Глава 3. Часть 1. Кость Божественных Искусств
Когда Цзян Лин, Чжан Юэ и остальные ушли, атмосфера в зале совещаний оставалась безмолвной и гнетущей.
В конце концов вспыльчивый Лу Цзинлэй не выдержал и с искажённым от гнева лицом произнёс:
— Отец, неужели мы просто так отпустим этого неблагодарного волка? Если слухи об этом разойдутся, наш павильон Грома и Огня станет посмешищем для всего Цинъюаньфана!
В его глазах сверкнула неприкрытая жажда убийства:
— Может, придумаем способ и прикончим этого неблагодарного волка прежде, чем они вернутся в павильон Великого Золотого Ворона?!
Лу Цзинь не обратил на него внимания. Вместо этого он достал из-за пазухи чёрную курительную трубку, щёлкнул пальцем, высекая искру, и раскурил её. Лишь когда вверх поднялся дымок, старик приподнял веки:
— А потом будем ждать, пока явятся люди из павильона Великого Золотого Ворона и вырежут весь наш павильон Грома и Огня подчистую? Гнева одного великого мастера божественных искусств достаточно, чтобы превратить Цинъюаньфан в руины, чего уж говорить о нашем крошечном павильоне Грома и Огня.
— Почему ты вечно действуешь без капли мозгов? Будь у меня такой же характер, как у тебя, род Лу давно бы вымер до последнего человека.
Лу Цзинлэй осёкся, и свирепость в его глазах начала неохотно угасать.
— Быть осмеянными всё же лучше, чем быть истреблёнными под корень. Бессильная ярость ничего не изменит. Раз уж у нас нет достаточной силы, остаётся только терпеть.
Сказав это, Лу Цзинь ненадолго замолчал, а затем добавил:
— Впрочем, в этом деле есть и моя вина. Я слишком поторопился. Ясно ведь видел, что этот Чжан Юэ себе на уме и не из тех, кто помнит добро, но всё равно тешил себя пустой надеждой.
Услышав эти слова, Лу Мин, который до сих пор не вмешивался в разговор, не удержался и спросил:
— Дедушка, раз ты уже заметил, что Чжан Юэ недобрый человек, зачем было вкладывать в него столько сил и даже отдавать ему ресурсы для культивации, предназначавшиеся моему отцу и второму дяде?
Пусть Чжан Юэ и обладал Костью Божественных Искусств высшего ранга, но раз он не способен на благодарность, то даже воспитай они его — это едва ли обернулось бы благом.
Лу Цзинь перевёл взгляд на Лу Мина, своего самого любимого старшего внука. Его холодное и суровое лицо смягчилось, и он тепло произнёс:
— Небось думаешь, что дедушка поступил очень глупо?
— Внук не смеет, — покачал головой Лу Мин, однако сомнения в его глазах не рассеялись.
Лу Цинъянь вздохнул и сказал:
— А-Мин, ты не понимаешь, у дедушки, разумеется, были свои расчёты.
Даже Лу Цзинлэй кивнул, не выказывая ни малейшего недовольства или сомнения по поводу того, что Лу Цзинь бросил все силы павильона Грома и Огня и даже урезал их собственные ресурсы ради воспитания Чжан Юэ.
По этому Лу Мин сразу понял: то, что дедушка всеми силами взращивал Чжан Юэ, вероятно, делалось не только ради повышения павильона Грома и Огня до павильона божественных искусств четвёртого ранга. За этим явно крылась какая-то тайна, о которой он не знал.
Лу Цзинь посмотрел на призадумавшегося Лу Мина и сменил тему:
— Малыш Мин, ты ведь уже достиг позднего этапа Закалки Ци?
— Угу, буквально пару дней назад.
— Неплохо. Всего за год дойти до такого рубежа — эта скорость куда выше, чем была у нас всех, — на старом лице Лу Цзиня появилась довольная улыбка.
— Раз ты достиг позднего этапа Закалки Ци, да и возраст уже подходящий, пожалуй, можно приступать к Открытию Кости.
Путь божественных искусств начинается с двойной закалки: первая — Закалка Ци, вторая — Закалка Кости. Достигнув этих двух ступеней, человек может считаться настоящим обладателем божественных искусств.
Сейчас Лу Мин уже добрался до позднего этапа Закалки Ци, а чтобы шагнуть на ступень Закалки Кости, требовалось провести Открытие Кости. Так называемое Открытие Кости на самом деле представляло собой пробуждение Кости Божественных Искусств, скрытой в глубине плоти и крови. Это был самый важный рубеж в культивации божественных искусств.
И момент, определяющий судьбу бесчисленных практиков.
Одни на этом шаге одним махом взмывали к небесам, становясь гениями божественных искусств, которым завидовал и которыми восхищался весь мир, с тех пор стремительно возвышаясь и превращаясь в тех, перед кем благоговеют бессчётные обладатели божественных искусств. Другие же срывались здесь в бездну, получали клеймо ничтожества, терпели лишения и растворялись в серой толпе.
Тот самый Чжан Юэ именно на этом рубеже пробудил Кость Божественных Искусств высшего ранга, благодаря чему выделился среди многочисленных учеников павильона Грома и Огня: Лу Цзинь не только взял его в личные ученики, но и предоставил множество ресурсов, изменив его судьбу.
— Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Говорят, после крайнего упадка наступает расцвет. Сегодня наш павильон Грома и Огня был до предела унижен этим неблагодарным волком, так, глядишь, на малыше Мине нас ждёт поворот к лучшему.
Лу Цзинь поднялся с места. В такой момент у него ещё оставалось настроение шутить: как-никак за десятки лет он пережил бесчисленное множество испытаний, пробиваясь до сегодняшнего дня, и в одиночку основал павильон Грома и Огня. Перед этой закалённой громом и огнём стойкостью неудачи и унижения, принесённые Чжан Юэ, были всего лишь мимолётным ветром и инеем в потоке лет.
— А? Открывать кость прямо сегодня? Так внезапно? Разве не нужно ещё немного подготовиться? — услышав это, Лу Мин, напротив, занервничал. Всё-таки пробуждение Кости Божественных Искусств было слишком важным делом, и любой перед этим рубежом неизбежно испытывал тревогу.
Лу Цзинь невольно рассмеялся:
— Подготовиться? И какая же подготовка способна изменить ранг Кости Божественных Искусств? Будь у тебя такие способности, наша старая семья Лу уже взлетела бы до небес.
Стоявшие рядом Лу Цинъянь и Лу Цзинлэй тоже не удержались от смеха, что заметно разрядило прежнюю гнетущую атмосферу.
От подшучиваний троих старших Лу Мин смущённо стушевался.
— Пошли, в храм предков.
Лу Цзинь протянул иссохшую ладонь, с улыбкой потрепал Лу Мина по голове, затем велел слугам отвести Лу Мэнмэн к её матери и первым вышел из главного зала, направившись к самому дальнему двору в глубине павильона Грома и Огня.
«В храм предков?»
Лу Мин немного удивился. Этот семейный храм предков был самым строго охраняемым местом, и в обычные дни даже им, младшему поколению, не дозволялось подходить к нему без спроса.
Вчетвером они пересекли задний двор и наконец остановились у крытого синей черепицей храма предков в самой глубине павильона Грома и Огня.
Лу Цзинь взмахнул рукавом — вылетевшее алое сияние опустилось на медные врата храма. По ним тотчас заструился багровый свет, словно пробежал слой алого пламени: зажглись многочисленные световые узоры, которые следом беззвучно погасли.
Врата медленно отворились.
Внутри храм предков оказался не слишком просторным, освещение было тускловатым, а в самой глубине рядами возвышались поминальные таблички. Лу Цзинь зажёг жертвенные благовония, и вверх тонкими струйками потянулся сизый дым, зависая под сводами храма.
Лу Мин смотрел на эти таблички. На самом деле его всегда удивляло, почему в их семье Лу так много поминальных табличек — подобный размах встречался разве что в больших, многочисленных и процветающих родах.
А в их семье Лу за три поколения и десяти человек не набиралось... их даже зажиточным домом назвать было нельзя.
Раньше он был слишком юн и несмышлён, но теперь, постепенно взрослея, смутно догадывался: быть может, в прошлом их семьи Лу крылись какие-то неведомые истории?
— Садись.
Лу Цзинь указал на молитвенную подушку перед табличками, а затем достал из-за пазухи сандаловую шкатулку и протянул её Лу Мину. Тот открыл крышку и увидел внутри идеально круглую тёмно-красную пилюлю, по поверхности которой струились мелкие золотые прожилки, источая тонкий диковинный аромат.
Лу Мин с первого взгляда узнал её и радостно изумился:
— Пилюля Открытия Кости высшего ранга?
Для пробуждения Кости Божественных Искусств требовалась помощь внешних средств — они делали процесс открытия более гладким и в то же время позволяли максимально раскрыть ранг самой кости.
Поэтому пилюля Открытия Кости была практически незаменимой вещью при пробуждении, из-за чего всегда пользовалась огромным спросом.
А за пилюлю Открытия Кости высшего ранга, едва она появлялась, тут же разворачивалась настоящая борьба между различными павильонами божественных искусств.
Лу Мин никак не ожидал, что Лу Цзинь приготовил для него пилюлю Открытия Кости высшего ранга — сам он полагал, что и средний ранг был бы огромной удачей...
— Твой дедушка приложил немало усилий, чтобы раздобыть для тебя пилюлю Открытия Кости высшего ранга. Когда мы со вторым дядей в своё время открывали кость, нам такой чести не досталось, — с улыбкой заметил Лу Цинъянь.
— Спасибо, дедушка! — радостно поблагодарил Лу Мин.
— Хоть ресурсов в павильоне и немного, но как бы туго нам ни приходилось, обделять внука я не стану. Ладно, начинай, мы присмотрим за тобой, — глядя на неподдельную радость Лу Мина, морщинистое лицо Лу Цзиня озарилось улыбкой.
Лу Мин кивнул. Зажав пилюлю Открытия Кости высшего ранга между пальцами, он глубоко вздохнул, полностью подавляя волнение в глазах, и сразу отправил пилюлю в рот, одновременно складывая руками печать и запуская технику Закалки Ци.
Техника Закалки Ци — Печь Грома и Огня!
Так называемая техника Закалки Ци являлась основой культивации и позволяла переплавлять изначальную ци неба и земли, а «Печь Грома и Огня», которую практиковал Лу Мин, была фундаментальным методом их павильона Грома и Огня.
В одно мгновение из тела Лу Мина донёсся глухой гул сплетающихся грома и пламени. Изначальная ци грома и огня внутри него подхватила могучую целебную силу пилюли Открытия Кости и принялась раз за разом промывать его конечности и кости, разливаясь по всему телу.
Плоть и кровь внутри словно объяло пламенем.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…