Глава 18
Пошёл дождь.
Инстинктивно перекатившись, чтобы избежать места протечки, Лю Цишуан поднял голову и посмотрел на балки.
В прошлом году дом не перекрывали, в этом — тоже. Видимо, черепицу наверху повредила дикая кошка или разбил камешек, брошенный озорным мальчишкой — вот и потекло.
Молча, в темноте, он перетащил всё, что было на кровати, и лёг спать в ногах, свесив ноги с края.
Так, прижавшись к внутренней стене, капли дождя до него уже не доставали.
Только вот, хоть дождь и не мочил, сон всё равно пропал.
В начале третьего месяца по лунному календарю по ночам всё ещё чувствовался холодок. Лицо Лю Цишуана, мокрое от дождя, сейчас было ледяным, и тело, скорчившееся под старым одеялом, тоже начало зябнуть.
Прошлой зимой он сказал, что пора бы перекрыть дом, но отец лишь обозвал его хлопотливым не по делу. Мать же не считала, что он суёт нос не в своё дело, но велела ему самому лезть на крышу.
Крыша — это вам не дерево: голая, ухватиться не за что, ногу поставить боязно, особенно страшнее всего у самого края — кажется, вот-вот сорвёшься. Он по-настоящему испугался и, конечно, больше не заикался о ремонте.
Лю Цишуан прислушался к звукам из соседней комнаты — оттуда не доносилось ни шороха. Видно, оба спали сладко, и в их комнате, само собой, не текло.
Он понимал: если течёт только у него, родители вряд ли станут заморачиваться. Даже если они и опасаются, что балки сгниют, то не обязательно примутся чинить прямо сейчас. Но наступил уже третий месяц, дождей становится всё больше, и ему совсем не хотелось просыпаться от того, что его поливает водой каждые два-три дня.
Ворочаясь без сна, он не знал, сколько времени прошло, прежде чем его наконец сморило.
С разных концов деревни раздались петушиные крики, на горизонте заалела утренняя заря. Одна за другой открывались калитки дворов — начинался новый день хлопот.
Работу, которую Лю Цишуану предстояло сделать сегодня, мать уже вчера распланировала. Едва встав, он отправился на кухню. Как раз когда он разжигал огонь, чтобы сварить свиной корм, поднялись отец с матерью и дедушка.
Дедушка Лю, только поднявшись, вытащил вчера накошенную белую траву и принялся перебирать сердцевинки. Эта штука шла на продажу, и недёшево. За эту работу его не ругали. Лю Цунсян и Сюй Шифань, увидев это, действительно ничего не сказали, схватили инструменты и вышли.
Сюй Шифань отправился в горы с несколькими мужиками из деревни — неизвестно зачем. Лю Цунсян тоже собралась в горы, но не по одной дороге с Сюем Шифанем.
Вчера Лю Цунсян добавила несколько ростков бамбука и сделала паровые булочки с мясом и бамбуком. Сюю Шифаню они понравились, и он велел сегодня сходить в горы и набрать ещё. Если накопают много, можно будет и на базаре продать.
О том, что Лю Цишуан помогал семье Вань продавать дикоросы, супруги, конечно, знали. За это вечером они наперебой ругали Ваня Дунъяна, говоря, что нельзя давать ему разбогатеть. Если он разбогатеет и станет помещиком, в деревне никому житья не будет.
Этот тип ещё более бессердечный, чем помещик-кровопийца.
Когда супруги ушли, Лю Цишуан даже не стал сначала варить дедушке отвар из листьев мушмулы, а выбежал во двор, убедился, что родители ушли далеко, и только тогда быстро втащил бамбуковый шест и пошёл в дом.
Когда Лю Цишуан снова вышел из дома, на его лице была улыбка, и, казалось, он даже напевал какую-то мелодию. Дедушка Лю тоже улыбнулся: «Что это ты такой весёлый?»
«Дедушка, не спрашивай. Всё равно дело хорошее». Лю Цишуан сейчас не просто напевал — даже шаги его стали легче. Он вприпрыжку побежал на кухню. Справившись с неотложными делами, он собирался сварить деду отвар.
Дедушка Лю сидел под карнизом, перебирая белую траву, и смотрел на спину внука, который скакал, словно радостный зайчонок, и тоже улыбался. Но улыбка его понемногу гасла.
Этот ребёнок только тогда и бывает похож на ребёнка, когда родителей нет рядом.
Больше всего в последнее время Лю Цишуана беспокоила болезнь деда. Сегодня утром он специально понаблюдал: дед всё ещё кашлял, но приступы стали короче, чем раньше. Раньше кашель длился около получаса, а теперь сократился вдвое.
К тому же кашель перестал быть бесконечной чередой, когда не продохнуть. Сегодня утром в основном было по два-три кашля подряд — уже гораздо легче.
Выходит, отвар из мушмулы всё-таки помогал, пили его не зря.
Узнав, что деду стало лучше, Лю Цишуан, однако, не отказался от мысли отвести его в посёлок. Просто он решил, что раз болезнь стала легче, то и денег на лечение уйдёт меньше, и можно будет сэкономить немного серебра. От этой мысли он обрадовался ещё больше, и улыбка его стала шире.
Варить отвар из мушмулы было быстро — всего несколько минут. Лю Цишуан позвал деда в дом пить. Когда дед напился, в большом котле, где варился свиной корм, всё закипело, и он принялся его мешать.
Чтобы свиньи в загоне набирали вес, кормить их одной травой нельзя. При варке корма нужно добавлять рисовые отруби, пшеничные высевки или даже кукурузную муку, тщательно перемешивая, чтобы зелёный травяной суп приобрёл зерновой запах. Тогда свиньи едят с аппетитом и набирают мясо.
Вот только кукурузная мука дорогая, её используют мало, но хоть немного подсыпать всё равно надо. Свинина ведь ещё дороже. Только откормив свинью, можно окупить затраты на зерно и трудочасы по уходу за ней.
Сварив корм, нужно сначала зачерпнуть ведро и оставить остыть. А в час Змеи (9–11 утра) вылить в кормушку.
Управившись с кормом, Лю Цишуану нужно было идти на огород. Дел у него сегодня было ещё много.
За эти дни лук и чеснок на огороде почти полностью засохли. Большинство зелёных листовых овощей уже дали цветоносные побеги, да и те уже зацвели и перезрели. Зато краевая лужайка с луком-резанцом ожила и начала бурно расти.
Глядя на грядки с молодым резанцом, Лю Цишуан невольно взглянул на недалёкое пшеничное поле. В апреле-мае, после уборки пшеницы, каждая семья будет парить паровые булочки. В самой распространённой начинке для деревенских булочек обязательно есть лук-резанец. Он и мука — идеальная пара, что из них ни приготовь — всё вкусно.
Цветоносные побеги толстолистной капусты могут вырасти до полуметра, да ещё и ветвятся. Несколько штук наполнят целую корзину. Лю Цишуан только на то, чтобы срубить их, потратил немало времени. Потом всё это нужно было перетащить во двор.
Ни листья, ни стебли нельзя было выбрасывать — всё это предстояло измельчить и высушить, а потом убрать на хранение.
Летом дел много, да ещё иногда по несколько дней льют такие ливни, что из дому носа не высунешь. Поэтому крестьяне заготавливают свиной корм впрок, сушат его. Когда совсем нет времени или нельзя выйти под дождь, можно просто сварить сухой корм и накормить свиней — не надо тратить время или мокнуть под дождём, идя за свежей травой.
Когда с огородом было покончено, нужно было ещё выкопать корни. Работа, казалось бы, простая, но на деле утомительная.
Мгновение — и пролетел целый час. У Лю Цишуана уже начала болеть поясница, а работа всё ещё не была закончена. Хорошо хоть осталось немного — всего один маленький участок за углом двора.
Когда Лю Цунсян и её муж с шумом и криками вернулись домой, Лю Цишуан как раз собирался заканчивать. Он редко видел, как родители ссорятся, и ему было любопытно, но он не смел спрашивать. Он быстро докопал последние несколько корней и поскорее вернулся.
Когда Лю Цишуан вернулся, по двору было разбросано несколько вырванных с корнем толстолистных капуст, да и собранные дедом сердцевинки белой травы были раскиданы повсюду. Дедушка как раз собирал их по всему двору.
Дед и внук обменялись взглядами, не сказав ни слова, и молча принялись подбирать разбросанные супругами сердцевинки, одновременно прислушиваясь к звукам, доносившимся из дома.
Родители всё ещё ссорились. Лю Цишуан терпеливо прислушался и понял причину.
Похоже, отец собирался купить гробы для своих родителей, а мать была против.
«Да сколько им лет? Уже гробы готовить? Даже если и готовить, разве на это уйдёт столько серебра?»
— в голосе Лю Цунсян послышались слёзы, а после этих слов она и вовсе зарыдала в голос.
Сюй Шифань сейчас говорил уже не так напористо, но уступать не собирался. «Всего-то семь-восемь лянов серебра. С чего бы это много? В доме же есть деньги».
Услышав слова отца, Лю Цишуан невольно дёрнул уголком рта. Он даже не понимал, как у отца хватало совести так говорить.
Почему он не сказал, как эти деньги копились? И сколько времени? А самое главное — в доме, наверное, максимум и есть только эти семь-восемь лянов. Если он сейчас отдаст их все туда, мать ни за что не согласится. Она ведь ещё надеется родить сына, а если сын родится, а в доме денег нет — как же так?
Понимая, что дело так просто не уладится, Лю Цишуан почувствовал в душе плохо скрываемое возбуждение. Он втайне подбадривал обоих, в голове у него вертелось только «деритесь», «деритесь». Но эти двое в конечном итоге его разочаровали.
Вскоре всхлипывания матери стихли, зато непрерывно раздавался голос отца, который её успокаивал. Лю Цишуан всё понял.
Её снова успокоили. Похоже, драки не будет.
«Эх». Разочарованно вздохнув, Лю Цишуан принялся за работу, но тут же раздался крик матери.
«Паршивец! Сегодня эта проклятая баба из семьи Цзян сказала, что ты приходил за лекарством. Что это значит? Ты у них в долг взял?»
— На лице Лю Цунсян ещё оставались следы слёз, глаза были красны, но это не мешало ей уже почернеть лицом. Одной рукой она подпёрла бок, а другой указывала на Лю Цишуана, явно собираясь на него наброситься.
Лю Цишуан быстро повернулся к ней лицом и поспешно объяснил: «Дедушка слишком долго кашляет. Я ходил к Цзяну Туи спросить. Он сказал, если я дам ему немного цветов мушмулы, он даст мне лекарство. Я не брал в долг, это бесплатно».
Лю Цишуан внутренне колебался, произнося эти слова, но не мог придумать ничего лучше.
На самом деле он знал: мать Ваня Чанцина была права. Его бабушку действительно убили его мать.
Тогда бабушка заболела, но мать не дала ни монетки на лекарства. Бабушка затянула лёгкую болезнь в тяжёлую и в конце концов медленно умерла.
Он также знал, что родители, вероятно, не собираются дать жить и дедушке. Поэтому, когда дед долго кашлял, ему не только не купили лекарств, но и переселили в коровник. А сегодня, узнав, что он ходил к Цзяну за лекарством, ещё и разозлились.
То, что они не обращали внимания на отвар из листьев мушмулы, видимо, потому что знали: от одних листьев толку мало. А сейчас они разозлились, потому что у Цзяна лекарства действительно помогают. Они боятся, что дед выпьет лекарство Цзяна, выздоровеет и снова будет у них на глазах мозолить.
Но смешно то, что Цзян дал всего лишь немного листьев мушмулы. Если бы они узнали об этом, интересно, как бы они отреагировали?
В душе Лю Цишуана пронеслось множество мыслей, но на деле прошло всего мгновение. Он оказался прав: мать действительно разозлилась и собралась его проучить. Но сегодня ему повезло: как раз когда мать собралась его бить, в дом кто-то пришёл.
И этот кто-то был не кто иной, а как раз бабушка со стороны Сюев.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…