Глава 3. Часть 2. Кость Божественных Искусств
В этом пылающем жаре Лу Мин смутно почувствовал, как в самых глубинах плоти и крови медленно пробуждается нечто, исполненное безграничной таинственной силы.
Изначальная ци неба и земли внутри его тела в этот миг тоже пришла в необычайное движение и буквально закипела.
Примерно за то время, пока прогорает половина благовонной палочки, в груди Лу Мина проступил загадочный серебристый свет.
— Серебряное сияние? Кость Божественных Искусств среднего ранга? — увидев это, произнёс Лу Цзинлэй.
Издавна говорили, что Кость Божественных Искусств низшего ранга светится белым, среднего — серебряным, а высшего — золотым.
Однако стоило этим словам сорваться с его губ, как лица всех троих присутствующих резко застыли: они увидели, что серебристое сияние в груди Лу Мина с пугающей скоростью начало сгущаться.
Всего за несколько вдохов серебряный свет достиг предела яркости, и следом за ним внезапно вспыхнул золотой блеск.
Притянутая этим светом изначальная ци неба и земли в родовом зале закружилась вокруг тела Лу Мина настоящим вихрем.
Зрачки Лу Цинъяня и Лу Цзинлэя резко сузились.
Даже у Лу Цзиня невольно дрогнула рука, сжимавшая трубку.
— Кость Божественных Искусств высшего ранга? А-Мин пробудил Кость Божественных Искусств высшего ранга?! — всегда спокойное лицо Лу Цинъяня исказилось от волнения.
— Ха-ха, я так и знал! А-Мин ещё на ступени Закалки Ци выделялся на фоне остальных, он точно гений! — взволнованно расхохотался Лу Цзинлэй; его тигриные глаза покраснели и слегка увлажнились.
— Да кто такой этот Чжан Юэ, он и подмёток А-Мина не стоит!
Лу Цзинь же хранил молчание. Лишь дыхание его становилось всё тяжелее, пока он неотрывно смотрел на густой золотой свет в груди Лу Мина — старик заметил, что это чудесное золотое сияние продолжало стремительно усиливаться!
Его зрачки слегка сузились.
Неужели... Кость Божественных Искусств высшего ранга — это ещё не предел Лу Мина?!
Вскоре это заметили и Лу Цинъянь с Лу Цзинлэем. Волнение на их лицах тут же сменилось потрясением, а последний и вовсе принялся заикаться:
— Э-это, это...
Золотой свет сгустился до предела, и из него постепенно зародилось необычное сияние.
Лазуритовое свечение, чистое и незапятнанное.
В этот миг даже Лу Цзинь тихо втянул холодный воздух, а его тело мелко задрожало.
Белый — низший, серебряный — средний, золотой — высший, но на самом деле за этими словами следовала ещё одна фраза...
Лазуритовый — небесный.
— Неужели, неужели А-Мин сможет пробудить Кость Божественных Искусств небесного ранга?! — в глазах Лу Цинъяня взметнулись бурные волны потрясения, а от переполнявших его чувств даже голова пошла кругом.
Не сводя пристального взгляда с таинственного сияния, пробивавшегося сквозь плоть и кровь в груди Лу Мина, Лу Цзинь произнёс:
— Ходят слухи, что у истинной Кости Божественных Искусств небесного ранга есть девять лучей Лазуритового Небесного Света, способных усиливать любые божественные искусства. У малыша Мина сейчас только один, так что процесс ещё не завершён.
Впрочем, пусть на словах он и говорил так, вздувшиеся синие жилы на тыльных сторонах его иссохших ладоней выдавали бушевавшее в душе волнение. Как бы там ни было, появление хотя бы одного луча Лазуритового Небесного Света уже доказывало, что талант Лу Мина превзошёл уровень Кости Божественных Искусств высшего ранга!
К тому же изменения в теле Лу Мина только начались!
Не так!
Беда!
Та самая тварь!
Внезапно Лу Цзинь о чём-то вспомнил. Волнение в его глазах мгновенно испарилось, и он резко перевёл взгляд на межбровье Лу Мина.
Там, из самых глубин плоти и крови, вдруг вынырнула невероятно яркая кроваво-красная точка света, похожая на кровавую родинку и источавшая зловещую ауру.
Едва эта жуткая «кровавая родинка» появилась, лицо Лу Мина тут же исказилось от боли. А тот единственный луч Лазуритового Небесного Света, сконденсированный его новорождённой Костью Божественных Искусств в груди, словно повинуясь какому-то зову, потёк по телу вверх и в итоге был поглощён «кровавой родинкой».
Как только Лазуритовый Небесный Свет оказался проглочен, Кость Божественных Искусств Лу Мина тут же вновь стала золотой, но «кровавая родинка» не остановилась и продолжала жадно впитывать её силу...
Постепенно золотое сияние потускнело, проявляя смутные признаки вырождения в серебряное.
От этой картины Лу Цинъяня и Лу Цзинлэя словно громом поразило.
— Проклятье! Проклятье!
В следующее мгновение под сводами родового зала эхом раскатился яростный рёв Лу Цзинлэя. С налитыми кровью глазами, готовыми выскочить из орбит, он смотрел, как Кость Божественных Искусств Лу Мина стремительно теряла ранг. В его крике клокотали густая ненависть и гнев:
— Опять! Эта проклятая дрянь снова явилась! Она не успокоится, пока не изведёт родословную нашей семьи Лу под корень?!
Побледневший как полотно Лу Цинъянь бессильно осел на пол.
Эта «кровавая родинка» была настоящим кошмаром их рода.
Когда они сами пробуждали свои Кости Божественных Искусств, им тоже пришлось столкнуться с этой напастью. Казалось, само её существование было призвано удерживать родословную семьи Лу ниже уровня Кости Божественных Искусств высшего ранга — как бы они ни бились, преодолеть этот предел было невозможно.
Кто-то хотел лишить род Лу всякой надежды когда-либо вновь поднять голову.
Пока Лу Цинъянь и Лу Цзинлэй ревели от боли и отчаяния, Лу Цзинь оставался пугающе спокоен. Казалось, происходившее перед глазами ничуть его не удивило, и лишь ползущие по белкам глаз кровавые прожилки выдавали бурю в его душе.
Он впился взглядом в «кровавую родинку» между бровей Лу Мина, и по родовому залу разнёсся его глухой, тихий шёпот:
— Проклятие Запечатывания Духа...
— Прошло уже столько лет, родословная моей семьи Лу истощалась поколение за поколением, а ты всё никак не отступишься?
Лу Цзинь крепко сжал кулаки. Ногти до крови впились в ладони, отзываясь острой болью, пока он неотрывно смотрел на извивавшуюся, словно живое существо, «кровавую родинку» на лбу Лу Мина и на его Кость Божественных Искусств, чей золотой свет становился всё слабее, грозя окончательно обратиться в серебряный.
— Отец, что же делать? Неужели мы так и будем беспомощно смотреть, как Кость Божественных Искусств А-Мина низводят до среднего ранга? — голос Лу Цинъяня совсем охрип.
Глаза Лу Цзиня до того налились кровью, что стали совершенно багровыми и пугающими. Его щёки непрерывно подёргивались от внутреннего потрясения, и наконец с его губ сорвался полный безумной решимости шёпот:
— Ни за что!
— Если малыша Мина низведут до Кости Божественных Искусств среднего ранга, родословная нашей семьи Лу иссякнет окончательно.
— Это наш последний шанс!
Лу Цзинь резко развернулся и рухнул на колени перед рядами поминальных табличек в глубине родового зала. Его багровые глаза горели, словно у игрока, решившего поставить на кон последнее достояние.
Под сводами зала эхом разнёсся низкий, хриплый голос:
— Недостойный потомок Лу Цзинь молит предков позволить задействовать последнее наследие семьи Лу!
— То самое наследие, что было выковано из крови и костей наших предков!
— Я верю, что именно он — тот самый последний в нашем роду Лу...
— Дитя Божественных Искусств!!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…