Глава 3
На следующее утро Лянь Чжэнь пришёл на работу на двадцать минут раньше. Он сам не знал, зачем — обычно он придерживался графика с точностью до минуты, не тратя лишнего времени ни на что, не связанное с обязанностями. Но сегодня он сел за стол, включил компьютер и понял, что смотрит на пустой стул рядом. Сердце стучало глухо и ровно, но в груди было тесно.
Он ждал. Ждал, когда появится Минъю. И когда тот вошёл — с мятой курткой в руке, с влажными после дождя волосами, с той же улыбкой, от которой у Ляня вчера перехватило дыхание, — Лянь Чжэнь встал. Резко. Слишком резко.
Минъю удивлённо поднял брови, но улыбка не исчезла.
— Доброе утро, — сказал Лянь, и голос прозвучал глуше, чем он хотел. — Ты не мог бы взглянуть на отчёт по третьему кварталу? Я заметил расхождение в цифрах.
Он протянул папку. Минъю взял её, мельком глянул на листы, а потом поднял глаза — и посмотрел прямо, открыто, без той офисной осторожности, которую Лянь привык видеть у коллег.
— Конечно, — ответил Минъю. — Я сейчас посмотрю. И… может, заодно пообедаем вместе? Всё равно нужно обсудить этот отчёт. А в столовой сегодня, говорят, дают нормальное мясо.
Лянь Чжэнь хотел отказаться. У него были дела. Он всегда обедал один, в тишине, за рабочим столом. Но слова вылетели раньше, чем он успел их остановить:
— Хорошо.
Минъю улыбнулся шире — и Лянь вдруг понял, что эта улыбка предназначалась именно ему. Не вежливость. Не ритуал. А что-то тёплое и настоящее.
До обеда оставалось три часа. Лянь Чжэнь смотрел в монитор, но не видел ни одной цифры. Он слышал, как Минъю перелистывает страницы отчёта, как тихо постукивает ручкой по столу, как дышит. И каждый звук отдавался где-то глубоко внутри — странным, запретным теплом.
В столовой было шумно. Они сели у окна, и Минъю говорил почти без остановки — о работе, о городе, о том, как смешно выглядит начальник, когда злится. Лянь почти не отвечал, только кивал, но в какой-то момент поймал себя на том, что улыбается. Искренне. Впервые за долгое время.
— Ты редко смеёшься, да? — вдруг спросил Минъю, откусывая кусок хлеба.
Лянь замер.
— Не знаю. Наверное.
— А зря. У тебя хорошая улыбка.
Сердце пропустило удар. Лянь опустил взгляд в тарелку, чувствуя, как щиплет в груди. Он хотел сказать что-то колкое, отстраниться, поставить стену — но вместо этого услышал собственный голос:
— Спасибо.
Минъю не стал развивать тему. Просто улыбнулся и продолжил рассказывать какую-то историю. Но Лянь больше не слушал. Он смотрел, как солнечный свет падает на лицо напротив, и думал только об одном: «Почему мне так хорошо? И почему я так боюсь этого?»
Когда обед закончился, они вернулись в кабинет. Лянь чувствовал лёгкость в теле — и одновременно липкий страх, который сворачивался в животе холодным узлом. Он знал, что это только начало. Знал, что уже не сможет просто забыть, как Минъю смотрел на него, как смеялся, как легко касался его руки, когда передавал папку.
Вечером, когда Лянь вернулся домой, Юйлин спросила, как прошёл день. Он ответил: «Нормально». И впервые за долгие годы соврал не из вежливости, а потому что правду невозможно было произнести вслух.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…