Глава 11
10: Задницу ещё не доебал
Дуань Чао чуть наклонил голову — лезвие скользнуло по коже, кончик ножа ушёл в диван.
Тонкая полоска крови, будто расстёгнутая молния, легла поперёк белоснежной шеи.
— Отпусти их...
Голос Дуань Чао, хоть он и тяжело дышал, звучал на удивление спокойно.
Сюй Тайян обернулся и уставился на двоих:
— Не ваше дело, занимайтесь своим.
Мужчина, увидев взгляд Дуань Чао, побледнел, кивнул и, потянув девушку за собой, быстро ушёл.
Сюй Тайян подошёл, захлопнул дверь и, будто не доверяя, запер её на несколько замков.
Дуань Чао лежал на диване и трогал шею — боль заставила его зашипеть.
— Волчонок, ты переиграл.
— А я тебе ещё за выход не насчитал.
Сюй Тайян поднял бутылку с запотевшим вином, опрокинул ведёрко со льдом на пол и, сжимая бутылку в руке, пару раз примерился к журнальному столику:
— Отодвинься.
Дуань Чао вжался в угол, и Сюй Тайян с грохотом опустил бутылку. Вино и лёд разлетелись по полу — ну точно место преступления.
— Ох ты ж, вино 92-го года у меня было всего одна бутылка.
— Заткнись, — Сюй Тайян вытер руки, выдернул нож, покрутил его в ладони и ловко вернул в ножны.
— Что случилось?
По телефону Дуань Чао сказал лишь несколько слов: «Приезжай в “Цзюньи”, забери меня!»
Голос был сбитым и торопливым.
— По дороге расскажу... Не остаёмся здесь.
Дуань Чао попытался подняться, но его качнуло, и он снова рухнул.
Сюй Тайян закинул его руку себе на плечо, обхватил за талию и рывком поднял.
— Дверь оставь открытой, не запирай... Фух... Пойдём на другом лифте.
Дуань Чао дышал всё тяжелее.
На первом этаже их уже ждал дежурный управляющий:
— Сюда, к парковке. Проверил, никого нет.
Дуань Чао кивнул:
— Знаешь, что делать дальше?
— Понял, не извольте беспокоиться.
Сюй Тайян швырнул его на заднее сиденье, и только когда машина выехала из «Цзюньи», Дуань Чао с облегчением выдохнул.
— Можно к тебе домой... волчонок?
Сюй Тайян холодно фыркнул:
— Собачья конура, побрезгуешь.
— Ну пожалуйста, — захныкал Дуань Чао.
— ...Я больше не могу.
Дышит так, что сразу ясно — подмешали какую-то дрянь.
— И ты на такое повёлся?
Дуань Чао вздохнул:
— Не мышьяк же — пришлось пить... И поругаться с ним нельзя.
— Кто?
— Цао Сяоцай.
Сюй Тайян нажал на клаксон.
— Этот ублюдок всё никак не угомонится!
Если Сюй Тайян на Дуань Чао просто смотрел косо, то Цао Сяоцая он воспринимал не иначе как таракана.
Дуань Чао заправлял легальным бизнесом — рестораны и развлечения;
Сюй Тайян и Чан Дунъюань держали подпольный красный квартал;
А Цао Сяоцай?
Продажа несовершеннолетних, торговля запрещёнными препаратами для подростков — и даже наркотиками.
Сегодняшний криминал без отмывания не живёт. Навешиваешь на себя вывеску какой-нибудь группы или холдинга, мешаешь законное с незаконным — и всё зависит от того, как ты это преподнесёшь.
Ростовщичество можно назвать финансами, азартные игры — лотереей. Но есть одно, что не отмоешь ничем, — торговля наркотиками.
Прибыль огромная, и уровень опасности максимальный.
А главное — непредсказуемость.
Тот, кто дорожит жизнью и умён, не оставит в своём деле улик, по которым можно накрыть всё разом.
Что до секс-торговли несовершеннолетними — от этого воротит даже обычных людей.
Цао Сяоцай мог безнаказанно скакать по трём причинам: первая — на него нет прямых улик, вторая — он на периферии «Дунбая», ни туда ни сюда, и третья — у него есть покровитель.
Покровитель, перед которым робеют даже верха, — с «крышей» над головой.
У покровителя в руках была одна ниточка, и она как раз проходила через участок Дуань Чао. Сожмёшь её — не убьёшь, но больно.
Дуань Чао, новичок без году неделя, получил самый большой кусок пирога, лучший жирный кусок мяса — как тут не позавидовать.
И Цао Сяоцай, и покровитель обязательно будут прощупывать, проверять на прочность. А если удастся раздавить в лепёшку — так вообще идеально.
Раз Дуань Чао забрался на такую позицию, он обязан выдержать эти испытания.
— Если бы я сегодня... переспал с той девчонкой, наутро она бы, глядишь, стала женой, сестрой или дочкой Цао Сяоцая...
Дуань Чао ослабил галстук — наркота начала разгонять жар по телу.
— И ты, блядь, решил использовать меня как оружие!
Выйти сегодня и вытащить Дуань Чао — Сюй Тайян подходил для этого лучше всех, и повод у него был самый подходящий. Поэтому даже пароль не понадобился — Дуань Чао только боялся, что тот не устроит достаточно шума.
Во всём «Дунбае» не было никого, кто не знал бы, что они с Дуань Чао не ладят и при встрече готовы вцепиться друг другу в глотку.
Но во всём «Дунбае» никто не знал и того, что в постели они ладят отлично и при встрече готовы трахаться.
— Ты же не станешь трахать меня средь бела дня, — сказал Дуань Чао.
— А ты не мог найти Чан Дунъюаня?! Знал бы, что это Цао Сяоцай, — хер бы я в это влез!
Сюй Тайян понимал: даже если бы он не приехал, у Дуань Чао от «А» до «Я» был бы заготовлен запасной план. Эта бестия хитрая, как лиса, — лишь бы кого-нибудь не обхитрить, а уж дать себя порезать — ни за что.
— А я ещё гадал, дойдёт ли до твоих собачьих мозгов... А ты, оказывается, ещё и представление устроил!
— Да нихера я не устраивал! Рано или поздно всажу в тебя нож!
— Не ножом... лучше той штукой, что у тебя в штанах.
Дуань Чао хихикнул.
— Приятно быть героем-спасителем?
Сюй Тайян резко вывернул руль, успев проскочить до смены сигнала.
— Не льсти себе!
Почему он почуял неладное?
Потому что Дуань Чао в звонке не назвал его «волчонком», а сказал «Сюй Тайян»
— и этого он не выдаст, даже лёжа в гробу!
Когда тот прикидывался официальным — звал «управляющий Сюй», когда трахались — «папочка Сюй», а раньше — «Сюй-ебу», но вот «Сюй Тайяном»
— никогда.
Да и то, что Дуань Чао вообще унизился до просьбы о помощи, говорило о том, что дело серьёзное.
Пусть его раз за разом так и подмывало придушить этого гада — но это было строго внутреннее дело, под закрытой дверью. В конце концов, над ними обоими один и тот же босс. А если брату в беде не помочь — не осудят ли чужие?
Сюй-волчонок — человек, у которого слово «верность» впитано в кровь.
Да и потом — эту задницу он ещё не доебал.
— М-м... ах... ах... а-а-ах...
Сюй Тайян обернулся — Дуань Чао, у которого уже разыгралась дурь, расстегнул штаны и, засунув руку в трусы, дрочил.
— Блядь!
Когда Сюй Тайян вытащил его из машины, Дуань Чао уже пылал и почти не соображал. В лифте он вцепился в Сюй Тайяна и принялся жадно целовать — так что люди побоялись заходить и тупо пялились.
Мол, в наше время геи уже такие смелые — прямо в лифте?
Сюй Тайяну стало так стыдно, что он, покраснев, заорал «Кому глаза повыколю!» и заколотил по кнопке закрытия дверей.
Едва они вошли в квартиру, Дуань Чао прижал его к дверной панели, схватил за лицо и запечатал рот поцелуем.
Трахались они много, но целовались — ни разу.
— Не целуй как попало... М-м!
Сюй Тайян от такого слегка ошалел, попытался отвернуться, но Дуань Чао каждый раз разворачивал его обратно. В конце концов Дуань Чао рассердился и со шлепком припечатал ладони к его щекам.
— Сиди смирно...!
Глаза Сюй Тайяна чуть не вылезли из орбит.
Он взвалил его на плечо, швырнул на кровать и, скинув куртку, оседлал Дуань Чао:
— А ну смирно!
Дуань Чао, возбуждённый, тяжело вздымал грудь и тянулся расстегнуть Сюй Тайяну штаны. Тот не дал — Дуань Чао разозлился, перевернулся и умудрился прижать Сюй Тайяна под себя.
И обеими руками сцепил ему запястья.
Сюй Тайян пока не двигался.
Дуань Чао в этом исступлении похоти — аж дух захватывает.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…