Глава 3. Меня отстранили от должности?
В два часа ночи — совещание по делу в отделе тяжких преступлений.
Хэ Исюнь сидел прямо напротив проектора, слушая доклады сотрудников из разных групп о собранной каждым информации.
— Стрелок — мужчина, среднего телосложения, рост около ста восьмидесяти сантиметров, размер обуви сорок третий, левша. В девятнадцать десять вошёл в здание «Звёздный свет», в двадцать сорок пять скрылся пешком. Поскольку стрелок был в кепке и маске, а при уходе сменил облик — в мусорном баке здания нашли выброшенную им одежду, камеры наблюдения не смогли зафиксировать его маршрут.
— Судя по гильзам, оставленным на месте, стрелок использовал армейскую снайперскую винтовку. Сейчас вызвали в участок несколько человек с судимостью за торговлю оружием, у всех показания совпадают: в последнее время на рынке армейских снайперских винтовок не появлялось, источник оружия ещё предстоит выяснить.
— …
— Судя по мотивам, наибольшее подозрение падает на Ли Мэнлань, потому что её сын погиб на «Удаче», а лицензию на казино «Удачи» подписывала Линь Мэй. Кроме того, эти двое — политические противники.
Среди полицейских тоже были сторонники обеих сторон. Услышав, что подозревают Ли Мэнлань, тут же нашёлся человек, выступивший с возражением:
— Сейчас рейтинг Ли Мэнлань растёт, ей незачем делать такое. Тем более она бывший прокурор, она тем более не стала бы планировать преступление.
— Именно потому, что она бывший прокурор, ей легче снять с себя подозрения. Но по результату она — главный выгодоприобретатель.
— У Линь Мэй не один враг, сегодняшняя речь точно настроит против неё её спонсоров.
— У тебя может быть свой анализ, у меня — свой.
— Твой анализ — просто обливание грязью.
Видя, что совещание вот-вот превратится в перепалку, Хэ Исюнь постучал по столу и глухо произнёс:
— Хватит.
Многие из присутствующих полицейских были старше Хэ Исюня по выслуге, но никто не смел с ним спорить. Оба замолчали, хотя по виду было ясно — никто никого не переубедил.
Во время предвыборной кампании Линь Мэй и Ли Мэнлань были чувствительной темой, сторонников обеих сторон задевало за живое.
Из-за своего положения Хэ Исюню тем более было неудобно это обсуждать, поэтому он пропустил эту часть и спросил:
— Кто-нибудь анализировал, почему стрелок выбрал здание «Звёздный свет»?
— Наверное, хороший обзор, оттуда отлично видно Центральную площадь.
— В это время в здании мало людей.
— Должно быть, подходящее расстояние — не слишком далеко от цели и удобно для побега.
Наконец кто-то сказал главное. Хэ Исюнь указал на говорившего ручкой:
— Верно. Там очень близко, всего восемьсот с лишним метров, но стрелок сделал два выстрела и оба промахнулся.
Самый дальний в мире зарегистрированный снайперский выстрел — три целых восемь десятых километра. Снайпер, промахнувшийся дважды подряд на дистанции восемьсот метров, — Хэ Исюнь даже заподозрил, что этот человек не проходил профессиональной подготовки.
— Может, новичок?
— Вполне возможно. Восемьсот метров — его предельная дистанция: ближе — легко поймают, дальше — неуверен, что попадёт.
— Но он всё равно промахнулся, значит, уровень действительно никудышный.
Хотя до установления личности подозреваемого было ещё далеко, по крайней мере появилось новое направление для расследования. Хэ Исюнь распорядился, чтобы группы отдыхали посменно и продолжали идти по имеющимся зацепкам, после чего завершил совещание.
Время уже приближалось к трём часам ночи. Вышедшие из переговорной люди выглядели вялыми и зевали, и лишь Хэ Исюнь был как ни в чём не бывало — на лице ни следа усталости, спина и плечи по-прежнему идеально прямые.
Правда, рубашка после дождя давно измялась до невозможности. Он уже собирался съездить домой привести себя в порядок и вернуться в участок, как вдруг начальник управления неожиданно вернулся в отдел и вызвал его в кабинет.
— Только что от твоей матери, она в больнице.
Шао Хуэй снял пальто и повесил его на вешалку, налил стакан горячей воды, проглотил несколько таблеток и с предельно уставшим видом рухнул в рабочее кресло.
— В моём возрасте, если я ещё буду недосыпать, пожалуй, долго не проживу.
В пятьдесят с лишним лет действительно не до ночных бдений, но покушение на мэра — дело нешуточное. Наверняка в этот час не спят все заинтересованные лица, не говоря уже о начальнике полиции, несущем прямую ответственность за это происшествие.
— Как она себя чувствует?
— спросил Хэ Исюнь.
— Нормально, духом бодра.
— Голос Шао Хуэя тоже был сиплым, вид — будто из него выжали все силы.
— Единственная пострадавшая — её предвыборный секретарь, руку оцарапало пулей, но ничего серьёзного.
Линь Мэй — родная мать Хэ Исюня. Именно поэтому ему было неудобно обсуждать Ли Мэнлань на совещании, и именно поэтому горожане считали его привилегированной особой и обрушивали на него шквал критики.
— У неё есть какие-то соображения?
— Хэ Исюня это волновало больше всего.
— Она считает, что это Ли Мэнлань, — сказал Шао Хуэй.
— Невозможно.
— Хэ Исюнь отодвинул стул и сел. В отличие от совещания, где он молчал, теперь он заговорил неторопливо: — Если Ли Мэнлань действует ради выборов, её рейтинг скоро обгонит Линь Мэй, незачем делать лишние телодвижения.
— Если она мстит за сына — её сын приставал к официантке, сорвался и упал в море, когда та вырвалась. Чистая случайность. Если она станет мэром, закрытие казино на «Удаче» и будет величайшей местью, незачем вымещать зло лично на Линь Мэй.
— Даже если допустить, что она действительно хочет выместить зло, Хэ Маоху — хозяин «Удачи». Почему она не нацелилась на Хэ Маоху?
Кстати говоря, Хэ Маоху был не только хозяином «Удачи», но и бывшим мужем Линь Мэй, и родным отцом Хэ Исюня.
Слушая, как Хэ Исюнь так спокойно рассуждает о том, почему не тронули его папашу, Шао Хуэй тоже пришёл в смущение.
— Так или иначе, твоя мать уже собрала журналистов и определилась с завтрашней первой полосой.
— Критика Ли Мэнлань.
Хэ Исюня это ничуть не удивило. Его впечатление о политиках сводилось к тому, что ради голосов они идут на всё.
— Ладно, не будем об этом. Я вернулся, чтобы поговорить о другом.
— Мешки под глазами Шао Хуэя почти доставали до уголков рта, казалось, каждый лишний пустой разговор — оскорбление его жизни. Он вытащил из ящика стола лист бумаги и пододвинул его Хэ Исюню.
— С твоей психологической оценкой всё в порядке.
Хэ Исюнь скользнул взглядом: в заключении говорилось, что его эмоциональное состояние в норме, психика стабильна, он не испытывает тревоги из-за происшествия в больнице, и это не повлияет на его дальнейшую повседневную работу.
Помимо этого, в графе примечаний была ещё одна строка: крайне чувствителен к порядку, придаёт исключительное значение правилам.
Что верно, то верно.
Хэ Исюнь действительно терпеть не мог людей и вещи, нарушающих правила.
— Однако, — Шао Хуэй облизнул пересохшие губы. Хотя он собирался отдать приказ, тон был согласовательный, — в последнее время тебе не стоит появляться на публике. Возьми несколько дней отдыха.
Хэ Исюнь едва заметно нахмурился:
— Разве не сказано, что всё в порядке?
— Да, мы изучили записи с камер, тот преступник действительно вёл себя агрессивно, твой выстрел был оправдан.
— Шао Хуэй сделал паузу и переменил тему: — Но ты же понимаешь, что творится в интернете. Сейчас чувствительный период, тебе лучше переждать шумиху.
— И мать просила тебя не появляться в больнице. Преступника застрелили именно там. Если ты придёшь к ней узнавать о покушении, СМИ могут ухватиться за это и написать всякой ерунды.
Хэ Исюнь сразу всё понял: Линь Мэй хочет, чтобы он вёл себя тихо, дабы не навредить её предвыборной кампании.
Выражение его лица не изменилось, он равнодушно спросил:
— Меня отстранили от должности?
— Нет-нет, это отпуск, — тут же поправил Шао Хуэй.
— Твоё оружие и жетон никто не отберёт. Просто это дело — больше не твоя забота.
Хэ Исюнь промолчал, но холодный взгляд уже выражал недовольство. Шао Хуэй, понимая, что правда не на его стороне, кашлянул и сменил тему:
— Слышал, ты поймал человека со сверхспособностями.
— Да, — безразлично отозвался Хэ Исюнь.
Тот всё ещё сидел в допросной.
По словам Чэнь Чжэня, этот профессор Сюй ругался отборнейшим матом и проклял его на вечное одиночество, чтобы он никогда не нашёл себе пару.
— Остальное пусть расследуют другие, — сказал Шао Хуэй.
— Понял.
— Хэ Исюнь больше не стал распространяться, поднялся со стула.
— Я пойду отдохну.
Шаги, которые должны были вести прямо к выходу из участка, бесшумно свернули в сторону допросной.
Хэ Исюнь толкнул дверь комнаты наблюдения, смежной с допросной. Дремавший Чэнь Чжэнь с визгом вскочил со стула и, изо всех сил распахивая налитые кровью глаза, сказал:
— Я не бездельничал, сэр.
— Устал — иди спи.
Хэ Исюнь через зеркало Гезелла посмотрел на Сюй Пэя. Тот сидел, скрестив руки на груди и закрыв глаза, но плотно сведённые брови выдавали, как сильно ему хочется кого-нибудь обложить.
— Я ещё раз просмотрел записи с ближайших камер, он действительно появился из ниоткуда.
— Чэнь Чжэнь перемотал на те несколько секунд, когда появился Сюй Пэй, и снова и снова прокручивал этот фрагмент.
— Вот, смотри, это единственная камера, которая его засняла. За секунду до этого его нет, картинка мигает — и в следующую секунду он уже здесь.
Хэ Исюнь просматривал запись кадр за кадром. Не будь он уверен, что с камерами ничего не делали, он бы заподозрил, что кто-то вырезал кусок.
— Я попросил криминалистов выделить ДНК из кофе, который он пил, но она не совпадает ни с одним делом.
— Чэнь Чжэнь опёрся локтями о стол и прикрыл лоб ладонью, будто мозги уже выжаты досуха.
— Он что, правда переместился из другого мира?
— Несовпадение лишь означает, что он никогда не оставлял биологических следов на местах преступлений, — сказал Хэ Исюнь.
— Ты всё ещё подозреваешь его, сэр?
— сказал Чэнь Чжэнь.
— По-моему, вероятность его вины очень мала.
На самом деле, больше чем подозрение, Хэ Исюня занимало желание выяснить, откуда этот человек вообще взялся.
Если сравнить общество с огромной мозаикой, где каждый человек — один фрагмент, то у каждого фрагмента есть уникальная метка и своё место в общей картине.
Но Сюй Пэй был странным.
Он словно лишний фрагмент в собранной мозаике — куда ни приложи, никуда не подходит.
Это доставляло Хэ Исюню дискомфорт, беспокоило его даже сильнее, чем ручка, лежащая не в том стакане.
Про обоняние можно пока отложить, а вот в теорию перемещения между мирами он не верил категорически. Проверить несложно — достаточно дать лжи самой себя разоблачить.
— Отпусти его, — сказал Хэ Исюнь.
— А?
— Мозг Чэнь Чжэня окончательно завис.
— Не будем его проверять?
— Не твоя забота. Я сам проверю.
Сюй Пэй считал себя человеком цивилизованным, если только не случалось что-то из ряда вон выходящее.
Он-то думал, что уже объяснил, откуда знал позицию снайпера, как вдруг этот бесстрастный суперинтендант заявил: «Твоя личность по-прежнему вызывает подозрения»
— и снова запер его.
Ладно бы в камеру предварительного заключения — там хоть поспать можно.
Так нет, опять заперли в допросной, заставили в три часа ночи смотреть на два прожектора, ярких как белый день, отчего уровень раздражения взлетел до бесконечности.
Ругательств уже не хватало. Сюй Пэй начал фантазировать: если он найдёт способ вернуться, то обязательно прихватит Хэ Исюня с собой, чтобы тот в строго иерархичном обществе альф, бет и омег прочувствовал, каково это — страдать от дискриминации из-за импотенции.
Может, тогда этот высокомерный суперинтендант сам будет умолять Сюй Пэя сделать ему операцию по пересадке желёз. Сюй Пэй, разумеется, не откажет, а лишь великодушно изречёт: можно, но сперва посвети на тебя прожектором часов двадцать четыре.
Дверь внезапно распахнулась, напугав Сюй Пэя.
Хэ Исюнь стоял в дверях и кивнул головой в сторону коридора:
— Можешь идти.
Фантазии в жанре боевика пришлось поставить на паузу. Такой крутой поворот озадачил Сюй Пэя, и он неуверенно переспросил:
— Ко мне больше нет вопросов?
Хэ Исюнь промычал «угу» и прислонился к дверному косяку, всем видом торопя Сюй Пэя убираться.
Хотя Сюй Пэй и не понимал, что произошло за его спиной, он уже давно не хотел здесь оставаться. Пройдя мимо Хэ Исюня, он вышел в коридор, огляделся по сторонам и спросил:
— Куда идти?
— Прямо, направо, на лифте. Просто выходи, — сказал Хэ Исюнь.
Сильное желание убраться отсюда не дало Сюй Пэю задуматься. Следуя указаниям Хэ Исюня, он дошёл до входа в участок.
Дождь к этому времени уже прекратился. Улица в предрассветный час была совершенно безлюдной, в воздухе витал свежий запах зелёных насаждений и… неотвязный аромат можжевельника.
— Офицер Хэ.
— Сюй Пэй скрестил руки на груди и обернулся к идущему за ним Хэ Исюню.
— Ты так и не собираешься меня отпустить, верно?
Хэ Исюнь не думал, что его так быстро раскроют, поэтому без лишних слов вышел из укрытия и встал перед Сюй Пэем:
— Ты уже свободен.
Лишь дойдя до входа в участок, Сюй Пэй осознал: у него нет денег, он никого здесь не знает и понятия не имеет, как добраться до того места, откуда переместился.
Заодно до него дошло, почему Хэ Исюнь его отпустил: просто хочет посмотреть, куда он пойдёт, и так выяснить его личность.
Свобода — лишь видимость, не более чем приманка.
— Ладно, мне нужна машина.
— Сюй Пэй решил подыграть, тем более проводник ему всё равно нужен.
— Раз ты всё равно собираешься за мной следить, лучше подвези меня.
Хэ Исюнь не отказался, достал из кармана ключи от машины и, обогнав Сюй Пэя, направился к стоянке у дороги:
— Куда?
— На Центральную площадь.
— Сюй Пэй произнёс это естественно, будто уже хорошо знаком с этим местом.
Хэ Исюнь скользнул по нему взглядом, ничего не сказал и нажал на брелок — отозвался его обычный внедорожник.
За несколько часов допроса Сюй Пэй уже хорошо понимал, что произошло, и узнал название этой площади.
Сейчас Центральная площадь была оцеплена, по периметру тянулась чёрно-жёлтая лента, патрулировало несколько полицейских. В отличие от людского гомона, когда он только появился, на рассвете площадь была безмолвна, после грозы даже казалась какой-то унылой.
— Ну и что?
— Хэ Исюнь стоял в центре площади, глядя, как Сюй Пэй с важным видом кружит вокруг, и спросил: — Как ты собираешься открывать свой пространственно-временной канал?
Насмешки в голосе было хоть отбавляй, но Сюй Пэю было лень обращать на это внимание.
Он обошёл площадь несколько раз, не ощутив ровным счётом ничего необычного. Каменная плитка под ногами была надёжной, висящая в небе круглая луна, казалось, достаёшь рукой, лёгкий ветерок нёс прохладу, изредка раздавалось чистое, звонкое птичье пение.
Всё было предельно реальным, не было ни малейшего предвестника перемещения, хотя Сюй Пэй и сам не знал, бывают ли у него предвестники.
Прогулка по этой пустой площади ничем не отличалась от прогулки возле его дома — ни малейшего намёка на то, что в следующую секунду он шагнёт в другой мир.
Неужели он не сможет вернуться?
Но почему он тогда вообще переместился?
Сюй Пэй не был специалистом по космосу, но ему казалось, что должен существовать какой-то механизм.
Он бросил бесцельно бродить по площади, вернулся к Хэ Исюню и сказал:
— Возможно, не сработало условие запуска. Когда я переместился, произошёл взрыв.
Хэ Исюнь задумчиво кивнул:
— Значит, ты хочешь устроить взрыв.
Сюй Пэю захотелось закатить глаза:
— Ты не мог бы не мыслить одними преступлениями?
— Только если ты не докажешь свою личность, — сказал Хэ Исюнь.
Сама постановка вопроса была ложной.
Если бы Сюй Пэй мог доказать, что вселенная не единственна и существует множество параллельных миров, он бы давно опубликовал здесь научную статью, а не пришёл на эту площадь испытывать удачу.
— Ты всё перепутал, офицер Хэ.
— Сюй Пэй не хотел, как в замкнутом круге, снова и снова возвращаться к этому вопросу.
— Не я должен доказывать, что я вне подозрений, а ты должен доказать, что я под подозрением.
Единственная связь Сюй Пэя с этим делом — разве что он определил позицию снайпера раньше полиции.
Но это он уже объяснил. А вот почему он ни с того ни с сего оказался на площади — раз Хэ Исюнь не верит его словам, тогда наоборот, Хэ Исюнь и должен дать разумное объяснение.
Однако Хэ Исюнь не стал подхватывать тему, снова повторил «ты уже свободен», взглянул на время и с бесстрастным лицом спросил:
— Тебе ведь некуда идти?
Этот офицер Хэ совершенно не умел играть.
Только что подозревал личность Сюй Пэя — и тут же строит из себя заботливого.
Хотя, возможно, он вовсе и не пытался играть, а просто изредка подыгрывал, чтобы «представление» Сюй Пэя продолжалось.
Он по-прежнему ни на грош не верил, что Сюй Пэй переместился из другого мира.
Да и неважно.
Первоочередная задача Сюй Пэя сейчас — не убедить кого-то, что он из другого мира: после обретения свободы это уже не имело значения. Главное — придумать, как выжить в этом мире.
— Мне действительно некуда идти.
— Сюй Пэй пожал плечами.
— Если ты обо мне не позаботишься, придётся ночевать на улице.
На самом деле оба прекрасно понимали: Хэ Исюнь не бросит Сюй Пэя, потому что он одержим желанием выяснить его личность.
Для Сюй Пэя это, наоборот, было даже хорошо — по крайней мере можно не бояться оказаться на улице.
Возможно, просьба Сюй Пэя как раз совпала с желанием Хэ Исюня. Тот ничего не сказал, развернулся и пошёл:
— За мной.
Внедорожник ехал по безлюдным улицам, невысохшие капли дождя на стёклах отражали неоновые огни по обеим сторонам, отчего город казался одновременно и унылым, и оживлённым.
Теснящиеся друг к другу здания составляли неповторимый ночной пейзаж города. Куда ни глянь — банк города Бинь, пожарная служба города Бинь… с каждым новым увиденным иероглифом «Бинь» ощущение реальности перемещения становилось всё сильнее.
Впрочем, любопытство к незнакомому миру так и не смогло пересилить нахлынувшую волной сонливость. Веки Сюй Пэя начали слипаться, он уже собрался вздремнуть, привалившись к спинке сиденья, как почувствовал, что Хэ Исюнь сбавил скорость. Открыв глаза, он обнаружил, что пейзаж за окном уже сменился подземной парковкой.
— Это где?
— Сюй Пэй выпрямился и огляделся.
Хэ Исюнь заглушил двигатель и отстегнул ремень:
— У меня дома.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…