Глава 70. Лунный меч
Однако, зная, какой силой в открытую располагает училище «Личэнь», Чжуан Удао никак не мог взять в толк, зачем начальнику училища Люэшань понадобилось звать кого-то со стороны. Неужели до него дошли какие-то слухи?
— Откуда мне знать?
— покачала головой Бэйтан Ваньэр и задумчиво произнесла: — Вряд ли за этим стоит Гуюэ Мин. Будь это дело рук рода Гуюэ, тебе не стали бы подбирать столь слабого противника. Возможно, семья Ся или род Линь решили чужими руками прощупать твои истинные возможности. После той резни в Восточном переулке у лодок Шэнь Цюань ни с того ни с сего уступил целую улицу. На их месте мне тоже стало бы любопытно, и я бы попыталась выяснить, в чём тут дело.
Чжуан Удао невольно перевёл взгляд на Ся Мяо и Кун Хуэя, о которых ранее упоминала Бэйтан Ваньэр. Однако те двое держались совершенно невозмутимо, и по их лицам невозможно было ничего прочесть.
Чжуан Удао уже успел убедиться, насколько скрытными бывают отпрыски знатных семей. Усмехнувшись, он выбросил это из головы.
Благодаря костному мозгу земли Ма Юань и Линь Хань ещё больше десяти дней назад прорвались в царство тренировки костного мозга. Теперь и в училище «Личэнь», и на улице Юйво они считались заметными фигурами.
На беду, противником Ма Юаня оказался боец на поздней стадии тренировки костного мозга, владевший первоклассным боевым искусством «Плеть текучего золота», которое как раз подавляло его работу ног и метательное оружие. Не выдержав и десяти схваток, Ма Юань потерпел поражение.
К третьему поединку училище Люэшань выставило ученика, уже достигшего первого яруса царства взращивания ци.
Чжуан Удао невольно вздохнул. Разрыв в уровнях совершенствования между сторонами оказался слишком велик — они находились в совершенно разных весовых категориях. Раз уж первые два боя выиграть не удалось, то и дальше надеяться было не на что.
Но тут в центр площадки неторопливо вышел человек. Взгляд Чжуан Удао мгновенно стал пристальным, он слегка удивился:
— Это он?
— Чжуан Тун пропал без вести, так что вместо него на восьмую позицию временно поставили сильнейшего в училище — Гуюэ Мина. Ничего удивительного, — пробормотала стоявшая позади Бэйтан Ваньэр, хотя в её собственных глазах тоже читалось недоумение: — И что этот парень задумал?
Пока они переговаривались, Гуюэ Мин остановился. Рука его покоилась на рукояти меча, тело казалось расслабленным и вялым. На взгляд Чжуан Удао, тот был открыт со всех сторон и не представлял собой ничего особенного.
Однако в тот самый миг, когда платок, брошенный судьёй, коснулся земли, перед глазами собравшихся внезапно вспыхнула серебристо-белая ледяная дуга. Похожая на серп молодого месяца, печальная и прекрасная, в это мгновение она затмила даже сияние солнца в вышине, приковав к себе все взоры.
Блеснув, этот «лунный» росчерк погас так же стремительно, как и появился.
Клинок Гуюэ Мина покинул ножны лишь на долю мгновения — большинство зрителей даже опомниться не успели, как он со стуком вернулся обратно.
А голова стоявшего напротив ученика из Люэшань слетела с плеч, и алый фонтан крови взметнулся на десять чжанов ввысь.
На всём учебном плацу воцарилась мёртвая тишина. Даже у Чжуан Удао перехватило дух, и он сквозь зубы втянул холодный воздух.
Спустя долгое время сзади раздался голос Бэйтан Ваньэр:
— Четвёртый ярус царства взращивания ци. Клинок восходит, подобно луне, — поистине божественно и непостижимо. Ну и Гуюэ Мин! Все эти годы я явно его недооценивала. После такого удара посылать людей для проверки и вовсе незачем.
Чжуан Удао молчал. Он сумел разглядеть, что лезвие Гуюэ Мина на самом деле даже не коснулось тела внешнего ученика из Люэшань. На ступени взращивания ци ни о какой ци меча или защитной ци не могло быть и речи.
Однако одного лишь бритвенно-острого потока воздуха, рассечённого клинком, хватило, чтобы снести противнику голову.
Мастерство Гуюэ Мина в пути меча и чудовищная мощь этого удара говорили сами за себя.
В сознании Чжуан Удао восхищённо вздохнула Юньэр:
— У этого парня и впрямь выдающийся дар к мечу. Всего раз увидел моё искусство обнажения меча — и уже сумел подражать, вплетя его в собственную технику.
Лицо Чжуан Удао помрачнело ещё сильнее:
— Хочешь сказать, он постиг твоё искусство обнажения меча?
Тот миг, когда Юньэр обнажила клинок, навсегда врезался ему в память.
— Лишь жалкие верхи! Разве можно так просто перенять высочайшее искусство меча?
— бесстрастно отозвалась Юньэр.
— Впрочем, глупо отрицать: его талант к владению клинком невероятно велик. Сойдись вы в бою насмерть, ты бы прикончил его за сотню разменов. Но на арене твои шансы на победу сейчас не превысят и одного процента.
Пока Юньэр говорила, зрители на плацу начали приходить в себя. Со всех сторон посыпались потрясённые возгласы, а те, кто малодушнее, в панике бросились прочь. Ученики из Люэшань налились кровью, их ряды забурлили. Они яростно таращились на Гуюэ Мина.
Начальник училища Люэшань Вэй Фан тоже вскочил с места, бледный как полотно.
— В учебных поединках между училищами испокон веков принято останавливать удар у цели! Вы же, сударь, обнажив клинок, лишили человека жизни. Не кажется ли вам, что за такое придётся держать ответ перед училищем Люэшань? Секта Личэнь — великая школа нашего времени, я всегда относился к ней с глубоким почтением и никак не ожидал, что среди ваших учеников найдутся столь бессердечные головорезы!
Затем он сложил руки в поклоне, поворачиваясь к сидевшему в центре инспектору:
— Прошу господина инспектора восстановить справедливость ради моего несчастного ученика!
Ли Сянань помалкивал, будто воды в рот набрал. Гуюэ Мин являлся старшим законным внуком главы рода Гуюэ, да и уровнем совершенствования уже превзошёл самого начальника училища. Связываться с ним Ли Сянань не смел. Он бы скорее принялся перед ним заискивать, но уж точно не стал бы ссориться с родом Гуюэ из-за какого-то мертвеца из Люэшань.
Инспектор тоже заметно смешался; он несколько раз открывал рот, порываясь что-то сказать, но тут же осекался.
Впрочем, прежде чем он выдавил из себя хоть слово, заговорил сам Гуюэ Мин:
— Мой меч закалялся на ратных полях. Он создан убивать, а не тешить публику в учебных боях, так что нечаянно задеть кого-то — дело житейское. В этот удар я вложил от силы три десятых своей мощи. То, что он не сумел защититься, — целиком его вина. Кого не устраивает — выходите, скрестим клинки.
Произнося это, он смотрел прямо на стоявшего внизу Чжуан Удао. Взгляд его был непроницаем, а на губах блуждала странная усмешка.
Чжуан Удао невольно нахмурился. Он ощутил, как на него навалилось едва уловимое, но колючее намерение, от которого по спине пробежал мороз.
Юньэр тихо хмыкнула и предостерегла:
— Этот человек уже нащупал суть «напора» в пути меча. Своим ударом он пытается надломить твой боевой дух.
Чжуан Удао и сам это понял, но, воочию увидев мастерство Гуюэ Мина, при всём понимании чужого умысла не мог унять тяжесть на сердце. От его прежней несокрушимой уверенности не осталось и следа.
— Когда через два месяца хозяин меча сойдётся с ним в поединке, понадобится ли помощь Юньэр?
— В её голосе проскользнуло живое нетерпение.
Однако Чжуан Удао, вспомнив её собственные наставления о рубке трёх трупов, покачал головой. В душе крепло ясное осознание: этого врага он обязан одолеть сам.
Если во всём полагаться на дух меча, его собственная воля и боевой путь навсегда остановятся в развитии.
— Ну и ладно!
— В голосе Юньэр смешались досада и одобрение.
— Вот только мечом он владеет отменно, да и открыл не меньше двух ложных духовных отверстий. Эта схватка будет куда опаснее того твоего боя против сотни человек. Если хозяин меча желает одержать верх, придётся постараться и извлечь огненное семя из тела того даоса, чтобы за два месяца прорваться на четвёртый ярус царства взращивания ци.
Чжуан Удао оторопел, не веря своим ушам:
— На четвёртый ярус царства взращивания ци?!
В последние дни, опираясь на богатый задел, накопленный ещё до вступления в царство взращивания ци, и не щадя себя на тренировках, он уже смутно ощущал приближение прорыва на второй ярус.
Но вместе с тем он на собственной шкуре прочувствовал, насколько тернист этот путь. Стоило былым накоплениям иссякнуть, как продвижение вперед неминуемо бы замедлилось.
При его скромных природных данных и слабых духовных корнях, да ещё и в отсутствие благодатного места для тренировок, Чжуан Удао давно бы отчаялся, не выручай его свойство меча Лёгкого Облака накапливать духовную силу.
— Четвёртый ярус — это самое малое! На самом деле, если хозяину меча улыбнётся удача и под рукой окажется вдоволь пилюль и редких даров природы, с помощью чистого пламени каменного света за два месяца вполне можно замахнуться и на пятый ярус, — невозмутимо и как бы между делом заметила Юньэр.
— Подумай сам: даже обладателям выдающихся корней и редких талантов требуется не меньше 30 000 лет, чтобы достичь ступени небесного владыки. Раз уж я пообещала за десять тысяч лет сделать тебя величайшим из небесных владык, то, разумеется, не позволю топтаться на первой ступени взращивания ци. Затея, конечно, рискованная, но чистое пламя каменного света — редчайший шанс, упускать который нельзя.
Сердце Чжуан Удао забилось быстрее, однако сейчас было не время вдаваться в расспросы. Смирив любопытство и внезапную радость, он вернулся к наблюдению за ареной.
Инспектор так и не решился пойти против Гуюэ Мина. Он лишь для виду отчитал судью, бросил несколько напыщенных дежурных фраз и отпустил юношу с помоста. Даже начальнику училища Люэшань Вэй Фану пришлось молча проглотить обиду.
Пока уносили обезглавленное тело и отмывали залитые кровью плиты, прошло немало времени. Следующий поединок начался лишь через четверть часа.
Однако настрой дальнейших схваток переменился в корне. Ученики из Люэшань кипели от ярости. Не смея требовать ответа у Гуюэ Мина, они принялись вымещать злобу на воспитанниках училища «Личэнь». Дрались они с особой жестокостью, а судья с инспектором — то ли из желания уравновесить счёт, то ли ещё почему — смотрели на это сквозь пальцы.
Со стороны «Личэнь» сухим из воды вышел один лишь Линь Хань: вовремя почуяв неладное, он без малейшего зазрения совести сразу же признал поражение и преспокойно спустился с помоста. Остальных же уносили искалеченными. Зрелище было жалкое — никто не продержался и трёх разменов ударами.
— Этот Гуюэ Мин — сущее проклятие!
— не выдержав, вполголоса буркнул Ма Юань на ухо Чжуан Удао.
Так думал не он один. Многие ученики «Личэнь» втайне проклинали Гуюэ Мина.
Убил противника он, а расплачиваться собственной кровью приходилось остальным. Каждый, кто выходил на помост, терпел сокрушительное поражение, отчего всё училище теряло лицо.
Впрочем, все прекрасно понимали, кто такой Гуюэ Мин, а потому не смели роптать вслух и лишь бессильно скрежетали зубами.
Ощущая на себе взгляд Гуюэ Мина, Чжуан Удао молча готовился к выходу.
Семь поединков остались позади, близился его черёд.
Гости из Люэшань явились сюда ради вызова, и самое главное начиналось только сейчас. Последние схватки проводились уже не до двух побед: действовало правило «битвы сильнейших». Каждая сторона выставляла по три бойца, и проигравший уступал место следующему, пока на ногах не останется кто-то один.
Именно из-за этого правила в последние годы, несмотря на частые победы Чжуан Удао, училищу «Личэнь» никак не удавалось подняться в общем списке — они едва удерживали прежние позиции.
Под третьим номером от «Личэнь» выступал ученик по имени Сюань Хэ. Силой он уступал Ван Фану и Чжуан Туну, но всё же был крепким бойцом.
Однако не успел он выйти на середину площадки, как на помост тяжело ступил человек невероятно могучего сложения.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…