие разговоры односельчан, Гао Цян и прежнюю обиду позабыл. И правда: Лю Хай сразу отвалил ему триста — это ведь уже очень неплохо.
Чжу Сянцин, глядя на самодовольный вид Лю Хая, молча посочувствовала той деревенской девчонке, Гао Сяонин. Выбирала-выбирала, а в итоге выбрала самого безответственного из всех — фальшивого гуляку.
Осенняя уборка наконец закончилась. Чжу Сянцин поспешила на почту: полмесяца прошло, надо отправлять припасы. Ещё через полтора месяца Чэнь Цзюэшэну предстояло отправиться на задание.
Когда она вернулась в посёлок интеллигенции, к ней в дверь постучала Ань Хунъе. Оказалось, Гао Сяонин искала её, а не застав, прямо на кухне посёлка её и дожидается.
Чжу Сянцин не стала приглашать Гао Сяонин к себе в боковушку, а села прямо на кухне и посмотрела на неё: что тебе нужно?
— Чжу Сянцин, ты же невеста моего двоюродного брата, значит, мы с тобой теперь свои.
— Прости, но я ещё не вышла замуж, так что пока мы не свои. К тому же я выхожу за человека по фамилии Чэнь, а ты — Гао. Какие же мы свои?
— Так ведь моя тётя по фамилии Гао! Она твоя будущая свекровь.
Чжу Сянцин начала терять терпение. Ей же сказали — ещё не вышла замуж. Неужели непонятно, что это значит?
— Тебе вообще-то что нужно? Я устала, мне надо отдохнуть.
Гао Сяонин опешила. Она была единственной девушкой в обеих семьях — Гао и Чэнь, и все её баловали, так что никто никогда не разговаривал с ней с таким раздражением.
К тому же её отец был охотником и всегда отправлял её относить в семью Чэнь то зайчатину, то курятину, так что в семье Чэнь ей и вовсе никто не смел перечить.
И надо же — Чжу Сянцин оказалась такой бестактной. Может, и правда, как она говорит, ещё не вошла в семью? Ну ничего, вот войдёшь — я попрошу тётю как следует тебя проучить.
— Я выхожу замуж, а ткани купить не могу. Вот и хочу, чтобы ты подарила мне отрез.
— Нет у меня.
— Как это нет? Даже когда Хао Пин выходила замуж, ты подарила ей отрез тёмно-красной ткани на свадебный наряд.
— Вот именно. Поэтому и нет — единственный отрез я отдала интеллигентке Хао.
— Не верю. Пойду обыщу твою комнату.
— Обыщешь? Ты что, милиция? Даже милиция, чтобы обыскать мою комнату, должна иметь ордер на обыск, не так ли?
Гао Сяонин посмотрела на Чжу Сянцин, чьё лицо окончательно похолодело, и вдруг почувствовала неловкость. Неужели интеллигенты из большого города и правда такие, совсем не как они, деревенские девчонки?
В прошлый раз у неё из кармана пропало три мао, и она заподозрила старшую невестку. Подбила Гао Ланьхуа обыскать комнату старшего брата — и точно, нашли три мао.
Старшая невестка тогда чуть не лопнула от злости, кричала, что это её собственные деньги, но старший брат как развернётся — и влепил ей пощёчину, обозвал бесстыжей, мол, у младшей сестры деньги ворует.
Хм, а может, пусть лучше тётя с ней поговорит? Всё-таки будущая свекровь. Как ни задирай нос, а против свекрови не попрёшь, верно?
Гао Сяонин ушла, но перед выходом специально обернулась и посмотрела на Лю Хая. Лю Хай с улыбкой наблюдал за Чжу Сянцин и Гао Сяонин, и никакой помощи от него ждать не приходилось.
Ань Хунъе рассердилась. Сначала зыркнула на Лю Хая, а потом прямо в голос:
— Ну и люди! Только и умеют, что женитьбой вымогать, а теперь ещё и развести на подарок пытаются! До чего же мерзкие эти деревенские девки из Сянцяня!
Гао Сяонин, у которой от злости не было выхода, услышав, что кто-то её задевает, и не подумала стерпеть. Нога, уже перешагнувшая порог посёлка, вернулась обратно, и она развернулась и бросилась к Ань Хунъе.
Чжу Сянцин встала и прямо заслонила собой Ань Хунъе. Она уже немного знала эту Гао Сяонин — та точно была избалованной девчонкой.
К тому же Ань Хунъе с Гао Сяонин и в подмётки не годилась: если Ань Хунъе побьют или поранят — ей же потом жалко будет.
— Это ты сейчас на кого «мерзкие» сказала? И кто это тут женитьбой вымогает?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…