Глава 10. Следы на теле…
Ребёнок, рождённый во втором месяце, — к несчастью.
Поэтому соседние генерал с женой хоть и не притесняли её, но было очевидно, что она им нелюба. В восемь лет она, вся в синяках, повесилась на праздничном пиру в честь дня рождения старой госпожи.
Позже выяснилось: всякий, кто получал нагоняй от хозяев, шёл вымещать зло на маленькой девочке — не давали есть, урезали её месячное содержание, крали одежду — это было в порядке вещей. Кто посмелее — бил её, щипал, пинал, а то и осыпал бранью.
Так и замучили до смерти восьмилетнего ребёнка.
Разве могла госпожа Цзян это забыть?
Она тогда была там и даже проронила несколько слёз над бедняжкой.
Поэтому, столкнувшись с упрёком Цзян Жуйнин, она не нашлась что ответить.
В глазах Чу Цзинь тоже мелькнула сложная гамма чувств.
Цзян Жуйнин устало вздохнула:
— Если матушка считает, что я виновата, — накажите! Только побыстрее, и позвольте мне вернуться в комнату отдохнуть. У меня лицо болит, ноги болят, я очень устала.
Госпожа Цзян помолчала.
Затем приказала:
— Дерзкий раб, притесняющий госпожу, — тридцать ударов и продать в каторжные работы! Кто посмеет за моей спиной непочтительно обойтись с первой барышней — получит то же самое!
Возчик хотел взмолиться о пощаде.
Но стража зажала ему рот и утащила прочь.
Лицо Цзян Жуйнин оставалось спокойным — ни тени радости от того, что её защитили.
Она лишь холодно обвела взглядом толпу:
— Господин возвращается в столицу со дня на день. Всем вам советую держать головы ясными. Кто посмеет и дальше манкировать мной или выказывать неуважение — не обессудьте, я всё до единого слова доложу господину!
— И тогда уж никто вас не спасёт!
Прежняя хозяйка тела всю жизнь ждала материнской любви, боялась, что отец, который её баловал, поссорится с матерью, и потому никогда не жаловалась. Так она и позволила госпоже Цзян безнаказанно давить и унижать себя, а заодно дала слугам понять, что над ней можно издеваться!
Сегодня она на примере возчика показала — кто посмеет наступить на неё, чтобы выслужиться перед Чу Цзинь!
Слуги отлично понимали: господин — непререкаемый хозяин в доме. Кого он жалует — тот и в почёте. Их отношение разом сделалось почтительным:
— Да, мы поняли.
Цзян Жуйнин осталась довольна их реакцией.
После этой выходки большинство слуг уже не посмеют говорить ей: «Нам сперва надобно исполнить поручение барышни-гостьи, вам придётся подождать».
Она присела в поклоне перед госпожой Цзян — внешние приличия соблюдены безукоризненно.
Развернулась и, прихрамывая, пошла дальше.
Ей было совершенно безразлично, что у госпожи Цзян на лице и на душе.
Госпожа Цзян схватилась за сердце, раздосадованно:
— Ты только посмотри на её манеры! С каждым днём всё бесстыднее!
Чу Цзинь взяла госпожу Цзян за руку, спокойно и мягко:
— Тётушка, слуги посмели клеветать на кузину лишь потому, что мы уделяли ей мало внимания. Её резкость и капризы — просто способ защитить себя от обид.
— Все эти годы вы были ко мне так добры, у меня есть чувство защищённости, и я ни за что не стану завидовать тому, что вы любите родную дочь! Впредь я вместе с вами буду больше заботиться о кузине.
— Когда она поймёт, что вы её любите, то перестанет ссориться и буянить, правда?
Госпожа Цзян слушала с бесконечным умилением и нежно прижала её к груди, поглаживая, как в детстве:
— Ты у меня такая чуткая, такая разумная! А эта негодница… видно, я ей в прошлой жизни задолжала!
Особняк Цзян был огромен.
Следуя памяти прежней хозяйки тела, она прошла долгий путь, прежде чем наконец отыскала «Обитель Утреннего Сияния».
— Барышня! Наконец-то вы вернулись!
Девчушка с розовым пушистым украшением в волосах размером с большой палец сидела на ступеньках у входа во двор. Завидев её издалека, она просияла глазами и бросилась навстречу.
Увидев опухшее лицо барышни и грязную одежду, она разом переменилась в лице.
Возмущённо засучила рукава:
— Барышня-гостья и её проклятая прислужница опять вас обидели, да?
Цзян Жуйнин узнала её — это была личная служанка прежней хозяйки тела, Юньми.
Глядя на это личико, нежное и розовое, как персик, она невольно вздохнула.
Прежняя хозяйка в пять лет выкупила её из-под кнута главы бродячей труппы — умиравшую девчонку буквально вытащили с того света. С тех пор та служила ей с беззаветной верностью, владела кое-какими приёмами и была для прежней хозяйки и преданнейшей поклонницей, и боевой рукой.
Стоило прежней хозяйке приказать — и она готова была на всё.
Хозяйка и служанка вместе неслись по широкой дороге самоубийственных выходок, и остановить их было невозможно.
По сюжету книги, нынешней ночью, когда прежнюю хозяйку похитили, она одна против троих не одолела и была тяжело ранена. А потом, когда прежняя хозяйка продолжала нарываться и её снова покарали, Юньми, защищая её, погибла от стрелы в сердце.
Хоть она и была боевой рукой злодейки, но из-за невысокого ума, когда она проваливала дело, это всегда давало повод для смеха, и популярностью она пользовалась немалой. Когда она сошла со сцены, читателей, пришедших её «проводить», было очень много.
Цзян Жуйнин удержала девчонку, явно собиравшуюся идти драться:
— Я в порядке, просто очень устала, хочу помыться.
Внизу живота тянуло холодной болью.
Похоже, начались месячные.
Юньми ставила желания госпожи превыше всего. Она взвалила Цзян Жуйнин на спину и уверенной поступью вошла во двор.
Этот двор был самым большим и лучшим в усадьбе после главного.
Дорожка из белого нефрита вела прямо к главному залу, под карнизами висели бесценные фонари из шёлка морской русалки — шёлк переливался всеми цветами радуги, и под солнечными лучами отбрасывал ослепительно-прозрачное сияние.
В юго-восточном углу двора был устроен ручей с живой водой, где росло полму «веера госпожи Вэньцзюнь», а сами перила вокруг лотосового пруда были вырезаны из цельного хэтяньского бело-зелёного нефрита.
За задним зданием имелся собственный садик с цветами на все четыре сезона — для неё одной.
Что уж говорить о самом доме: от безделушек до пологов — всё работы именитых мастеров.
Каждая травинка, каждая вещица — всё было создано для неё старшими рода Цзян, когда она была ещё мала.
Такое прекрасное место, разумеется, приглянулось и госпоже Цзян. Она придумывала доводы вроде «дочь знатного дома должна быть великодушной и уступчивой» или «у Чу Цзинь нет родителей, ей нужно хорошее настроение для поправки здоровья»
— и принуждала прежнюю хозяйку съехать и уступить двор Чу Цзинь.
И только когда прежняя хозяйка устроила скандал, пригрозив повеситься во дворе, госпоже Цзян пришлось отступиться.
Но с тех пор в сердце госпожи Цзян прибавился ещё один грех за ней… эгоизм и мелочность!
Вспомнив содержание книги, Цзян Жуйнин почувствовала, как сердце заныло — это тело прежней хозяйки скорбело.
Она легонько похлопала себя по груди и тихо утешила это настрадавшееся тело:
— Скоро настанет их черёд горевать.
Горячую воду быстро принесли в купальню.
Цзян Жуйнин разделась и погрузилась в горячую воду.
Тепло обволокло её, словно пара нежных рук с размеренным усилием разминала тело, разгоняя усталость и ломоту, — и она невольно издала блаженный вздох!
Юньми снова увидела на ней сине-багровые следы и от ужаса перехватила дыхание:
— Как посмели барышня-гостья и этот проклятый раб так вас избить!
Цзян Жуйнин проследила за её гневным взглядом и только теперь, с опозданием, заметила на теле множество двусмысленных следов.
В голове загудело.
Стоит хоть одному слову просочиться наружу — и ей даже не придётся ждать, пока госпожа Цзян с радостью придушит её белым шёлковым шнуром, освобождая место для любимой племянницы, — её и так захлестнёт волной сплетен и пересудов!
Рука, скрытая под водой, взметнулась вверх и зажала рот девчонке. Вода закапала с локтя — часто, торопливо, точно погребальный колокольчик:
— Никому ни слова об этом. Ты ничего не видела, поняла?!
Юньми не поняла, но, видя, что госпожа серьезна и напугана, торопливо закивала:
— Я ничего не видела!
Цзян Жуйнин выдохнула и спросила:
— А ты почему вернулась раньше?
Юньми уставилась на неё круглыми ясными глазами, склонив голову набок:
— Вы сегодня не велели мне идти с вами, забыли?
Цзян Жуйнин порылась в памяти.
Кажется, и правда было такое.
Потерла переносицу.
Ну ладно!
Пробудившаяся прежняя хозяйка, чтобы проверить, можно ли изменить сюжет, отправилась спать с этим чудовищем Сяо Чэ. А чтобы девчонка не помешала — не взяла её с собой.
Даже прежняя хозяйка с её недалёким умом считала её обузой. Что уж говорить… о каком уме этой служанки можно вести речь!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…