Глава 54. Кому радость, кому печаль
Фу Симин сохранял бесстрастное лицо. Как ещё менять? Конечно, набрать полных триста шестьдесят фунтов кукурузы, а остальное — потом посмотреть. Денег этих мало, придётся экономить.
— Ты совсем не берёшь мелкого зерна?
Увидев, что осталось ещё больше тридцати юаней, Фу Симин стиснул зубы: возьму десять фунтов муки. Его семья родом с севера, он любит мучное.
Лю Хай стоял вторым. Всем хотелось поглядеть, сколько рабочих очков наберёт этот бездельник, что каждый день отлынивает. Учётчик и деревенский бухгалтер взглянули на очки Лю Хая, и в глазах у обоих мелькнуло презрение.
За целых шесть месяцев Лю Хай набрал ровно пятьсот очков — в деньгах всего пятнадцать юаней. Но новый интеллигент задолжал деревне сто фунтов грубого зерна, а это вычитало девять юаней.
От оставшихся шести юаней даже кукурузы можно было купить лишь семьдесят-восемьдесят фунтов — меньше, чем парню хватило бы на три месяца.
Лю Хай, ничуть не смутившись, достал сто юаней и решил купить весь рис. Рис ведь по четырнадцать фэней за фунт? Вот и куплю на все сто юаней.
Глядя на то, как Лю Хай держится важным барином, у деревенских глаза округлились, в душе у каждого пошли свои расчёты — особенно у тех, у кого в доме были дочки на выданье. Они уже смотрели на Лю Хая взглядом тёщи, оценивающей зятя.
Лю Хай и не подозревал, что деревенские уже видят в нём жирного барана. Он помахал пачкой банкнот, и те зашуршали.
Староста даже рассмеялся от злости. У них ведь строгие правила: только те, кто за год набрал свыше трёх тысяч рабочих очков и имеет в семье больше пяти человек, могут купить сто фунтов риса или сто пятьдесят фунтов пшеницы.
Не выполнил хоть одно условие — количество покупки урезается вдвое. О чём только думает этот Лю Хай, раз явился со ста юанями покупать рис?
Ты за полгода набрал всего пятьсот очков — и ещё имеешь наглость тут красоваться? Рис на сто юаней! Да знаешь ли ты, сколько риса можно купить на сто юаней — больше семисот фунтов! Лопнуть бы тебе от него.
Услышав насмешку старосты, Лю Хай мгновенно покраснел. Он действительно не знал такого правила, иначе не стал бы тут разглагольствовать.
Хорошо ещё, что голова у парня варила, и признавать ошибку он умел как следует. Он смиренно принялся расспрашивать старосту, сколько мелкого зерна ему можно купить.
Увидев, как Лю Хай развернулся на сто восемьдесят градусов, староста беспомощно покачал головой, и мнение о нём стало ещё хуже: уж больно скользкий тип, где уж ему до простодушия их деревенских из Сянцяня.
В конце концов Лю Хай купил пятнадцать фунтов риса, а кукурузы, последовав примеру Фу Симина, взял триста шестьдесят фунтов — потратил больше тридцати юаней, ему по карману.
Цуйхуа, увидев Чжу Сянцин, подперла поясницу и, хромая, подошла:
— Товарищ Чжу, в тот день, когда брат Ван и интеллигентка Хао поженились, мне ведь надо тебя поблагодарить.
Чжу Сянцин тут же насторожилась. С чего бы этой старухе так любезно её благодарить — не иначе с подвохом. И точно, Цуйхуа заговорила снова:
— Товарищ Чжу, ты мне поясницу повредила пинком, так хоть бы дала пару медяков на лекарство. А то моя старая поясница в ветер да дождь с лежанки подняться не даст.
— Тётушка Цуйхуа, в тот день я вас спасла. Не будь того пинка, разве у вас осталась бы рука, чтобы у меня деньги требовать?
Цуйхуа внутренне стушевалась и отдёрнула протянутую руку. Девчонка права — руку ей и вправду сохранили. Но ведь можно и наоборот повернуть:
— Товарищ Чжу, а ведь ты, выходит, любишь лезть не в своё дело. Брат Ван вовсе не отрубил бы мне руку. А даже если б и отрубил — разве супруги не кормили бы меня до конца дней? Я бы ещё и в выигрыше осталась.
— Ты… какая же ты бесстыжая.
Чжу Сянцин поразилась наглости и дикой логике Цуйхуа и на миг действительно не нашлась, что ответить. А Цуйхуа, видя, что одурачила Чжу Сянцин, мысленно фыркнула.
Девчонка ещё вздумала с ней тягаться — не обдерёт её как липку, так не будет она Цуйхуа.
Интеллигентка Хао уже подвела брата Вана. Только что брат Ван получил зерно и отнёс домой, а что тут стряслось — не знал. Услышав, что Цуйхуа вздумала вымогать у товарища Чжу, он сразу вскипел.
Сегодня он не взял с собой тесак, зато был с коромыслом. Он ринулся вперёд, занёс коромысло и хотел ударить Цуйхуа по правой руке — помнил, что в день свадьбы собирался отрубить именно её.
— Ой, ты что делаешь!
Цуйхуа получила крепкий удар, правая рука онемела от боли. Увидев, что брат Ван снова заносит коромысло, она тут же завопила о помощи.
Жаль, ни Сун Дабао, ни Сун Эрбао не было рядом — они уже получили зерно за этот год. Кроме Люй Сяоянь, которая подкачала, оба её сына и Цинь Юй заработали немало — не меньше трёх тысяч очков.
Сколько же зерна можно обменять на столько очков — и одной тачки не хватит. Братьям пришлось сперва отвезти часть, а потом вернуться за остальным.
Лю Хай выступил вперёд. Сегодня он прилюдно опозорился и во что бы то ни стало хотел вернуть себе лицо. Увидев, что молодой брат Ван собирается бить старуху, он сразу подошёл.
— Товарищ Ван, давайте по-хорошему. Драться нехорошо: победишь — под критику попадёшь, проиграешь — лицо потеряешь.
Цуйхуа тоже замахала руками: мол, больше не вымогаю, это я так, на миг затмение нашло. Брат Ван закатил глаза и сказал Цуйхуа, что товарищ Чжу — благодетельница их семьи Ван, и они с женой не дадут её в обиду.
Цуйхуа в душе разозлилась, но, увидев на ногах Лю Хая лакированные хлопчатобумажные туфли, так и загорелась взглядом. Вот этого интеллигента можно и сосватать! Она ведь растит дочку как барышню.
Её девочка выросла нежная, кожица мягкая, ручки-ножки пухлые — как тут не найти знатного зятя? Глядишь, вот и будущий знатный зять объявился. Цуйхуа принялась разглядывать Лю Хая.
Рост — метр семьдесят пять, уже не низкий, лицо квадратное, правильное, на вид ладный. Говорят, из гарнизонного двора в городе Хай — значит, дома наверняка кто-то при должности.
Ах да ах, вот он, зять её мечты! Только про свою дочку она знала: кроме лени и обжорства — ещё и некрасива.
Зато бёдра у её дочки широкие — после свадьбы гарантированно троих за два года родит, и все сыновья. Чем больше Цуйхуа думала, тем слаще ей становилось. Она заспешила домой — надо, чтобы младшая дочка сама пошла в наступление.
Лю Хай и не подозревал, что его уже кто-то просчитал. Он предотвратил драку и очень собой гордился. Вот только, увидев три больших мешка, загрустил: как же такую тяжёлую поклажу дотащить до интеллигентского дома?
— Лю Хай, я тебе перевезу, дашь десять фэней, а?
Лю Хай поспешно кивнул, взял мешок с мелким зерном — его ведь надо запереть в шкаф, потому из рук не выпускать. А на кукурузу он уже нагляделся досыта — не есть же её каждый день.
— В соседней деревне сажают батат и гаолян, можем обменять нашу кукурузу, цена примерно та же.
Фу Симин слишком хорошо знал Лю Хая: ну что за барчук — тягот не терпит, зато денег не считает. Ирония в том, что сам он тяготы терпеть умеет, а вот денег у него вечно в обрез.
Дошла очередь до Чжу Сянцин. За целых полгода она в среднем набирала по шесть очков в день, и накопилось у неё около тысячи ста рабочих очков — в деньгах тридцать три юаня.
— Дядя, сначала верните мои пятнадцать юаней, что я заняла у деревни, а остальное всё обменяйте на кукурузу.
На восемнадцать юаней можно обменять двести фунтов кукурузы — Чжу Сянцин была очень довольна. В её пространстве снова поспел рис, и вместе с прошлым урожаем набралось уже несколько сотен фунтов неочищенного риса.
А ещё пшеница, что она посеяла позже, тоже дала почти сто фунтов. Так что на второй год деревенской жизни с пропитанием она могла спокойно лежать на печи.
У Ань Хунъе и Ань Хунцзы рабочих очков было почти столько же, сколько у Лю Хая. Расплатившись с деревней за зерно, чтобы закупить провизии на год, им пришлось раскошелиться из своего кармана. Благо кошелёк был тугой, и обе не придали этому значения.
Увидев, как Ань Хунцзы запросто выложила несколько десятков юаней на кукурузу и мелкое зерно, Чжу Сянцин с досадой хлопнула себя по голове: как же она забыла предупредить сестёр Ань — деньги есть, да не выставляй их напоказ.
И точно: воровской взгляд скользнул по сторонам, сперва задержался на Ань Хунцзы, потом её оглядели с головы до ног и покачали головой, а затем взгляд перешёл на Ань Хунъе.
Вот это — его тип: худенькая, маленькая, и силы немного, а глаза так и живые. Такая женщина под боком — уж наверняка приятно.
Чжу Сянцин проследила за этим взглядом, и ненависть поднялась в её душе. Она холодно глянула на старого холостяка, и в голове уже сложилось с десяток способов его умертвить.
В этой жизни она ни за что не позволит старому холостяку погубить жизнь Хунъе. Старый холостяк, похоже, тоже почуял, что за ним наблюдают: завертел головой, а увидев Чжу Сянцин, прямо-таки загорелся глазами.
Эта девица и вправду хороша — нежная, кожица мягкая. Один недостаток — бедновата. Потому он всё же перевёл взгляд на Ань Хунъе: в нынешние времена не на лицо смотрят, а на кошелёк.
Шумная раздача зерна наконец завершилась. Е Цинь задумчиво глядела на свой мешок, в котором кукурузы было меньше ста фунтов.
В прошлом месяце она написала письмо отцу и отправила на его работу — не знает, прочёл ли он. А если прочёл, пришлёт ли ей денег?
Сейчас она тысячу раз раскаивалась, что послушала сладкие речи мачехи и поехала в деревню вместо сводной сестры. Теперь вот она здесь мучается, а они заняли мамин дом, спят на её кровати и обижают её ребёнка.
Хорошо хоть завтра — ежегодный Новый год, вся деревня отдыхает. Она сможет сходить на почту и спросить, нет ли ей письма. Если отец пришлёт денег, она будет безмерно благодарна.
— Сянцин, завтра выходной, поедем в городок?
Чжу Сянцин кивнула. Деревня Сянцянь хороша: на Новый год и на Цинмин отдыхают, да ещё в начале каждого месяца дают интеллигентам выходной — чтобы удобно было съездить в городок за товарами или отправить посылки.
На следующий день в деревне не прозвучал гонг к работе, потому все в интеллигентском доме проспали. Усталые тела да вчерашняя раздача зерна и денег, от которой явно полегчало на душе, позволили им спать крепко.
Лишь к восьми первая открыла глаза Ань Хунъе и тут же перепугалась: дядюшка Ню ведь говорил, что его телега отправляется ровно в семь утра, а в два часа дня поворачивает обратно.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…