Глава 7. Часть 2. Чжун Ин, Цзин И
Лу Цинъянь запнулся: возразить ему было нечего. В конце концов, Чжун Ин говорила чистую правду — достань она эти пилюли Закалки Кости раньше, они непременно пошли бы на взращивание Чжан Юэ.
Чжун Ин протянула деревянную шкатулку Лу Мину и Лу Мэнмэн и мягко сказала:
— Это вам двоим, брату с сестрой.
Лу Мэнмэн выставила маленькую ладошку, подтолкнула шкатулку к брату и великодушно заявила:
— Брат, забирай всё себе, не дай моей доброте пропасть даром! А если ты заодно постараешься и отработаешь мою долю культивации — будет вообще замечательно.
Лу Мин не знал, смеяться ему или плакать. Пилюли Закалки Кости были тем ресурсом, в котором он сейчас нуждался больше всего, и с этими двумя от Чжун Ин у него на руках оказалось уже три пилюли Закалки Кости высшего ранга.
Поэтому ломаться он не стал, протянул руку и забрал все пилюли Закалки Кости высшего ранга:
— Не волнуйся, Мэнмэн, когда придёт пора твоего Открытия Кости, брат добудет для тебя самые лучшие ресурсы для культивации, да побольше.
До пробуждения и Открытия Кости Лу Мэнмэн оставалось ещё как минимум два-три года, и Лу Мин верил, что к тому времени у него уже будет достаточно сил, чтобы поддержать сестру.
— Э-э?
Личико Лу Мэнмэн тут же скисло. Ну брат даёт, отплатил чёрной неблагодарностью за добро! Если он наготовит ей столько ресурсов для культивации, то как же она будет отлынивать? Не лучше ли обменять всё это на слойки огненной зари из лавки тётушки Су?
Лу Цинъянь бессильно покачал головой и уже собирался прочитать дочери нотацию, как вдруг вошёл ученик павильона с докладом:
— Второй хозяин павильона, старший хозяин зовёт вас в передний зал. Говорят, пожаловала госпожа семьи Ли.
— Та самая госпожа семьи Ли?
Услышав это, Лу Цинъянь опешил, а затем перевёл взгляд на Лу Мина.
В Цинъюаньфане обосновалось множество разных сил, и помимо казённой управы квартала здесь заправляли два могущественных местных воротилы с глубочайшими корнями — потомственные семьи божественных искусств Ли и Янь.
По части фундамента и накопленного могущества такие семьи божественных искусств куда сильнее их павильонов божественных искусств.
А что до того, почему их павильон Грома и Огня поддерживал довольно тесную связь с семьёй Ли… причиной тому был вовсе не Лу Цзинь, а сам Лу Мин.
Встретив взгляд отца, Лу Мин с лёгкой беспомощностью произнёс:
— Наверное, это из-за Цзин И.
Цзин И была дочерью главной госпожи семьи Ли. А почему она носила фамилию Цзин — разумеется, потому, что её отец происходил не из семьи Ли, и, что ещё важнее, род её отца обладал куда большим могуществом.
В памяти Лу Мина промелькнуло утончённое девичье личико, полное живого очарования и прекрасное как в гневе, так и в радости, а также стройный, гибкий стан, подобный нежному весеннему ростку.
Когда Лу Мину было десять лет, он отправился в дорогу вместе с Лу Цинъянем, и как раз в это время внезапно разразился сезон чёрных дождей — порождения дождя прорвали печать, вызвав буйство чёрного прилива.
В суматохе Лу Мина и Лу Цинъяня разбросало в разные стороны, и именно тогда мальчик встретил Цзин И, которая была на год младше его и точно так же отбилась от своих в общей неразберихе.
Лу Мин опустил взгляд на свою правую руку: там виднелись три жутких следа от когтей длиной около цуня. Они остались с того самого злополучного дня, когда он спасал ту маленькую девочку; мертвенная ци разъела плоть и кости, оставив после себя неисцелимые шрамы.
К счастью, та вспышка сезона чёрных дождей оказалась совсем недолгой. На следующий день, едва чёрный ливень немного поутих, семья Ли бросила все свои силы и в безумном порыве принялась прочёсывать округу по следам, пока наконец не отыскала двоих детей, сжавшихся в расщелине скалы посреди дикой пустоши.
Никто не знал, сколько ужаса пережили эти двое за ту ночь, но именно тот случай свёл Лу Мина и Цзин И. С тех пор девочка зачастила в павильон Грома и Огня, и их привязанность друг к другу постепенно крепла.
Так продолжалось до прошлого года, когда Цзин И подошла к возрасту Открытия Кости и начала культивации — тогда род отца забрал её к себе, и она покинула Цинъюаньфан.
Уехав, Цзин И часто присылала в Цинъюаньфан за десятки тысяч ли весточки с летящим журавлём.
— Я так скучаю по сестрице Цзин И! Когда же она вернётся? — жалобно протянула Лу Мэнмэн.
Лу Мин закатил глаза: да разве эта маленькая обжора по человеку скучает? Ясное дело, всё потому, что Цзин И, будь она здесь, водила бы её по всему Цинъюаньфану и угощала самыми лучшими и дорогими лакомствами.
— А ведь Цзин И славная девушка. Хоть и родилась в семье божественных искусств, в ней нет ни капли капризного высокомерия благородных барышень, — с улыбкой глядя на Лу Мина, многозначительно заметила Чжун Ин.
Лу Мин беспомощно вздохнул и ответил:
— Я же столько раз говорил: мы с ней просто друзья. Она лишь испытывает ко мне некоторую благодарность за тот давний случай, вот и всё.
— Ну, может и так, — уклончиво отозвалась Чжун Ин.
— То, что А-Мин так рассуждает, — самое трезвое решение. Род отца Цзин И, похоже, весьма непрост. Сейчас она далеко от Цинъюаньфана, и в будущем ваши дороги едва ли сойдутся, так что лучше всего поддерживать простую, ни к чему не обязывающую дружбу, — Лу Цинъянь, напротив, горячо одобрил рассудительность сына.
— Слишком уж расчётливо и жестоко ты говоришь! Чем мой сын плох? С его нынешним талантом — кому это он не ровня? — недовольно возразила Чжун Ин.
Видя, что родители начинают препираться, Лу Мин поспешно вмешался:
— Матушка, у твоего сына в сердце великие стремления, мне сейчас не до сердечных дел!
— И какие же у тебя великие стремления? — сердито спросила Чжун Ин.
Лу Мин хлопнул ладонью по столу и с пылким воодушевлением провозгласил:
— Возродить семью Лу, возродить павильон Грома и Огня!
— Хорош сын! — восхищённо воскликнул Лу Цинъянь.
Чжун Ин потеряла дар речи и принялась брезгливо отмахиваться от них рукой:
— Ну чисто дурачок.
— А ну пошли вон отсюда оба, и отец, и сын!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…