Глава 8. Вот оно что
Сянбинь не выдержал — глаза чуть ли не на лоб не вылезли:
— Старшая сестра, ты похожа на маму, мама, конечно, говорит, что ты красивая. А вот если бы приехала бабушка, она бы наверняка сказала, что красивее вторая сестра, потому что вторая сестра похожа на бабушку.
— Ба-бах…
Чжу Сянцин наконец поняла, почему мать её не жалует. Свекровь и невестка — извечные враги, мать всю жизнь воевала с бабушкой и в конце концов выжила её в деревню.
Так что, видя каждый день лицо, похожее на лицо врага, как она могла её жаловать? Поняв причину, Чжу Сянцин головы не подняла, еды не брала, ела один белый рис.
— На, вот свиная голова, я сегодня с трудом достал, съешь пару кусочков.
Отец тоже внимательно посмотрел на Сянцин, в душе остался доволен, положил два кусочка свиной головы в её миску. Сянцин мягко улыбнулась отцу и медленно принялась есть.
От этой улыбки отец вспомнил свою мать. Ей ведь уже под шестьдесят пять, наверное. А он, сын, вот так позволил жене выжить мать обратно в деревню. Эх, великое непочтение.
— Сянцин, тебе скоро в деревню. Перед отъездом возьми немного питательных продуктов и навести бабушку. В детстве бабушка тебя очень баловала.
Сянцин кивнула. Деревня бабушки была не в другой провинции, а в здешних краях, только добираться надо было на нескольких автобусах, да ещё и на пароме.
— Чего? Ещё и питательные продукты брать? Откуда в доме столько денег на эту ерунду.
Мать была недовольна. Поехала и поехала, зачем тащить питательные продукты. Старуха ведь не одного сына родила.
Лицо отца помрачнело. Не думай, что я не знаю, что ты сделала с моей матерью. Просто пока это не задевает моих интересов, я закрываю глаза.
Мать, увидев выражение лица мужа, сразу поняла, о чём он думает. Та капля материнской любви к Сянцин, что едва зародилась, уже испарилась без следа.
— Папа, я-то бабушку навестить могу, но ты мне дал всего двадцать юаней. Мне ещё в деревню ехать на эти деньги, как я питательные продукты куплю?
— Иди, возьми двадцать юаней и отдай Сянцин, пусть завтра купит лактозу и консервы там. Кто знает, когда она ещё вернётся. Надо же хоть раз повидаться.
Мать чуть не скрипнула зубами, но, побаиваясь отца, всё же ушла в комнату. Когда вышла, швырнула двадцать юаней прямо в лицо Сянцин:
— Забирай, бессовестный должник, дух неугомонный.
Сянцин: «…»
Что ж, эти слова хоть и били по другому адресату, но получила их она. Ладно, пусть только попадётся ей такая возможность — потратить двадцать юаней на месть будет просто замечательно.
Чжу Сянцин подняла деньги и бережно положила в карман. Сянбинь и Сянхун покосились на её карман, а потом взялись за палочки и принялись за еду.
Перед возвращением домой Сянцин съела один мясной паровой пирожок. А когда достала остальные — удивилась: горячие пирожки, положенные утром, до сих пор были тёплыми.
Раз так, надо придумать, как за эти два дня раздобыть что-нибудь вкусненькое. Всё равно в доме в её пространстве есть угольная печка.
Поужинав, Сянцин по привычке собралась мыть посуду, но отец остановил её и недовольно посмотрел на Сянхун. Сянхун в душе разозлилась, уже собралась протянуть руку, но Сянцин её остановила.
Чтобы ночью спокойно поспать, посуду лучше уж ей помыть. Осталось всего три дня, можно и потерпеть.
Сянхун, увидев, что Сянцин ведёт себя смирно, фыркнула носом и быстро ушла к себе — надо спрятать всю красивую одежду, как бы Сянцин её не стащила.
Ночь прошла без происшествий. Наутро Сянцин, как обычно, встала рано и сварила кашу. Сегодня она не торопилась, поэтому налила себе полную миску размоченного риса.
Мать смотрела с кислой миной — её раздражало, что Сянцин вообще ест по утрам. Сянцин мягко улыбнулась:
— Мам, послезавтра я уже уеду в деревню. Больше я твою еду есть не буду.
Мать опешила, молча налила себе миску каши, а в душе появилось странное чувство. Вчера Сянбинь выболтал причину, почему она невзлюбила Сянцин, — и ей вдруг стало легче.
Помыв свою миску, Сянцин вышла из дома. Она снова пошла в государственную столовую, протянула один юань и один фунт продовольственных талонов, купила десять больших мясных пирожков.
Конечно, она достала и свой котелок — набрала полный котелок соевого творога, да ещё купила лепёшек с жареными палочками из теста. Сидевшая рядом тётка аж позеленела от зависти:
— Девушка, одна покупаешь столько — не боишься объесться?
— Тётушка, я беру для соседей. Если у вас в кармане хватает денег, вы тоже можете объесться.
— Нынешние девчонки, языки как бритвы. Будь ты моей внучкой, я бы тебе быстро показала, что такое воспитание.
— Да-да-да, тётушка у нас воспитанная, я обязательно буду у вас учиться — учиться, как быть завистливой и ругать всех подряд.
— Ты!..
Чжу Сянцин сложила всё в корзину, закатила глаза на тётку и медленно удалилась. Та аж кипела от злости, готова была разорвать Сянцин рот.
Найдя безлюдное место, Сянцин убрала корзину в пространство и отправилась в снабженческо-сбытовой кооператив. Нашла Линь Пин — та передала ей и нужные гигиенические принадлежности, и десять фунтов хлопка, заказанные вчера.
— Сянцин, сегодня завезли несколько блоков сигарет. Тебе надо?
Сянцин опешила. Она же не курит, зачем ей сигареты? И тут вспомнила: несколько деревенских кадровых в восточной провинции ведь курят. Старшие — водяную трубку, младшие — самокрутки из газетной бумаги.
— Надо. Кажется, у меня есть талоны на сигареты.
Табачных талонов у неё хватало на два блока. Причём это были «Красный пион»
— сигареты высшего сорта. Два блока обошлись в девять юаней восемьдесят фэней — сердце защемило.
Вспомнив, что скоро надо навестить бабушку, она попросила Линь Пин взять ещё лактозы и консервов. Раз уж покупать, то сразу двойную порцию — одну себе.
С хлопком и тканью в руках, по памяти из прошлой жизни, Чжу Сянцин без остановки нашла дом портного. Сейчас частное предпринимательство запрещено, так что старый портной работал тайком.
— Дядюшка, я уезжаю в деревню, и далеко — в восточную провинцию. Сможете сшить мне ватную куртку и ватные штаны? Если можно, ещё ватное одеяло, подстилку и ватные тапочки.
Чжу Сянцин достала ткань и хлопок. Старый портной внимательно осмотрел, взвесил хлопок на руке и кивнул:
— Послезавтра утром приходи забирать. Работа — пятнадцать юаней.
Чжу Сянцин прикинула время: билет на послезавтра днём, утром как раз успеет забрать. А если что-то понадобится переделать — тоже будет время.
Она тут же достала из кармана штанов пятнадцать юаней и протянула. Этот дядюшка-портной славился честностью, никогда ничего у заказчиков не брал лишнего.
Самое важное дело решено. Чжу Сянцин села в автобус, потом на паром, а дальше — пешком. Проголодается — съест большой мясной пирожок. Захочет пить — в пространстве два термоса: один с кипятком, другой с остывшей кипячёной водой. На столе ещё кружка стоит — удобно, можно пить в любой момент.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…