Глава 17
— Не бойся, мы всё равно уже немало заработали.
За эти несколько дней Лю Цишуан в общей сложности заработал четыреста восемьдесят монет. Особенно много — почти двести — он получил на второй день. Вот только на третий день выручка оказалась меньше, иначе сейчас у него в руках было бы целых пять цяней серебра.
В последний день своей «помощи» Лю Цишуан вернулся домой не слишком поздно, примерно в час Собаки.
Ещё не дойдя до дороги перед двором, он услышал, как мать ругает дедушку. Она ворчала, что кастрюля, в которой варили отвар из листьев мушмулы, провоняла, и что дед плохо вымыл посуду.
— Мам, я вернулся.
Едва войдя в ворота двора, Лю Цишуан поспешил окликнуть её. За эти дни он не работал по дому, и мать наверняка накопила много упрёков. Если она будет ругать его, то хотя бы оставит в покое дедушку.
Голова у Лю Цишуана варила неплохо — и действительно, в следующее мгновение Лю Цунсян принялась бранить его.
— Наконец-то соизволил прикатиться! Завтра срежешь всю свёклу во дворе, принесёшь домой, порубишь, высушишь и уберёшь. Да, и корни из земли выкопать не забудь — дочиста. Который уже час? У людей в огородах давно весенние овощи посажены.
— Я понял.
Лю Цишуан обрадовался в душе. Он не ожидал, что работа окажется такой лёгкой. Думал, завтра придётся копать и складывать навоз. В последние дни в полях прибавилось дел: посевы нужно подкармливать удобрениями, иначе урожая не видать.
Лю Цишуан уже начал радоваться, но, к сожалению, веселье длилось недолго. Стоило ему вспомнить про домашние удобрения, как мать тут же заговорила о них.
— Завтра вычистишь куриный помёт в курятнике. Вместе с той кучей удобрений, что сложена снаружи, отнесёшь на спине в поле за горой. Да, и по пути назад заодно накоси подстилочной травы. Сейчас погода теплеет, если в свинарнике траву не подстилать почаще, свиньи подхватят чуму — и всё пропало.
— Хорошо.
Лю Цишуан, стоя спиной к матери, слегка скривил губы. Он подумал, что впредь будет думать только о хорошем и не станет забивать голову этой гадостью.
У крестьян ужин обычно бывает в половину часа Собаки или в начале часа Свиньи. Сейчас было ещё рано, и Лю Цунсян с мужем ещё не ужинали.
Дедушка Лю, возвращаясь с поля, нарвал несколько вязанок белой травы. Лю Цунсян бросила две из них под очаг, велела Лю Цишуану перебирать сердцевину белой травы и заодно разжигать огонь, а сама, хлопоча по хозяйству, принялась рассказывать ему о том, что обдумывала последние дни.
— Ты эти дни с утра до ночи пропадал, помогал их семье ездить в посёлок продавать товар. У Вань Дунъяна, должно быть, не осталось недовольства. Ты и впредь хорошенько подлизывайся к нему, почаще носи той девчушке из семьи Вань цветы да фрукты. У них в семье только она одна ребёнок, хоть и девочка, но её очень жалеют, особенно дядя — покупает ей всё, не моргнув глазом.
Вань Дунъян с Вань Чанцином в хороших отношених. Если Вань Дунъян замолвит за тебя словечко, ваше дело с Чанцином наполовину решится.
Да, и ещё та пара, что переехала из соседней деревни, — фамилия Юнь. Её муж — внук тех стариков из семьи Вань. Старики его очень балуют. Ты почаще ходи к ним, общайся. Если завоюешь расположеие того мужа из семьи Юнь, ваше дело с Чанцином устроится.
— Я понял, мама.
Лю Цишуан послушно ответил, но в душе его одолевало недоумение. Он не понимал, почему мать так хочет выдать его за Вань Чанцина, хотя у Вань Дунъяна семья явно состоятельнее.
Он знал, что ни Вань Дунъян, ни Вань Чанцин к нему не расположеы. Но тётушка из семьи Вань к нему добра, а родители Вань Чанцина его недолюбливают. Раз уж не удаётся понравиться самим женихам, можт, полуится заслужить расположеие старших? В конц концов, в брачных делах главное слово за родителями.
К тому же у Вань Дунъяна в доме жизнь и вовсе лучше, чем у Вань Чанцина. Мать, такая падкая на деньги, почему-то не велит ему цепляться за Вань Дунъяна — этого он никак не мог взять в толк.
Лю Цишуан уже привык держать на лице бесстрастную маску перед родителями. Сколько бы ни терзали его сомнения, внешне это никак не проявлялось.
Лю Цунсян в это время месила тесто. Увидев его деревянное лицо, она сперва хотела вспылить, но, видимо, о чём-то подумав, сдержала гнев и, напустив на себя вид заботливой матери, продолжла:
— У матери только ты один сын. О ком же мне заботиться, как не о тебе? Ты не знаешь, у Чанцина сейчас жизнь не блещет, но это потомучто они долги выплачивают. А земли у них много, и работники в семье трудолюбивые — рано или поздно они встанут на ноги.
И потом... я тебе честно скажу: твоя бабушка была очень дружна с той старухой из семьи Вань. Пусть сейчас она нас не жалует, но, как только ты выйдешь замуж, она будет к тебе добра. И наша семья тоже получит опору.
— Мам, я понял.
Лю Цишуан смутно припомнил слова, которые мать говорила раньше.
Она говорила, что та «старуха» винит её в смерти бабушки и потому невзлюбила всю их семью.
— Гляжу я на твою дурацкую рожу — что ни скажи, ты только и знаешь: «понял, понял». Да что ты, пень бестолковый, можешь понять?
Лю Цунсян, глядя на каменое лицо сына, снова вспыхнула гневом.
Она хотела как следует врезать ему, но, вспомнив слова мужа, оставила эту мысль.
Муж сказал: их сын уже подрос, настала пора сватовства. Теперь нелзя его просто так бить и ругать — нуно задабривать. Иначе он затаит обиду и, когда выйдет замуж, и думать забудет о них.
Сдержав руку, готовую ударить, Лю Цунсян продолжала наставлять:
— Когда будешь подлизыться к Вань Дунъяну, соблюдай меру. Не ухаживай за ним напрямую, не сближайся с ним слишом — а то пойдут сплетни в деревне, это ни к чему.
Ты не знаешь: эти люди — улыбчивые тигры. С виду добрые, а на деле — безжалостные. Даже родную кровь бросят без оглядки, а уж к чужим разве у них сердце смягчится?
Разве эти дни не тому пример? Всего лишь из-за какой-то рассады они оказались такими жестокими. Ты вставал затемно, работал у них в доме столько дней — полуребёнка впрягли как вьючную скотину. Бессовестные.
Вот потому-то та семья Вань — лучше. Они все с виду суровые, а на деле — мягкосердечные. Выйдешь замуж — заживёшь припеваючи. А если в будущем... сможешь и родным помоч.
Лю Цунсян опустила взгляд на живот, но так и не сказала: если у неё родится сын, пусть он помогает младшему брату. Ребёнок ещё не пояился — не стоит загадывать.
Лю Цишуан не внял ни единому слову матери. Что бы она ни говорила, он только кивал и твердил: «Понял».
Лю Цунсян, видя, что говорить бесполезно, замолчала. Но гнев, не найдя выхода, жёг её изнутри. Она схватила скалку и несколько раз с силой стукнула ею по разделочной доске. Лю Цишуан от испуга сгорбился и боялся даже взглянуть в её сторону.
Сюй Шифань сегодня чинил межу на заливном поле. У них на участке часть межи обвалилась. Работа хлопотная: нужно и колья вбивать, и камни укладывать, и землёй засыпать. Даже на коротком участке ушло два дня. Он начал ещё вчера, проработал весь сегодняшний день и наконец закончил.
Когда Сюй Шифань вернулся домой, он был весь в грязи. Лю Цунсян, причитая от жалости, намочила полотенце, велела ему обтереться, сбегала в комнату за сухой одеждой и позвала ужинать.
Сегодня подруга её, старшая невестка семьи Чжоу по имени Цао Чуньянь, подарила ей несколько ростков бамбука. Она приготовила паровые булочки с начинкой из бамбуковых ростков и мяса — они ещё горячие.
— Ешь скорее, пока горячие!
— крикнула Лю Цунсян из кухни, и вместе с голосом во двор донёсся запах булочек.
Лю Цишуан втянул носом воздух и подумал: «Подумаешь, булочки с бамбуком и мясом. Я их уже пробовал, и они были куда вкуснее тех, что на плите».
Дедушка Лю в это время во дворе перебирал белую траву. Погода потеплела, и он решил сплести своему Шуаншуану пару соломенных сандалий — чтобы удобнее было работать.
Лю Цишуан сидел рядом с дедом и тоже перебирал траву. Они тихо переговаривались. Узнав, что дедушкин кашель действительно немного утих, Лю Цишуан успокоился, но всё равно решил, что нужно сходить в лечебницу и пропить хороший курс лекарства, чтобы вылечиться до конца.
Забот было много, и вечером Лю Цишуан никак не мог уснуть. Он несколько раз про себя повторил сумму, заработанную за эти дни. Число «четыреста восемьдесят» уже отпечаталось в памяти, и только тогда он начал обдумывать дела на ближайшие дни.
Теперь у него есть деньги. Самое главное — сводить деда в лечебницу. А когда дедушка полечится, он сводит его поесть больших паровых булочек.
Ещё нужно: погода с каждым днём становится теплее, надо сплести для деда занавеску. Сейчас в свинарнике держат свиней, и запах у деда будет только сильнее. Без загородки не обойтись.
Да, и когда поведёт деда в посёлок, нужно купить что-нибудь для Вань Сяохуа, чтобы Вань Дунъян рассказал, нет ли каких трав, отпугивающих мошек. Он посадит несколько штук возле коровника — хоть немного облегчит деду жизнь.
Упорядочив мысли в голове, Лю Цишуан начал засыпать. И даже когда в небе внезапно грянул весенний гром, он продолжл крепко спать.
Но едва он погрузился в сон, как ему приснилось, что дождь хлещет по лицу. Ему стало неприятно, он хотел смахнуть воду рукой — и тут же проснулся.
Это был не сон.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…