Глава 71. Оставлять удар без ответа — неучтиво
Чжуан Удао посмотрел в ту сторону и увидел, что это был главный ученик училища Люэшань — Цзан Цюань. Юноша невольно опешил. Цзан Цюань, как и он сам, носил звание главного ученика и по правилам должен был выходить последним. Зачем же этот человек поднялся на арену раньше времени?
Окружающие ученики училища «Личэнь» тоже смотрели на него с недоумением. А затем раздалось надменное, холодное фырканье Цзан Цюаня:
— Уже поздно. Разве не пустая трата времени — выходить по одному? Не надоело ли? Пусть все трое из вашего училища «Личэнь» поднимутся вместе! Я, Цзан Цюань, приму бой в одиночку! Решим всё быстро, невзирая на жизнь и смерть!
Говоря это, он злобно уставился на стоящего внизу Гуюэ Мина, и в глазах его читался неприкрытый вызов.
На плацу на миг воцарилась тишина, а затем толпа взорвалась негодующим гулом. Ученики училища «Личэнь» пришли в ярость, лица их побагровели.
— Наглец!
— Один против троих? За кого он себя принимает?!
— Отвратительный тип! Он что, считает, что в нашем училище «Личэнь» перевелись достойные бойцы?
— Просто невыносимо!
Ли Сянань на трибуне тоже нахмурился:
— Один против троих — это ведь против правил?
Не успел судья и рта раскрыть, как Вэй Фан холодно усмехнулся:
— И такие прецеденты бывали! Если уж говорить начистоту, то убивать прямо во время поединка — тоже против правил!
Услышав эти слова, судья в нерешительности умолк.
Тем временем на арене Цзан Цюань внезапно топнул правой ногой — раздался оглушительный грохот. В радиусе десяти чжанов во все стороны брызнула каменная крошка, а серые плиты под ногами пошли густыми трещинами.
— Хватит болтать! Сегодня я, Цзан Цюань, добровольно вызываюсь биться один против троих. Проиграю — наше училище Люэшань признает поражение. Если у вашего училища «Личэнь» хватит духу принять вызов — выходите! А если кишка тонка — закройте рты!
Весь плац затих так, что стало слышно, как падает иголка. Все взгляды устремились под ноги Цзан Цюаня.
То были самые обычные серые каменные плиты, но раздробить их одним ударом ноги было бы непросто даже гигантскому слону — тут требовалась мощь как минимум трёх таких исполинов.
Пределом для четвёртого яруса царства взращивания ци считалась сила двадцати быков, однако этот человек шагнул далеко за эту грань. По одному этому удару можно было судить, насколько грозен Цзан Цюань.
Бэйтан Ваньэр изумлённо распахнула прекрасные глаза, а затем понимающе протянула:
— Оказывается, он достиг первой ступени небесного яруса в «Защитном теле магической обезьяны». Неудивительно, что со своим вторым ярусом он осмеливается бросать вызов Гуюэ Мину.
Чжуан Удао едва заметно кивнул. «Защитное тело магической обезьяны» занимало промежуточное положение между первоклассными и вершинными боевыми искусствами и считалось крайне трудным для освоения внешним искусством. Оно наделяло практикующего демонической мощью обезьяны, и хотя не давало её природной вёрткости, тело и конечности не теряли гибкости, как это часто бывает при внешней тренировке. Поистине грозная техника.
В свои годы Цзан Цюань уже достиг второго яруса царства взращивания ци, да ещё и овладел таким внешним искусством — у него и впрямь имелись все основания для гордости.
Пожалуй, этот человек уже не слишком уступал самим Бэйтан Ваньэр и Гуюэ Мину.
Ещё три месяца назад Чжуан Удао, Гуюэ Мин и Бэйтан Ваньэр не справились бы с ним даже втроём.
— Однако встретить тебя, парень, — его большая неудача, — прозвучал в сознании голос.
— «Изначальное владычество бычьего демона» куда мощнее его «Защитного тела магической обезьяны». А «Рука великого сокрушения стелы»
— и вовсе его погибель. Этот болван, похоже, и правда ничего не смыслит в истинной силе рода Гуюэ.
«Защитное тело магической обезьяны» находилось между первоклассным и вершинным уровнями — то есть выше шестого ранга, но ниже пятого. А вот «Изначальное владычество бычьего демона», хоть и считалось среди простых воинов вершинным искусством, по меркам мира совершенствующихся относилось как минимум к сверхъестественным техникам третьего ранга, а то и к священным — второго. Разница между ними была поистине пропастью.
Что же до чистой мощи, то ещё до вступления в царство взращивания ци Чжуан Удао обладал силой свыше двенадцати быков, а «Рука великого сокрушения стелы» позволяла развить мощь трёх слонов. После прорыва в царство взращивания ци его тело окрепло, и силы многократно возросли: теперь один удар «Руки великого сокрушения стелы» таил в себе мощь почти восьми слонов — без малого семидесяти двух диких быков! Такой чудовищной силищи хватило бы, чтобы крушить скалы и обращать в пыль валуны!
Никто ниже пятого яруса царства взращивания ци не смог бы выдержать его прямой удар ладонью.
Чжуан Удао не стал ничего отвечать и лишь обвёл взглядом трибуны. Лица учеников «Личэнь» сделались землисто-бледными и мрачными. Судя по силе, которую только что продемонстрировал Цзан Цюань, во всём их училище никто, кроме Гуюэ Мина, не мог с ним тягаться.
Сюань Хэ, который наравне с Чжуан Удао входил в тройку главных учеников, побелел как полотно, а в глазах его застыл неприкрытый ужас.
Ван Фан же держался с мрачной решимостью, без тени малодушия, хотя во взгляде его сквозила обречённость. Его техника «Встречный ветер» хуже всего подходила против подобных внешних защитных искусств. Он прекрасно понимал: даже если чудом уцелеет на арене, тяжёлых увечий не миновать, а это поставит крест на его надеждах прорваться в царство взращивания ци. Но отступать сейчас было нельзя.
Над плацем висело тягостное молчание. Стоявший на помосте Цзан Цюань снова глумливо бросил:
— Ну что? Боитесь выйти? Неужели в вашем училище «Личэнь» сплошь одни ничтожества?
Ученики Люэшань дружно расхохотались. На стороне «Личэнь» тишина стала ещё гнетущей: стыд и ярость душили людей, но сделать шаг вперёд никто не решался.
Ван Фан тяжело вздохнул и уже шагнул было к помосту, но Чжуан Удао опередил его — спокойно поднялся со своего места и неторопливо вышел на арену.
— Зачем же втроём? Это против правил. Сегодня хватит и меня одного. Если я уступлю — пусть победа достанется вам, а училище «Личэнь» признает поражение.
При этих словах глаза учеников «Личэнь» вспыхнули надеждой, но тут же снова потухли.
Даже если верить слухам, что Чжуан Удао освоил азы кулака «Покорения дракона и укрощения тигра», прорвался в царство взращивания ци и совсем недавно за пять ударов искалечил Чжуан Туна, — против такого чудовища, как Цзан Цюань, ему всё равно не выстоять.
— Ты?
Цзан Цюань смерил Чжуан Удао взглядом и криво усмехнулся:
— Смотри не пожалей. В этом бою пощады не ждут! Гуюэ Мин оправдывался, будто оттачивал своё искусство на ратном поле, оттого его меч и несёт лишь смерть. Что ж, моё «Защитное тело магической обезьяны» тоже лишь на начальной ступени, и я ещё плохо управляюсь со своей силой. Убью ненароком — пеняй на себя. Выходили бы вы лучше втроём...
— Хватит пустых слов!
Чжуан Удао качнул головой и повернулся прямо к судье:
— Можно начинать!
Лицо Цзан Цюаня налилось дурной кровью, взгляд потяжелел, а жажда крови вокруг него сгустилась ещё сильнее.
Тем временем на трибунах зашептались:
— Всё-таки старший брат Чжуан не побоялся взять удар на себя.
— Хоть он и падок до денег, но в трудную минуту на него можно положиться.
— Боюсь, ему всё же не выстоять. Поражение предрешено.
— Этот Цзан Цюань явно явился сводить счёты. Как бы старший брат Чжуан не пал от его безжалостной руки. Хоть бы живым ушёл...
— Если продержится два-три схождения — уже спасёт честь нашего училища, не даст смешать нас с грязью.
Гуюэ Мин по-прежнему хранил молчание, лишь слегка покачал головой с тенью насмешки в глазах. А Бэйтан Ваньэр сокрушённо вздохнула:
— А я-то надеялась, что удастся сохранить это в тайне ещё хоть ненадолго. Как бы славно вышло, сумей мы обвести вокруг пальца ещё и семью Ся из Зала ста искусств!
Стоявшая рядом Бэйтан Цинь промолчала. Семья Ся из Зала ста искусств быстро набирала силу в городе Юэ, промышляя торговлей оружием и духовными артефактами. Выкованные ими отменные доспехи и клинки расходились далеко за пределами города, а по реке Сунцзян ходили их огромные караваны судов. Уступая лишь роду Гуюэ, они уже дышали в спину роду Бэйтан, угрожая его положению.
Сам же Чжуан Удао уже отрешился от шума толпы. Воин обязан зорко глядеть по сторонам и чутко ловить каждый шорох, однако в бою превыше всего предельная собранность. Даже против такого соперника он не позволял себе распылять внимание.
Впрочем, долетавшие с трибун разговоры не ускользнули от его слуха. Похоже, о ночной схватке в Восточном переулке у лодок, где он в одиночку уложил пятерых умелых бойцов царства взращивания ци, в городе не просочилось ни единого слуха.
Влияние родов Гуюэ и Бэйтан в городе Юэ поистине внушало трепет.
Шёлковый платок судьи вспорхнул и коснулся каменных плит. Стоявший в десяти чжанах Цзан Цюань хищно оскалился и широкими шагами ринулся в атаку.
— Безумец, ищущий смерти!
Тяжёлый кулак устремился вперёд. Чжуан Удао уже качнулся было, собираясь уйти в сторону, как вдруг рука Цзан Цюаня прямо на лету вытянулась ещё дальше. С сухим треском выходящих из пазов суставов его предплечье удлинилось на целый чи, едва не достав до груди юноши!
— Кулак сквозной руки!
Трибуны ахнули. Некоторые ученики «Личэнь» зажмурились, не в силах смотреть на неминуемую расправу. Даже Бэйтан Ваньэр удивлённо приподняла брови: оказывается, помимо «Защитного тела магической обезьяны», этот Цзан Цюань владел ещё и Кулаком сквозной руки, причём достиг в нём немалого мастерства.
Чжуан Удао тоже слегка удивился, но тут же едва заметно улыбнулся. Уклоняться теперь было поздно и неудобно. Поэтому он не стал ни отступать, ни ставить блок, позволив чудовищному удару беспрепятственно обрушиться прямо себе в грудь.
— Сдохни!
Воздух содрогнулся от глухого удара, во все стороны разлетелась ударная волна, и серые плиты под ногами вновь покрылись паутиной трещин.
Однако хищный оскал в тот же миг сполз с лица Цзан Цюаня, сменившись маской ошеломления и полнейшего неверия.
Чжуан Удао стоял как вкопанный, словно пустив корни в камень, и не подался назад ни на полвершка. На груди его не осталось даже вмятины, даже ткань халата не порвалась — лишь полы одеяния яростно затрепетали от разбушевавшегося защитного ветра.
Потребовалось полвздоха, чтобы онемевшая толпа вокруг арены наконец очнулась.
— Что произошло?
— Старший брат Чжуан... кажется, даже не ранен?
— Быть того не может! «Защитное тело магической обезьяны» вкупе с Кулаком сквозной руки — это мощь по меньшей мере сорока пяти быков! Такой удар размозжил бы грудь даже бойцу второго яруса царства взращивания ци. Как он уцелел?!
— Наваждение какое-то! Принять на грудь полновесный удар старшего брата Цзан Цюаня — и хоть бы что?! Как этот выскочка из «Личэнь» вообще остался стоять на ногах?!
В гуще зрителей двое смотрели на помост особенно пристально, не сводя с Чжуан Удао цепких, полных изумления глаз. То были Ся Мяо и Кун Хуэй, на которых ранее указывала Бэйтан Ваньэр.
— Это же владыческое защитное тело! У этого Чжуан Удао тоже закалено защитное тело!
— Причём окутанное защитной ци... По рангу это искусство явно куда выше «Защитного тела магической обезьяны»!
— Сила изначального магнетизма... Неужто то самое «Изначальное владычество бычьего демона»? И уже на первой ступени небесного яруса! Ну и хитрец, как же долго он водил всех за нос!
На помосте грудь Чжуан Удао мерно поднялась и опустилась, пружинисто сбросив в сторону кулак остолбеневшего противника. В то же мгновение юноша подался вперёд — стремительный, точно ловкая обезьяна, но преисполненныйсокрушительной, неудержимой ярости. Ладони его разом набрякли тяжестью.
— Оставлять удар без ответа — неучтиво! Брат Цзан, прими и мой подарок!
«Рука великого сокрушения стелы»
— крушащая камень!
Цзан Цюань яростно фыркнул и чисто инстинктивно вскинул левую руку перед грудью, пытаясь заслониться от летящих ладоней.
Раздался сухой, отчётливый хруст — кости левого предплечья Цзан Цюаня переломились, точно сухие ветки, а ладони Чжуан Удао, не встретив преграды, наотмашь впечатались прямо ему в грудь.
Грудина с треском прогнулась внутрь. Цзан Цюаня, словно сметенного лобовым тараном исполинского слона, оторвало от земли и швырнуло назад на десятки чжанов. Пробив своим телом внешнюю стену двора, он пропахал землю ещё на сорок с лишним чжанов и лишь тогда затих, распластавшись в пыли бесформенной кучей тряпья.
Над огромным плацем повисла гробовая тишина. Даже Ли Сянань во все глаза смотрел на Чжуан Удао, а на лице его боролись крайнее потрясение и лютая ненависть.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…