Глава 32. Хватит уже этого
В двухстах километрах к западу от Лидии к Пику Виктории вела военная дорога, вдоль которой примерно каждые двадцать километров стояли станции смены лошадей, и при каждой станции была устроена небольшая база. Передача сведений в этой стране осуществлялась главным образом через гонцов на сменных лошадях и шифрованную связь, сочетавшую дымовые сигналы с сигнальным рожком; простые донесения, как говорили, доходили до столицы за несколько часов.
Разведывательный 321-й отряд Бриджит, когда в нём появлялась убыль, освобождался от службы на передовой, получал поручение доставить донесение в столицу и немедленно выступал туда, днём и ночью меняя лошадей и не останавливаясь, — и, говорят, за одни сутки покрывал двести километров.
Разумеется, так было только в чрезвычайных обстоятельствах; в обычное же время, с учётом усталости людей и лошадей, путь этот растягивали на три дня...
— Учитель, вы дурак? Обычно туда пешком не ходят.
Узнав, что Тадзима, ни о чём не думая, собирался просто-напросто протопать двести километров пешком, Бриджит объяснила ему это мягко, словно втолковывала детсадовцу.
— Да отстань. Я же не знал.
Армия-то туда шла пешком? Он думал, что пешком это займёт от силы два-три дня. На том берегу, где они впервые встретились с Бриджит и остальными, она, кажется, говорила, что это близко к передовой. Поэтому он считал, что расстояние там самое большее километров сорок-пятьдесят, а на деле оказалось, что оно было вчетверо больше.
Теперь его посадили на лошадь, и они как раз проезжали мимо того побережья. От города это было чуть больше десяти километров, вокруг — только лес да песчаный пляж. Ещё немного — и будет первая станция, которая, судя по всему, была ближайшим к городу укреплением и самым охраняемым военным объектом в стране. Если бы он припёрся туда пешком с топором на плече, его бы наверняка схватили.
Он вышел из города до рассвета, у городских ворот его заметили они, и когда он сказал, что хочет добраться до Пика Виктории, после долгих препирательств они в конце концов вызвались проводить его.
Они взялись даже за охрану, хотя путь туда и обратно занял бы не меньше недели. То, что военные согласились потакать такой прихоти Тадзимы, означало, что они уже и не собираются скрывать слежку. Ну что ж, если так, то и ему не нужно церемониться — он молча принял их любезность.
На первой станции пересели на другую лошадь. Тадзима ездить верхом не умел, поэтому его посадили позади Бриджит. В обычной ситуации такая поза заставила бы его смутиться, но сейчас на это не оставалось ни крупицы душевных сил. Как бы то ни было, задница болела невыносимо. Раз он сказал, что нужно спешить, лошадь шла на довольно большой скорости, и стоило ослабить внимание — его тут же грозило сбросить.
В таком вот духе они скакали до самой ночи и добрались до первой ночёвки. Когда Тадзима разминал затёкшие ноги и поясницу, Бриджит рассказывала ему разное о Симоне, каким он был при жизни.
— Вообще-то я никому об этом не говорила, но до встречи с вами он колебался, не пойти ли ему в армию, и советовался со мной. Всё-таки жалованье там хорошее.
Симон — в армию? Ему это показалось неподходящим, но последняя фраза всё объяснила.
— Теперь-то я понимаю, что это, наверное, тоже было ради его подруги детства... Он ведь был на удивление способным. И лук, и верховая езда, а главное — он был мастеровит, так что как сапёр вполне мог бы дослужиться до офицера. Поэтому я однажды спросила его: может, мне порекомендовать его начальству? Но он всё никак не мог решиться и, похоже, много о чём переживал.
Ещё бы. Даже если бы он так пошёл в армию, деньги бы на него сразу не посыпались. И даже если бы он, скажем, занял у государства денег и освободил Анастасию, Симону на поле боя перед ней не было бы места. Да и Джулия вряд ли позволила бы такую безрассудную затею.
— Незадолго до встречи с вами всё так и было... Но к тому времени, как он продавал права на опуну в гостинице, он уже перестал об этом заговаривать. Я решила, что он передумал, и ничего не говорила... А на самом деле во время этого похода он снова завёл со мной этот разговор...
— А?
Что бы это значило? Пока Тадзима ломал голову,
— Встретив вас и получив шанс, что его мечта, к счастью, вот-вот сбудется, он, оказывается, перестал понимать, чего на самом деле хотел сам. Конечно, он, похоже, искренне хотел спасти подругу детства, но в реальности заработать тысячу золотых монет практически невозможно. Поэтому он и думал пойти в армию ради высокого жалованья. Но ведь это безответственно, правда?
— Ну, пожалуй...
— Он стал думать: а не делает ли он то же самое по отношению к вам? Что он держится рядом только потому, что вы зарабатываете деньги... Что он лишь получает их и воображает о себе — можно ли такого назвать вашим другом?.. И когда он так подумал, всё, что он делал до сих пор, стало казаться ему безответственным и несерьёзным.
Даже спасение Анастасии было лишь лозунгом без какой-либо конкретики. Он хватался то за одно, то за другое, но в глубине души не верил, что хоть что-то из этого действительно ей поможет.
— В конце концов он решил, что всё это, может быть, лишь поза, и стал много думать: чего же он на самом деле хотел, что он вообще может. И вот, когда это дело закончится, он подумал — а не поработать ли ему на благо страны...
«Слушай, учитель. Да кто ты вообще такой?»
Когда-то Симон сказал ему это. Теперь эти слова вонзились в него самого точь-в-точь как были. Вот, значит, почему он молча ушёл на войну, и это привело его в отряд для внезапной атаки...
Тадзима вздохнул.
— Мог бы относиться ко мне попроще. Выходит, это я его загнал в угол...
— Да не может такого быть.
Когда Тадзима произнёс это малодушно, всё это время молча слушавший Элиос торжественно проговорил низким, рокочущим голосом:
— Нет ничего удивительного в том, что мужчина хочет сражаться за кого-то. Особенно в молодости легко поддаться разным влияниям. Пусть рисуется. Пусть ошибается. На то он и мужчина.
От всегда немногословного человека неожиданно прозвучали горячие слова, и Тадзима растерялся с ответом. Да, верно. Оно, конечно, так... Но если из-за этого погиб — тогда ведь всё зря... Даже думая так, он не мог никого винить.
— Если мужчина сам так решил и так поступил, он не должен сожалеть о своём поступке.
В конце концов разговор на этом оборвался, и дальше все шли, не проронив ни слова.
В голове у него бурлили самые разные чувства, но ни одно не находило выхода и лишь снова оседало в груди.
Дорога заняла целых два дня, и на третий день утром они прибыли на место.
Раз говорили, что это на мысу, он представлял себе небольшой холм, но Пик Виктории оказался горой изрядной высоты, которую можно было назвать неприступной твердыней.
Как ему и рассказывали, на склоне со стороны моря растительность была скудной, а с середины горы густо разрастались заросли бамбука. С другой же стороны, противоположной морю, у подножия скорее тянулся горный хребет, и по невысоким холмам простирался тёмный лес густой зелени.
Если поднять взгляд к вершине, там виднелось какое-то строение — вероятно, это и была передовая база лидийской армии. Сами позиции лидийской армии находились по ту сторону горы, и отсюда их не было видно, но жар, исходивший от почти десяти тысяч человек, копошившихся с обеих сторон, ощущался даже здесь, за горой.
— Где погиб Симон? Отведёте меня туда?
На это Бриджит и остальные переглянулись и сказали, что это опасно и лучше не надо, но когда Тадзима упрямо настоял, они быстро уступили и пошли впереди. Даже если бы ему не сказали, он слышал, что отряд наступал вдоль леса, и собирался идти сам. Наверное, они почувствовали это настроение.
Чувствуя вину за то, что втянул их, он около трёх часов поднимался по лесу, ведя лошадь под уздцы, пока они не вышли на небольшую открытую поляну.
Впрочем, изначально это, наверное, не было поляной. Обгоревшая земля и неестественно изломанные деревья и травы говорили о том, что здесь шёл ожесточённый бой. Скорее всего, именно здесь отряд подвергся нападению эльфов.
Мощь той магии можно было угадать по следам даже теперь, спустя почти неделю после случившегося. Земля была вырвана, как после бомбёжки, и повсюду зияли воронки, тут и там виднелись разрывы, будто оставленные когтями дракона. Человек, попавший под такое, наверняка не имел ни единого шанса.
Наму Амида Буцу... Тадзима сложил руки и произнёс молитву. Честно говоря, буддистом он не был, но в такие минуты сами собой выходили именно эти слова. Бриджит и Элиос, как он заметил, каждый на свой лад осеняли себя крестом.
— Ну что ж, тогда пойдём...
— Куда вы?
Тадзима поднял принесённый с собой топор и сказал:
— Деревья рубить...
И с этими словами решительно шагнул в лес.
Он что, собрался покончить с собой?.. Перепуганные Бриджит и остальные тут же бросились следом, а он всё углублялся и углублялся в чащу. Найдя подходящее дерево, он принесённым топором — хрясь! хрясь!
— начал не то рубить, не то обтёсывать его.
— ...Учитель, что вы задумали? Рубить дерево — какой в этом смысл? К тому же здесь опасно.
— ...Всё в порядке, я чувствую. Пока ещё никто не приближается.
Он взмахнул топором всего ничего, а пот уже тёк ручьём. Тадзима закатал рукава, вытер пот и снова — эй-эй-хо!
— продолжил рубить.
— И что вы собираетесь с ним делать?
— Да ничего. Просто захотелось бумаги подтереть задницу.
— Чего?
— Заставлю это чёртово лесное дерево разобраться с дерьмом.
С этими словами он, будто входя в азарт, стал махать топором ещё сильнее. Глядя на эти взмахи, словно он собрался играть в бейсбол,
— ...Дай сюда.
Не выдержав, Элиос забрал у него топор и — дзынь... дзынь...
— ритмично вонзил лезвие в дерево.
— Вот так... не размахивай, а бей сверху вниз, наискось. Не нужно вкладывать слишком много силы, лучше целься точно в одно и то же место... Попробуй.
— ...Хорошо.
Наученный Элиосом, Тадзима теперь, пусть и неумело, но — дзынь... дзынь...
— с хорошим звуком начал рубить дерево. Откровенно говоря, сил у него было мало, и рубил он неуверенно, так что было неясно, сколько это займёт, но оба молча, ничего не говоря, наблюдали за ним.
Когда надруб стал достаточно глубоким, чтобы дерево вот-вот упало, Элиос снова сменил Тадзиму, взмахнул топором, и в конце они вместе повалили дерево ногами и обрубили ветки. Затем втроём они вынесли бревно на поляну за лесом.
— И это всё, что вам было нужно?..
— спросила Бриджит.
— Ну да, — ответил Тадзима.
Разумеется, это было не так. Но, не желая доставлять им ещё больше хлопот, он молча взвалил бревно и уже было направился к подножию... Пройдя немного,
— Ой-ой, забыл кое-что, забыл...
— нарочито громко проговорил он, оставил бревно им и повернул обратно по прежней дороге.
— Учитель! Одному опасно, я же говорю!
— Сейчас вернусь. Только что же всё было нормально.
Не обращая внимания на встревоженные голоса, Тадзима вошёл в лес и, дойдя до места, откуда его не было видно, легонько постучал себя по правому виску. Перед глазами возникли полупрозрачное окно статуса и миникарта.
На самом деле он заметил это уже давно.
Красная светящаяся точка медленно-медленно приближалась, будто прислушиваясь к звуку рубки... Он думал, что, может быть, столкнётся с ней прямо во время работы, но, похоже, быстрее было пойти навстречу самому.
Пройдя мимо места, где он только что рубил дерево, Тадзима осторожно двинулся дальше вглубь, в сторону, куда указывала красная точка. Дальше — будь что будет... Но, честно говоря, страха он не чувствовал совершенно. Эльфы, полулюди, чудовища — кто угодно, пусть приходят...
Однако...
— Чёрт...
Он цокнул языком и обернулся. Две красные точки приближались сзади. Скорее всего, это Бриджит и остальные пошли за ним... Заметив, что Тадзима исчез из виду, они наверняка поднимут шум.
Что делать? Вернуться пока?..
Но в этом не оказалось нужды.
— ОааоАААоооооооААААоооаааааоаоа!
Внезапно вместе с пронзительным, чуть не разрывающим барабанные перепонки воплем деревья вокруг зашелестели, хотя ветра не было. Птицы разом вспорхнули, мелкие звери в панике бросились врассыпную, будто охваченные ужасом. Тадзима опешил: сколько же живности, оказывается, было в этом лесу.
— Учитель!!
Сзади подбежали Бриджит и остальные, а красная точка перед ним, будто её прежняя скорость была обманом, приближалась теперь с быстротой полёта. Он не хотел втягивать Бриджит и остальных... но теперь уже ничего не оставалось, кроме как встретить её здесь.
И вот, когда две красные точки сошлись у Тадзимы...
— Что... это...
Перед Тадзимой внезапно возникло жуткое двуногие существо, явно не человек.
«ксваквт.Гермафродит.Мутант, 128, 30, Возраст.537, Ур.1, ОЗ.1928, ОМ.312,,,,,,»
Цвет лица у него был неестественно синим, даже скорее фиолетовым, волосы — совершенно белые. Уши заострены, как у демона, длинные узкие глаза и лицо с прямой, точеной линией носа были симметричны, будто вымерены линейкой, и создавали ощущение, словно смотришь на компьютерную графику.
— Бэнгуарэсэрока.
Это жуткое существо что-то забормотало на непостижимом, невозможном для восприятия наречии, и в тот же миг... пространство искривилось.
— Опасно!!
Сзади налетела Бриджит и сбила Тадзиму с ног.
Через то место, где он только что стоял, прошёл сноп света — вроде лазера, но не совсем, нечто неописуемое... и, врезавшись в дерево, взорвался.
Вжух!
Щепки разлетелись, рассекая воздух, и одна задела Тадзиму по щеке. Он поднёс руку к саднящей щеке — на пальцах осталась кровь.
— Учитель! Бегите, это эльф!!
Охваченная паникой Бриджит закричала, как вскрикивают от ужаса.
...Эльф? Это — эльф??
Да не смешите меня. Каким местом это эльф?
Это, как ни крути, при самом благожелательном взгляде вылитый Кайо-син. Или что-то демоническое. Во всяком случае, не человек.
Пока Тадзима стоял ошеломлённый, не зная, что и сказать,
Ш-ш-ш-ш-ш...
— Ну-о-о-о-о-о-о!!!
— с чудовищным рёвом гигант Элиос с невероятной скоростью ринулся на тварь... Занеся топор Тадзимы над головой, он с молниеносной быстротой обрушил его вниз.
Но тело твари окутала зелёная аура, и —
Бах!!
— с грохотом, словно младенцу руку вывернув, она легко остановила натиск гиганта.
А затем, с той же непринуждённостью, с какой пинают пустую консервную банку, тварь отшвырнула его ногой. Элиос, нелепо кувыркаясь в воздухе, пролетел над головой Тадзимы, врезался в дерево и рухнул на землю спиной, корчась от боли.
— Кха-а...
— будто разом выдохнув весь воздух, Элиос с мучительным выражением лица протянул руку.
— ...Беги... скорее, беги...
Его отчаянный крик донёсся до ушей Тадзимы.
— Клау Солас!
Теперь Бриджит встала перед ними, заслоняя обоих, и лицом к лицу встретила тварь.
Когда она выхватила клинок, тот, разбрасывая зелёное сияние, издал лёгкое гудение. Воздух вокруг меча дрожал, как мираж. Сначала Тадзима вообще не понимал, на что смотрит. Эта подавляющая энергия была словно световой меч из фантастического фильма.
Откуда такое здесь?.. Пока Тадзима стоял ошеломлённый, она тихонько выдохнула и разом сократила дистанцию...
Раз, два, три — её меч теснил противника.
Вж-ж... вж-ж... вж-ж...
Со стороны это выглядело неброско, но её атаки с лёгкостью пронзали зелёную ауру, испускаемую существом, которое называли эльфом. Когда клинок достиг его кожи, тварь, разбрызгивая синюю жидкость, с ненавидящим выражением лица отскочила назад.
Тут же теперь уже её тело окутала зелёная аура...
— Следуя завету, освети истину, четвёртый из богов!!
Аура сосредоточилась на мече.
Она мгновенно сократила дистанцию, взмахнула мечом — и тот исторг колоссальный свет, заливший всё вокруг белизной.
От хлынувшего света резало глаза, ничего не было видно.
Вспышка клинка валила деревья, сжигая лес, и неслась вперёд.
Г-о-о-о-о-о!!!
Безжалостный жар вытягивал кислород из всего вокруг.
— Кха! Кха!!
Тадзима закашлялся, наблюдая за происходящим...
— Не может быть...
Хрясь!!
— раздался звук, и её тело отшвырнуло.
Бум... бум... бум...
Её тело несколько раз подпрыгнуло и покатилось по земле рядом с Тадзимой.
Но, даже харкая кровью, она всё же поднялась, опираясь на меч, как на посох,
— Беги... те...
— прошептала она, пытаясь встать перед Тадзимой.
Зачем идти на такое? Бежать следовало бы ей самой...
— ...Пф-ха!
Тадзима возобновил дыхание, которое сам не заметил как задержал...
— Да хватит уже этого.
С этими словами он резко потянул Бриджит за плечо назад.
— Что?!
Она, уже израненная до предела, не могла даже сопротивляться и легко опрокинулась назад. Перекувырнувшись, она лежала, хлопая глазами. Будь она в обычном состоянии, такого бы ни за что не случилось. Всего несколько обменов ударами — и вот что... Теперь он хорошо понял, почему жители этого мира боятся эльфов.
Она закричала с упрёком:
— Что вы творите! Это не игра! Бегите, вы погибнете!!
Она ещё что-то там тараторила, но Тадзима уже не слушал.
Если бы единственным выходом было бежать, то, даже бросив их и сбежав, он всё равно бы погиб, разве нет?
Вернее, хватит уже — дойдя до такого, и дурак поймёт. Скорее всего, и герой, и святая из прошлого были людьми, забредшими из другого мира, как и Тадзима.
— Хорошо ещё... Я уж думал, если это окажется плоскогрудая красотка, будет неприятный осадок. А раз эльфы вот такие — значит, можно не сдерживаться...
Тогда в чём разница между ними, которые, как говорят, сражались с эльфами, используя поразительную магию, и его собственной магией?..
— Сейчас я сожгу этот лес... Оба задержите дыхание.
Пробормотав это, Тадзима беззащитно шагнул к ненавистной синей двуногой твари.
— Дзюкэцу сюса сэйкан дзюндзю юэ ко дайка дай дзо.
Он вспомнил, как король когда-то говорил, что с эльфами невозможно разговаривать.
И правда, ни слова не разберёшь...
Тадзима криво усмехнулся, и тварь, будто взбешённая чем-то, завопила и внезапно прыгнула на него. Наверное, попади он под один взмах этой руки — его отшвырнуло бы, как Элиоса.
Но...
— Такамагахара, Тоёасихара, Соконокуни...
Её атаку остановила зелёная аура, окружавшая Тадзиму, и теперь тварь не могла даже приблизиться. Не в силах поверить, она снова и снова отчаянно пыталась достать его, но все попытки заканчивались неудачей.
Предвидя это, Тадзима медленно читал заклинание.
— О божественное дитя, рождённое от бога богов, правящего тремя мирами...
Для неё это наверняка был первый подобный опыт за всю жизнь. Чтобы её атаки настолько не достигали цели... Она ведь прожила, кажется, лет пятьсот. Вот уж, должно быть, изумилась...
— Он пришёл из древности, он — адское пламя, испепеляющее всё сущее...
Но изумляться было некогда. Аура, окутывавшая Тадзиму, уже полностью накрыла всё вокруг, и в конце концов даже деревья повсюду начали ярко светиться.
Этот свет, расходясь от Тадзимы, достигал каждого уголка леса и, говорят, докатился даже до позиций лидийской и медийской армий, стоявших друг против друга по дальним берегам реки.
Словно откликаясь на ауру Тадзимы, сам лес теперь испускал белое сияние.
— Пронзи небеса, испепели землю, обрати в пепел, преврати в прах! ...Да сожги всё к чертям собачьим!
Существо, называемое эльфом, внезапно начало корчиться в муках. Его рот то открывался, то закрывался, как при нехватке кислорода, а затем, окончательно объятое ужасом, оно повернулось к Тадзиме спиной и бросилось бежать.
Но, сделав несколько шагов, оно осознало свою участь.
В этом лесу не было спасения.
Куда ни глянь — всё было залито светом.
И вот заклинание завершилось.
— Смети всё, Кагуцути!!!
Беззвучно. Тишина.
Нет, просто разум не поспевал за колоссальным объёмом информации.
Это уже было не пламя, а лишь бледно-голубой свет.
В один миг он испепелил всё, не оставив даже крупицы пепла.
Этот испепеляющий жар, вероятно, был равен солнечной вспышке или превосходил её.
Элиос приготовился к смерти... Но, хотя его окружало такое пламя, почему-то только вокруг него смерть отступала. Он не чувствовал даже жара. И всё же это был не рай и не ад, а самая настоящая реальность.
Тадзима воздвиг стену из испепеляющего пламени, защищая их от яростного света. В сплошной белизне лишь его силуэт выделялся чёрным. Глядя на эту спину, Бриджит подумала: ах, совсем как настоящий герой...
Она вспомнила его слова, сказанные когда-то.
«Меня зовут Тадзима Хару. Не Тадж-Махал, ясно?»
Нет, именно этот человек и есть настоящий герой.
Они не заметили, как сами опустились на колени. С величайшим почтением, какое только можно оказать существу более благородному, чем ты сам, они склонили головы. То, что они тогда нашли на том берегу, наверняка было божеством или кем-то в этом роде.
Был только свет, свет, свет — подавляющая, ослепительная белизна. И больше ничего.
А когда свет угас, вокруг не осталось ничего — лишь голая земля да камни. Всё в радиусе примерно двух километров исчезло без следа. А вокруг уже бушевал яростный лесной пожар.
Птицы взлетали, все живые существа кричали, что-то копошилось в лесу, и повсюду чувствовалось, как всё живое разом бросается прочь.
Обернувшись, Тадзима увидел, что оба скорчились на земле. Ему и в голову не пришло, что это поза вассальной почтительности.
— Чёрт... Пока не стало хуже, сваливаем отсюда.
Торопливо пробормотав это, он, не дожидаясь ответа, поспешно бросился наутёк.
Вид у него при этом был ничуть не виноватый и ничуть не героический — самый обычный Тадзима, как всегда, поэтому оба, будто разом обмякнув, так и осели на месте, потеряв все силы.
А он, даже не оглянувшись, бессердечно удалялся всё дальше и дальше.
Им хотелось немедленно броситься следом, но ноги и поясница у оставшихся двоих тряслись и совершенно не слушались.
В тот день с карты исчез один лес. Это стало доброй вестью, принёсшей Лидии победу, и не будет преувеличением сказать, что это насильно изменило будущее страны. Но Тадзиме не было до этого никакого дела — сейчас он изо всех сил удирал.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…