Глава 1. Вы арестованы
— Прошу прощения, я опоздал.
Вошедший ступал уверенно, кожаные туфли мягко и размеренно постукивали по ковру. Его невозмутимый вид мало соответствовал словам извинения.
Опаздывать более чем на полчаса на психологическую оценку, от которой зависит карьера, мог позволить себе только этот офицер Хэ, удостоенный множества наград. Консультант не удивился и мягко улыбнулся:
— Ничего страшного, давайте начнём.
Кресло-шезлонг откидывалось до удобного угла, но Хэ Исюнь, сев, не прислонился плечами к спинке. Он лишь скрестил ноги и сложил руки в замок на колене — поза деловитая, будто он пришёл не на оценку, а на совещание.
Время не позволяло действовать постепенно, да и оцениваемый не выглядел расположенным к сотрудничеству. Консультант пропустил любезности и спросил напрямую:
— О чём вы думали в тот момент, когда стреляли?
— Заложнице угрожала опасность, — сказал Хэ Исюнь.
Больничный кабинет, отчаявшийся пациент, взятый в заложники врач, паникующая толпа.
Время словно вернулось к тому спорному дню.
— Но впоследствии выяснилось, что предохранитель на пистолете преступника был включён, — спокойно констатировал консультант, внимательно наблюдая за реакцией Хэ Исюня.
— Он взял врача в заложники, только чтобы добиться справедливого отношения, потому что в очередь на долгожданный орган влезли привилегированные. А пистолет он направил на полицейского, возможно, от отчаяния — без срочной пересадки он всё равно был обречён, вот и решил покончить с собой руками полиции.
— Это лишь ваши догадки.
В тоне Хэ Исюня не дрогнула ни одна нотка, он казался даже более сторонним наблюдателем, чем консультант, словно не он застрелил преступника.
— Возможно, он просто хотел утащить всех за собой, просто забыл снять предохранитель.
— Вы знакомы с общественным мнением?
— спросил консультант.
— Мне всё равно.
Ответ Хэ Исюня был предсказуем.
Собирался ли преступник на самом деле причинить вред заложнице или напасть на полицейского — общественное мнение было почти единодушным.
Персонажи с трагической историей всегда вызывают сочувствие. Горожане, игнорируя другую, плохую возможность, склонялись к тому, что преступник — несчастный, не заслуживающий смерти, и Хэ Исюнь не должен был лишать его жизни.
Последствия нетрудно представить: ненависть к привилегированным начала нарастать, а критика в адрес Хэ Исюня перекинулась на весь полицейский корпус.
Но судя по виду Хэ Исюня, его это, похоже, мало волновало.
— Вы знаете, что результат психологической оценки повлияет на вашу должность?
— консультанту пришлось напомнить о важности этой процедуры.
— Моё решение тогда было абсолютно верным.
Хэ Исюнь прямо завершил разговор и, взглянув на часы, спросил:
— У вас есть ещё вопросы?
Нормальный человек, даже при однопроцентной вероятности убийства другого по ошибке, испытывал бы душевные муки и не находил бы себе места.
Но Хэ Исюнь — исключение.
С одной стороны, перед лицом всеобъемлющей критики он сохранял спокойную совесть, что говорило: психологических проблем, способных повлиять на повседневную работу, у него не возникнет. С другой — его поведение было почти бесчувственным, нечеловеческим.
Продолжать разговор смысла не было.
Однако консультант заметил: с момента, как Хэ Исюнь сел, его взгляд то и дело скользил по настольному стаканчику для ручек.
— Вас, похоже, заинтересовал мой стаканчик, — сказал консультант.
Разборный стаканчик состоял из двух цилиндров: в одном лежали несколько ручек, в другом — ножницы, линейка и прочие мелкие инструменты.
— Ваши ручки лежат не на месте.
Хэ Исюнь подался вперёд, вытащил из отделения с инструментами неуместную там ручку, переложил её в другой цилиндр и выровнял все ручки под одним углом.
— Готово.
Сделав это, Хэ Исюнь поднялся.
— У меня ещё работа, на этом закончим.
---
В городе Бинь в последнее время неспокойно.
Скоро выборы нового мэра, на улицах повсюду предвыборные лозунги.
В отличие от прошлых выборов, у нынешних двух кандидатов политическая борьба переросла в личную вражду, из-за чего и сторонники раскололись глубоко.
Незнакомые люди старались избегать разговоров о своих позициях, боясь, что одно неосторожное слово приведёт к жаркой ссоре.
Хэ Исюнь ушёл из кабинета консультанта пораньше, сказав, что у него есть работа, — и это не было отговоркой.
Сегодня вечером действующий мэр Линь Мэй должна была выступить с предвыборной речью на Центральной площади, но ещё до начала выступления на площади собралось немало протестующих, выступающих против того, что Линь Мэй постоянно открывала зелёный свет развлекательной индустрии — рассаднику преступности.
В полицейской машине командования, припаркованной на краю площади, Чэнь Чжэнь из технической группы связи крутился на стуле и играл с эспандером-кольцом. От скуки он решил пристать к Хэ Исюню:
— Шеф Хэ, слышал, психологическую оценку вы прошли за десять минут.
Хэ Исюнь пропустил это мимо ушей, взгляд его был прикован к экранам мониторов, он был сосредоточен, как машина.
Чэнь Чжэнь продолжил:
— Не боитесь, что начальник вам задаст?
Начальником он называл начальника полицейского управления, прямого руководителя Хэ Исюня. Именно он потребовал, чтобы Хэ Исюнь прошёл психологическую оценку.
На этот раз Хэ Исюнь перевёл взгляд, но разговаривать по-прежнему не собирался:
— Если скучно — иди патрулируй.
— Сегодня вечером вряд ли что-то случится.
Чэнь Чжэнь лениво откинулся на спинку стула и подбросил эспандер в воздух.
— Видишь, протестующие просто сидят, вряд ли будет конфликт.
Хотя Линь Мэй ещё не приехала, её сторонники уже заняли центр площади. Протестующие молча сидели по периметру с плакатами «Остановите проникновение преступности в город Бинь», «Огнестрельное оружие и наркотики должны быть недоступны несовершеннолетним»
— никто не провоцировал.
Судя по всему, два лагеря не пересекались, атмосфера не была напряжённой. Если выступление закончится так, значит, можно уйти домой пораньше.
А значит, скука продолжится.
— Но, шеф Хэ.
Чэнь Чжэнь убрал эспандер, повернул стул к Хэ Исюню и с искренним видом сказал:
— Знайте, я поддерживаю ваш выстрел, но вам не интересно, что о вас думают горожане? Может, прогуляетесь, по патрулируете?
В городе Бинь все знали этого звездного комиссара полиции. Если бы Хэ Исюнь действительно появился в толпе, зрелище было бы то ещё.
На него уставился испепеляющий взгляд. Чэнь Чжэнь втянул голову в плечи и быстро, мелкими шажками, отодвинулся вместе со стулом.
Вскоре Линь Мэй появилась на трибуне — статная, в своём фирменном малиновом костюме.
Протестующие по периметру поднялись, подняли плакаты повыше и закричали: «Линь Мэй в отставку!», «Городу Бинь не нужен такой мэр!», «Ты и твой сын — убийцы!».
Волна протестных криков накатывала одна за другой, но Линь Мэй даже бровью не повела. Она словно отключила присутствие этих людей, здоровалась только со своими сторонниками и, ничуть не смущаясь, начала выступление.
— …Экономическое развитие города Бинь в эти годы очевидно для всех. Кто привлёк больше туристов? Кто создал больше рабочих мест? Управление городом требует дальновидности, а не прекрасных идеалов. Что касается случившегося с прокурором Ли, я глубоко скорблю…
Протестующие разразились свистом, потому что упомянутая Линь Мэй прокурор Ли была не кем иным, как её соперницей по выборам — бывшим прокурором Ли Мэнлань.
Одинокая мать, в одиночку воспитавшая сына. Некоторое время назад её сын упал за борт и погиб на «Удаче»
— казино-лайнере, — и она поклялась решительно навести порядок в развлекательной индустрии.
— …Здесь я также обещаю: если меня переизберут, я сбалансирую экономику и правопорядок, в определённой степени ограничу развитие развлекательной индустрии и дам отчёт всем горожанам.
Когда Линь Мэй произнесла эти слова, ясное небо с луной и звёздами внезапно затянуло тучами, и с неба ударила толстая фиолетовая молния, напугав всех.
— Лжецов поражает гром!
— первым опомнился кто-то из протестующих.
— Даже небеса не выдержали!
— Верно! Она лжёт!
— Тебя постигнет возмездие!
Гроза, которую синоптики обещали только к полуночи, похоже, началась раньше.
Внезапно поднялся ветер, закружил опавшие листья в воздухе. Люди щурились, не в силах открыть глаз, и слышали лишь, как над головой раскалывается гром.
В мгновение ока с неба обрушились крупные капли дождя, забарабанив по машине командования и заглушив перепалку двух лагерей на площади.
Вдоволь насмотревшись на представление, Чэнь Чжэнь не удержался и спросил Хэ Исюня:
— Она говорит правду? Она тоже будет бороться с развлекательной индустрией?
Вопрос Чэнь Чжэня неудивителен: Линь Мэй была тесно связана с владельцами развлекательного бизнеса, а её бывший муж — председатель Торговой палаты города Бинь, владелец «Удачи»
— Хэ Маоху.
— Если она не выскажется, рейтинг Ли Мэнлань её обойдёт, — сказал Хэ Исюнь.
— Чтобы утихомирить народный гнев, взялась за своих спонсоров.
Чэнь Чжэнь цокнул языком.
— Жёсткая женщина. И не боится мести спонсоров.
У Хэ Исюня на этот счёт особых мыслей не было: политики умеют взвешивать выгоды и издержки, у Линь Мэй наверняка были на то свои соображения.
Но когда Хэ Исюнь взял рацию, собираясь приказать команде сворачиваться, трибуну на экране монитора словно что-то пробило. Вверх взметнулись щепки, стремительно пролетев у самого лица Линь Мэй.
Линь Мэй инстинктивно отвернулась, уклоняясь, а когда осознала, что попало в трибуну, тут же пригнулась и спряталась. В то же время горожане внизу поняли, что произошло, и, пригибаясь, закричали от паники.
В рации раздался голос полицейского:
— Снайпер!
Следующая пуля прилетела почти одновременно.
Предвыборный секретарь Линь Мэй прижал её к земле, все телохранители бросились вперёд, образовав живой щит, закрывающий снайперу обзор.
Уже невозможно было различить, кто сторонник, а кто протестующий. Люди разбегались кто куда, Центральная площадь погрузилась в хаос.
— Определите позицию снайпера.
Отдавая приказ, Хэ Исюнь длинными ногами шагнул из машины командования.
Идти против течения разбегающейся толпы — значит неизбежно привлекать внимание. Многие узнали Хэ Исюня, но, то ли спасаясь, то ли не решаясь связываться с ним при встрече, никто не останавливался, чтобы высказать ему злобу, — лишь мельком взглядывали и бежали в безопасное место.
Взглянув на трибуну, Линь Мэй под защитой телохранителей покинула место происшествия. Её секретарь держался за руку — то ли ушибся при падении, то ли был задет пулей.
Площадь, ещё недавно заполненная людьми, быстро опустела, отчего один человек на ней стал особенно заметен.
Это был молодой мужчина с сажей на лице, в грязном белом свитере, будто только что вылез из дымохода.
Глядя на разбегающуюся толпу, он стоял неподвижно, словно был уверен, что пули его не тронут.
Внезапно он посмотрел на далёкое здание — офисную высотку в восьмистах метрах.
Как ни посмотри, в сложившейся ситуации этот жест был крайне странным.
Хэ Исюнь проследил за его взглядом и заметил, что это место, похоже, идеально подходит для снайперской позиции. Он взял рацию и приказал подчинённым:
— Первый отряд, проверьте офисное здание на юго-востоке.
С этими словами он, словно леопард, выследивший добычу, бесшумно приблизился к подозрительному мужчине.
Человек, покрытый сажей, на месте нападения — Хэ Исюнь обоснованно заподозрил, что у того может быть бомба.
Он следил за шагом, стараясь не спугнуть, но тот, словно чувствуя что-то, внезапно отвёл взгляд от далёкого здания и посмотрел прямо на него.
Их взгляды встретились, и Хэ Исюнь невольно замедлил шаг.
Судя по его многолетнему опыту общения с преступниками, этот мужчина был как-то уж слишком красив.
Несмотря на грязное лицо, было видно, что кожа у него светлая, пропорции лица словно выверены, брови — идеальной толщины и густоты. Чёрные глаза — невозмутимые, с какой-то странной притягательной силой, словно заставляющей всех, кто встретится с ним взглядом, замереть.
Сохранять такое спокойствие в подобной суматохе — Хэ Исюнь чутьём понял: этот человек не прост.
Не дожидаясь, пока тот опомнится, Хэ Исюнь стремительно шагнул вперёд, заломил ему руку за спину, затем освободившейся рукой быстро ощупал грудь и пояс.
Хорошо, бомбы нет.
Невозмутимые глаза вдруг дрогнули, мужчина с потрясённым видом обернулся к Хэ Исюню:
— Ты что делаешь?!
Отсутствие бомбы ещё не снимало подозрений. Хэ Исюнь, удерживая его одной рукой, продолжил ощупывать карманы брюк:
— Документы. Ты кто такой?
Мужчина отчаянно вырывался и зло крикнул:
— Отпусти меня!
Хэ Исюнь снова замер.
Пришедший послушать речь Линь Мэй — и не знает его. Это было подозрительно до крайности.
В рации раздался голос полицейского:
— Позиция снайпера подтверждена: в офисном здании на юго-востоке от Центральной площади. Уже скрылся.
Точно, что-то здесь не так.
Хэ Исюнь решительно пропустил допрос, достал из-за пояса наручники и защёлкнул их:
— Вы арестованы.
Сюй Пэй, и без того не понимавший, что происходит, запутался ещё больше.
И главное — что этому альфе-импотенту без феромонов вообще нужно?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…