Глава 4
На следующее утро Лянь Чжэнь вошёл в офис с чётким решением. Он больше не позволит себе этой слабости. Не позволит этому человеку проникать в его мысли, в его день, в его жизнь. Он — муж, отец, сотрудник с пятнадцатилетним стажем. Он знает, как держать дистанцию.
Минъю появился в половине девятого, как всегда, с лёгкой улыбкой и чашкой кофе в руке. Он взглянул на Ляня, ожидая привычного кивка, но Лянь уже уткнулся в монитор, делая вид, что поглощён работой.
— Доброе утро, — сказал Минъю, ставя сумку на стол.
— Угу, — буркнул Лянь, не поднимая глаз.
Повисла пауза. Лянь чувствовал на себе взгляд — не тяжёлый, не обвиняющий, просто вопросительный. Он сжал мышку сильнее, чем нужно, и продолжил смотреть на экран, где строчки отчёта расплывались перед глазами.
Минъю ничего не сказал. Он сел за свой стол и начал раскладывать бумаги. В кабинете стало тихо — той неловкой тишиной, которая возникает, когда один из двоих внезапно закрывается.
Лянь думал: «Всё правильно. Так надо. Это пройдёт». Он продержался час. Два. Внутри всё сжалось в тугой узел, но он держался — отвечал односложно, не смотрел в сторону соседнего стола, даже поворачивался к окну, когда Минъю проходил мимо.
А потом Минъю встал, подошёл к его столу и поставил перед ним бумажный стаканчик. Чай. Без сахара. Именно так, как Лянь любил — хотя он никогда никому об этом не говорил.
— Ты сегодня какой-то напряжённый, — сказал Минъю тихо, будто между прочим. — Пей. Это помогает.
Лянь замер. Секунду он смотрел на стаканчик, на пар, поднимающийся над поверхностью, на капли конденсата, стекающие по стенкам. Пальцы сами потянулись к теплу.
— Спасибо, — выдохнул он, и слово прозвучало как капитуляция.
Минъю кивнул и вернулся на своё место. Он не улыбался победно, не смотрел с пониманием — он просто работал дальше, как будто ничего не произошло. Но Лянь знал: это был не случайный жест. Это было сказано без слов: «Я вижу тебя. Я здесь».
Лянь отпил чай. Горло обожгло теплом, и он вдруг понял, что не может вспомнить, когда в последний раз кто-то делал для него что-то просто так. Без просьбы. Без повода. Юйлин заботилась — да, но по привычке, по обязанности. А здесь… здесь было что-то другое.
Он поставил стаканчик и уставился в монитор, но буквы снова плыли. В груди разгоралось что-то горячее и страшное одновременно. Он попытался затушить это привычной мыслью: «Это ничего не значит. Он просто вежливый». Но ложь уже не работала.
К обеду Лянь не выдержал. Он встал, собрал вещи и вышел из кабинета, сказав, что идёт в столовую один — нужно подумать над отчётом. Минъю только кивнул, не поднимая головы, но Лянь заметил, как дрогнули его пальцы, державшие ручку.
В столовой Лянь сел в дальний угол, подальше от окон, подальше от людей. Он смотрел в тарелку и не видел еды. В голове крутилось одно и то же: «Почему он принёс чай? Почему именно так?» И страшнее всего было то, что Лянь уже знал ответ. Знал, но не хотел признавать.
Он вернулся в кабинет через час. Минъю сидел на своём месте, что-то печатал. Когда Лянь вошёл, он поднял глаза — и на секунду их взгляды встретились. В глазах Минъю не было обиды. Только тихое, спокойное ожидание. Будто он знал, что Лянь вернётся. Будто он никуда и не уходил.
Лянь сел за стол, включил компьютер и понял, что его руки дрожат. Он ненавидел себя за эту дрожь. За то, что не может контролировать собственное тело. За то, что внутри всё переворачивается от одного взгляда.
Остаток дня прошёл в молчании. Никто из них не заговаривал первым, но воздух между ними стал плотным, почти осязаемым. Каждый раз, когда Минъю перелистывал страницу, когда его стул скрипел, когда он вздыхал — Лянь чувствовал это кожей.
В 18:00 Лянь собрался и ушёл, не попрощавшись. Он шёл к метро быстрым шагом, сжимая в кармане ключи, и думал только об одном: «Завтра я буду жёстче. Завтра я поставлю точку». Но в глубине души он знал — завтра он снова будет ждать, когда Минъю войдёт в кабинет. И снова будет пить чай, который тот принесёт.
Дома Юйлин спросила, почему у него такой усталый вид. Лянь ответил: «Много работы». Она не стала уточнять. Ужин прошёл в тишине, нарушаемой только стуком палочек о тарелки.
Ночью он долго лежал с открытыми глазами, слушая дыхание жены, и чувствовал, как внутри растёт пустота. Он пытался заполнить её злостью на себя, на Минъю, на весь мир — но вместо злости приходило только отчаяние. Потому что он уже не мог представить своё утро без той улыбки. Без этого чая. Без этого человека.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…