Глава 2. Можете звать меня профессор Сюй
Сюй Пэй думал, что умер.
Взрыв в лаборатории, огонь взметнулся к небу, он пробирался сквозь густой чёрный дым и в конце концов сорвался с лестницы аварийного выхода.
А дальше произошло то, что невозможно было осмыслить.
Он оказался на площади, вокруг — шумная толпа, о чём-то перекрикивающаяся.
С неба ударила молния, с разных сторон налетел резкий ветер, редкие капли дождя били по лицу — слишком много факторов разом, и мозг Сюй Пэя мгновенно завис.
Первой его мыслью было, что это, возможно, загробный мир.
Женщина в розовом пиджаке на сцене, быть может, чиновница из мира мёртвых, решающая, кому из умерших отправиться в рай, а кому в ад.
Впрочем, эта мысль промелькнула и исчезла.
Потому что Сюй Пэй заметил: вокруг висели не законы преисподней, а предвыборные лозунги мэра. И спорили люди не о смерти, а о криминогенной обстановке в городе.
Когда Сюй Пэй уже начал перестраивать своё восприятие и постепенно втягиваться в здешний ритм, окружающие ни с того ни с сего завизжали и, пригнувшись, прикрыли головы руками — и только что выстроенная картина мира Сюй Пэя снова начала рушиться.
Что эти люди вообще делают?
Ему нужно больше информации.
Повернув мизинец левой руки с кольцом, Сюй Пэй снизил мощность блокиратора, и в нос мгновенно хлынула целая гамма запахов.
Дождь, пыль, дёрн — свежие природные ароматы невероятно успокаивали, но не это было нужно Сюй Пэю.
Полностью отключив блокиратор, он уловил запахи сильнее: лоток с хот-догами, выхлопные газы на дороге, канализация под крышками люков… Город выстраивался в сознании Сюй Пэя, но не хватало самого главного — чужих «эмоций», которые он так хотел уловить.
Как же так?
Внезапно налетел порыв ветра, принеся запах, который Сюй Пэй слышал редко.
Похоже на запах пороха.
Живя в городе с запретом на оружие, Сюй Пэй редко сталкивался с чем-то, связанным с огнестрелом. Именно поэтому он не сразу сообразил, что здесь произошло и почему люди разбегаются.
Машинально глянув в направлении ветра, он увидел лишь густую рощицу и офисные здания вдалеке.
Прошло мгновение — и ветер внезапно сменил направление, принеся с собой чистый аромат можжевельника. Сюй Пэй обернулся и увидел стоящего позади красивого альфу.
Сюй Пэй признавал: то, что он сразу определил в незнакомце альфу, — отчасти стереотип, ведь беты и омеги редко достигают роста почти метр девяносто.
Что тот показался ему симпатичным — не потому, что Сюй Пэй внимательно разглядывал лицо, а потому, что поверх белой рубашки на незнакомце была кобура на ремнях, подчёркивающая очертания грудных мышц. В повседневной жизни Сюй Пэя такой наряд был редкостью.
Но странно другое: Сюй Пэй по-прежнему не улавливал никакой «информации».
Даже будь на том блокиратор, он всё равно должен был хотя бы определить, альфа перед ним или нет.
Неужели дефект желёз?
Возможно, Сюй Пэю следовало задуматься, почему все вокруг разбегаются, а этот «альфа» приближается именно к нему.
Но ситуация была прежней: слишком много факторов, он видел что-то — и тут же об этом думал, мысли скакали, и он не мог выделить главное.
Так Сюй Пэй и был арестован, сам толком не поняв как.
Ведь это его домогались.
---
В допросной полицейского участка яркий свет заставлял глаза Сюй Пэя слезиться, он смертельно устал.
Но усталость душевная превышала телесную: несколько часов допроса подряд — сущая пытка для психики. Вдобавок с момента ареста произошло столько необъяснимого, что мозг Сюй Пэя не мог остановиться ни на секунду.
Здешние люди никогда не слышали о городе Ну — одном из самых процветающих в стране. Не слышали и о Государственном научно-исследовательском институте, где работал Сюй Пэй.
Все здешние вещи, включая автомобили, — незнакомых марок, дорожные знаки тоже слегка отличались от привычных Сюй Пэю.
У здешних людей не было феромонов и они не носили блокирующих устройств. Даже когда Сюй Пэй, превозмогая стыд, распространял на публике феромоны омеги высшего ранга, никто не замечал, что он «голый».
И самое необъяснимое: секунду назад Сюй Пэй был в институте, а в следующую — уже в этом незнакомом городе.
В голове у Сюй Пэя зародилась одна нелепая, но единственная разумная догадка.
Электронные часы на стене показывали одиннадцать вечера, но тот альфа-импотент — ладно, называть его так несправедливо, ведь у остальных тоже нет феромонов — и не думал отпускать Сюй Пэя.
Кто-то приоткрыл дверь допросной и сказал:
— Шеф Хэ, в системе о нём нет данных, отпечатки пальцев тоже не совпадают.
Услышав это, Сюй Пэй почти убедился в своей догадке: он, должно быть, перенёсся в другой мир.
Мир, очень похожий на его собственный, но где у людей нет желёз.
По сравнению с мыслью о собственной смерти этот вариант казался куда приемлемее.
— Как тебя на самом деле зовут?
Хэ Исюнь смотрел на Сюй Пэя пронзительным взглядом, всем видом давая понять: «не скажешь — будем сидеть до победного».
Сюй Пэя уже давно достали эти вопросы — одно и то же по кругу, словно ходишь по замкнутому лабиринту. Но разобравшись, что к чему, он понял: это выходит за рамки здравого смысла, объяснить будет трудно. Вздохнув, он сказал:
— Дайте мне чашку кофе — и я расскажу всё заново.
— Ещё кофе захотел?
— полицейский, записывавший показания, потерял терпение раньше Сюй Пэя.
— Говори давай!
Зато Хэ Исюнь заметил перемену в поведении Сюй Пэя. Пару секунд пристально смотрел на него, затем распорядился в сторону зеркала с односторонней проводимостью:
— Заварите кофе.
Сюй Пэй добавил:
— Не растворимый, без сахара, спасибо.
Взгляд Хэ Исюня снова вернулся к Сюй Пэю, но возражать он не стал.
Вскоре в допросную внесли тёплый латте. Сюй Пэй попробовал — ничего, вполне сносно, почти как его обычный кофе.
Он уже начал подумывать: если способа вернуться не найдётся, к здешней жизни, пожалуй, можно привыкнуть.
— Теперь можешь говорить?
— спросил Хэ Исюнь.
Сюй Пэй не спеша поставил чашку и решил, прежде чем выдать тот нелепый вывод, подготовить почву:
— Когда я только пришёл, внизу видел твою биографию.
Хэ Исюнь — самый молодой старший суперинтендант в истории города Бинь. В одиночку снизил уровень преступности в городе, за что его прозвали грозой преступников.
Надо сказать, вживую Хэ Исюнь выглядел куда лучше, чем на ретушированных постерах. Без лишней обработки кожи черты его лица были резкими, густые брови нависали над глубокими глазами, и когда он смотрел прямо на человека, во взгляде чувствовалась сила.
— Ты наверняка расследовал немало дел и видел много странного, — сказал Сюй Пэй.
— К нелепым истинам ты должен быть привычен.
Хэ Исюнь:
— И что?
— Теперь я понял, почему на ваших камерах я появляюсь из ниоткуда и почему в вашей системе обо мне нет данных.
— Сюй Пэй глубоко вздохнул.
— Потому что я перенёсся сюда из другого мира.
Хэ Исюнь на мгновение замолчал, затем сказал человеку за зеркалом:
— Заберите у него кофе.
Сюй Пэй: …
— Спрашиваю ещё раз, — Хэ Исюнь скрестил руки на груди, терпение на глазах иссякало, — откуда ты знал, где находится снайпер?
— Я же сказал: учуял запах пороха.
Вопрос, заданный уже несчётное число раз, но Сюй Пэй больше не раздражался.
Он даже любезно поставил себя на место собеседника: будь он здешним полицейским, тоже не отпустил бы столь подозрительного типа.
— Офисное здание находится в 854 метрах по прямой от Центральной площади. Ты хочешь сказать, что учуял запах с расстояния более восьмисот метров?
— Был ветер, — сказал Сюй Пэй.
— В моём мире люди очень чувствительны к запахам, а я чувствительнее большинства.
Чем дальше, тем нелепее.
Хэ Исюнь ещё не встречал такого трудного подозреваемого: весь состоит из загадок, а вытянуть из него ничего полезного не получается.
Сюй Пэй, мужчина, тридцать лет, самый молодой профессор Государственного научно-исследовательского института, область исследований — восстановление и модификация желёз, одежда грязная из-за взрыва в лаборатории, здесь оказался, потому что перенёсся… Что за чушь.
Похоже на завсегдатая психушки, но Хэ Исюнь велел проверить психиатрические клиники города Бинь — подходящего под описание пациента не нашлось.
Конечно, нельзя исключать, что он приезжий, но логически это всё равно не сходится.
— Если у него и вправду психическое расстройство, как он участвовал в нападении?
Так что Хэ Исюнь склонялся к версии, что этот человек намеренно выдумал столь нелепую личность. А вот зачем и почему остался на месте нападения — кроме как чтобы бросить вызов полиции, он не мог придумать.
— Ты говорил, что чувствителен к запахам, — сказал Хэ Исюнь.
— Да, возможно, для вас это…
— Выходи со мной.
Хэ Исюнь перебил Сюй Пэя, схватил его за руку и вывел в кабинет полицейских.
В обычное время в этот час дежурили бы лишь несколько человек, но из-за перестрелки сегодня вечером были заняты все: кто-то снимал показания со свидетелей, кто-то допрашивал подозрительных личностей — в кабинете стоял дым коромыслом, стоял гул.
— Раз у тебя такой нюх, скажи, что ты учуял.
— сказал Хэ Исюнь.
Что ж, Сюй Пэй не удивился.
Ему не нравилась такая обстановка, но, возможно, это единственный способ доказать, что он не врёт.
При полностью включённом блокираторе у Сюй Пэя сохранялось лишь базовое обоняние, достаточное для повседневной жизни. В его мире он мог улавливать чужие феромоны и считывать по ним базовую информацию — пол, эмоции. Если собеседник не носил блокиратор, он мог распознать и сложные сигналы, связанные с «сексуальностью».
Хотя его базовое обоняние и превосходило обоняние большинства, для улавливания совсем тонких запахов его всё же не хватало.
В отличие от открытой площади, здесь, когда Сюй Пэй отключил блокиратор, на него обрушилась такая смесь удушающих запахов, что он едва не потерял сознание.
Зажав нос и терпя жуткий дискомфорт, он посмотрел на полицейского слева:
— Он только что ел жареную курицу с бургером.
Хэ Исюнь скользнул взглядом по мусорному ведру, ничуть не удивившись:
— Это и так все знают.
Сюй Пэй указал на полицейского, сидевшего в дальнем углу:
— У него как минимум две большие собаки.
Хэ Исюнь, пользуясь преимуществом в росте, глянул туда и заметил на столе фотографии:
— Это лишь доказывает, что у тебя хорошее зрение, — хотя сам он не разглядел, что на снимках.
Сюй Пэй перевёл взгляд на полицейского справа:
— У него диабет.
Кто-то изумлённо вытаращил глаза и пробормотал:
— Это-то откуда известно?
— Мог увидеть инсулиновый шприц, — резонно предположил Хэ Исюнь. Подозреваемый ведь запомнил его информацию с доски почёта у участка — значит, у него отличная наблюдательность.
Сюй Пэй решил переключить внимание на самого Хэ Исюня.
Он повернулся к нему, постарался отгородиться от помех и медленно, глубоко вдохнул.
К счастью, чистый можжевельник перебивал прочие запахи, и ему стало не так дурно.
— Ты привык мыться по утрам, — сказал Сюй Пэй.
— Твой гель для душа — с ароматом лайма, он уже почти выветрился, его перебивают духи. Шампунь у тебя — белый чай, но из-за дождя сейчас пахнет не очень. Ты заходил в место с лавандовым ароматом — не знаю, ваша ли это комната отдыха.
Это был кабинет психологической консультации участка.
Когда Хэ Исюнь туда заходил, там действительно горела расслабляющая лавандовая ароматическая палочка.
Ситуация резко усложнилась: информация в основном точная, и лишь одному можно было возразить.
— Я не пользуюсь духами, — сказал Хэ Исюнь.
— Тогда, возможно, запах пристал где-то ещё.
— Сюй Пэй продолжил: — От тебя пахнет табаком, но ты не куришь — у тебя чистые пальцы. Ты недавно пил кофе, без сахара и молока, кофеин концентрированный, скорее всего двойной эспрессо.
Сидевшие рядом полицейские переглянулись — невероятно. Хэ Исюнь действительно не курил и обожал двойной эспрессо — это не угадаешь наугад.
А подозреваемый с момента доставки в участок сидел в допросной — откуда ему знать, пил ли Хэ Исюнь кофе за её стенами?
— Ты очень чистоплотный, от тела нет посторонних запахов.
— Сюй Пэй продолжал, словно бездушная машина разоблачений.
— А вот многих здесь я чую: не мылись несколько дней и не моют руки после туалета.
Немало полицейских отвели взгляды, а кто-то и вовсе неловко кашлянул.
— На тебе нет следов косметики, нет остатков лосьона для тела или масла для волос, значит…
— Сюй Пэй сделал паузу, — твоя вторая половинка довольно проста в уходе, не особо себя наряжает. Либо у тебя нет пары, ты одинок.
К этой мысли он пришёл потому, что от Хэ Исюня отчётливо пахло можжевельником — так просто такой запах не пристанет.
Сюй Пэй подумал, что, возможно, его партнёр пользуется духами с таким ароматом, но, принюхавшись, понял: что-то не сходится. Станет ли человек, пользующийся духами, пренебрегать собой?
— Да он холостяк!
— уже забыв о деле, воскликнул один из полицейских, воспринимая проверку как шоу.
— Похоже, свадебных конфет от шефа Хэ нам не дождаться!
— Единственные свидания у шефа Хэ — с преступниками. Ради работы жертвует собой, ха-ха.
— Я тоже был на той операции. Как шеф Хэ отбивался от приставаний — чуть не умер со смеху.
Хэ Исюню было не до этих хохочущих коллег: он никак не мог понять, откуда подозреваемый знает столько деталей.
Единственное объяснение: подозреваемый давно за ним следил, знал, каким гелем для душа и шампунем он пользуется, изучил его распорядок, знал, какую ароматическую палочку зажгли сегодня в кабинете консультации, и внедрил в участок информатора, чтобы по условному сигналу узнать: перед допросом Хэ Исюнь выпил двойной эспрессо.
Но когда Хэ Исюнь арестовывал подозреваемого, тот его не узнал — и это не выглядело игрой.
Даже если предположить, что всё это — тщательно продуманная постановка… чего он добивается? Выставить себя богом обоняния и принимать поклонение последователей?
Эта версия не складывалась.
Если только подозреваемый действительно не обладает невероятным нюхом. Приняв это, можно было объяснить всё остальное куда логичнее.
Но обоняние такого уровня — уже почти сверхспособность, и Хэ Исюнь всё ещё сомневался:
— Ты правда можешь учуять запах пороха за восемьсот метров?
Сюй Пэй выдохнул — похоже, его «демонстрация таланта» не прошла даром.
Он снова поднял мощность блокиратора и сказал Хэ Исюню:
— Давай познакомимся заново. Меня зовут Сюй Пэй, можешь звать меня профессор Сюй.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…