Глава 21. Громовержец
Правительственные войска могли вернуться в любой момент. При таком количестве людей, разбегающихся в панике, скрыть следы было невозможно, поэтому Дэн Цзи только и делал, что подгонял всех ускорить шаг.
По пути из лесов, куда они сбежали ранее, начали вылезать уцелевшие старики и слабые. Без еды им было не выжить в чаще, и они возвращались в строй.
Лекарю Лу и его двум внукам посчастливилось пережить резню в хаосе. Вместе с другим уцелевшим лекарем они стали самыми занятыми людьми в отряде — даже на марше им приходилось бегать туда-сюда, ухаживая за ранеными.
К счастью, правительственные войска увлеклись преследованием крупного отряда крепких мужчин во главе с Дигэнем и пока не думали возвращаться, чтобы досаждать им. Они бежали до самой темноты, пока Дэн Цзи не нашёл ущелье для привала.
Все — включая самого Дэн Цзи — вымотались за этот день до предела: ночной марш, засада, жестокая битва, отчаянное бегство. Едва объявили привал, многие, не обращая внимания на грязь, повалились на землю, и в ущелье разнёсся дружный храп.
В дикой местности ночной холод был очень силён, но мотыльки-разбойники давно привыкли. Изнеженные давно уже превратились в кости.
Отдохнув одну ночь и опасаясь, что дым привлечёт правительственные войска, люди жевали сырое просо или сухую муку, запивая водой из ручья. Дэн Цзи отыскал Хань Ци, и они вместе с Чэ Шу, который лечился у обозной повозки, стали обсуждать дальнейшие действия.
Этот остаток армии, состоящий в основном из стариков, слабых, женщин и детей, столкнулся с самыми разными трудностями. Помимо страха перед преследованием правительственных войск, огромной проблемой было слишком мало боеспособных людей.
Раньше в отряде Дигэня соотношение крепких мужчин к старикам и слабым было примерно один к двум. Хотя точной статистики никто не вёл, уцелевших стариков и слабых, по оценкам, было никак не меньше четырёх с лишним тысяч, а здоровых, способных сражаться крепких мужчин — чуть больше сотни. Соотношение один к сорока. Иными словами, в это смутное время один крепкий мужчина должен был кормить сорок стариков и слабых. Это была необычайная трудность. Даже если более двухсот раненых, уцелевших в обозных повозках из отряда Дигэня, в будущем выздоровеют, не все из них смогут снова взять в руки оружие и выйти на поле боя. А даже если все выздоровеют и станут боеспособными крепкими мужчинами, соотношение всё равно останется крайне непропорциональным.
Давление было огромным. Конечно, были и хорошие новости. Весь обозный скот Дигэня остался. Хотя в хаосе боя потери были немалыми, всем могло хватить припасов на полгода. Подобранного оружия и доспехов тоже было немало. Теперь, наоборот, печалились, что некому их носить.
Трое обсудили всё и пришли к выводу: чтобы этим старикам, слабым, женщинам и детям выжить, в любом случае нужно идти в Тайханские горы и просить убежища у хэйшаньских разбойников Чжан Яня. Иначе любой отряд окружных или уездных войск сможет их уничтожить.
Восьмисотликий Тайхан простирается далеко, но не обязательно было идти на северо-запад. Посовещавшись, трое решили: ещё несколько дней двигаться на юго-восток, чтобы уйти от того отряда правительственных войск, а затем повернуть на юго-запад. Сяцюйяна и Интао нужно было обходить стороной.
— Кстати, если идти дальше на восток, будет уезд Цяо, — заговорил Чэ Шу, когда направление было определено.
— Начальник уезда Цяо — человек большого таланта. Если войдём на его земли, нужно, чтобы наши вели себя сдержанно!
Во время восстания Жёлтых повязок эти взбунтовавшиеся мотыльки-разбойники грабили повсюду, но при этом очень уважали учёных мужей, особенно знаменитых. Они почти никогда их не трогали. Это было засвидетельствовано в истории: когда цинчжоуские Жёлтые повязки встретили на пути великого знатока канонов Чжэн Сюаня, они не только не причинили ему вреда, но все поклонились ему и договорились не входить в его уезд. Чжэн Сюань был уроженцем Гаоми, и хотя восстание Жёлтых повязок в Цинчжоу длилось долго и охватило все округа и уезды, они ни разу не входили в Гаоми для бесчинств именно потому, что там жил Чжэн Сюань.
Чэ Шу, обычнно бесшабашный, и то так уважал учёных мужей. Дэн Цзи, заинтригованный, спросил:
— Кто же этот великий талант, которого ты, здоровяк Чэ, так превозносишь?
Чэ Шу посерьёзнел и ответил:
— Этот великий талант родом из Вэйцзюня. В молодости был рекомендован как «цветущий талант». С юных лет искусен в стратении, сведущ в стихах и канонах, известен в округе. Фамилия его — Цзюй, имя — Шоу, второе имя — Гунъюй!
— Цзюй Шоу?
— Дэн Цзи повторил про себя. В прошлой жизни он был учеником средней школы, читал «Троецарствие» лишь по диагонали, для развлечения, не вникая глубоко, и тем более не знал, что эта фамилия произносится иначе. Лишь спустя мгновение до него дошло. Он открыл рот и уставился на здоровяка Чэ.
Цзюй Шоу был известным стратогом при Юань Шао. Дэн Цзи не запоминал их личные качесва или стратении, но имена Цзюй Шоу, Тянь Фэна, Шэнь Пэя, Сюй Ю и Фэн Цзи всё же отложились в памяти. За четырнадцать лет в этом смутном мире он ещё не видел ни одного знаменитого сановника или полководца. Для него эти люди были объектами преклонения. Услышав, что один из них находится так близко, он, естественно, пришёл в восторг.
Цзюй Шоу и правда был великим талантом! Когда он играл в игры, у него было очень высокое значение интеллекта.
Кажется, в итоге никто из советников Юань Шао не кончил добром. Чёрт возьми, а не отправиться ли схватить этого Цзюй Шоу и заставить его прислуживать?
Хотя у него и было преимущество попаданца, способности Дэн Цзи были весьма ограничены. Он, как и Чэ Шу, знал только, что этот человек — «великий талант», но в чём именно заключался его талант, понятия не имел. Просто из-за эффекта известности не преклоняться перед ним было нельзя.
Он долго предавался мечтам в своей голове, пока Хань Ци не встряхнул его, приводя в чувство.
— Что?
Чэ Шу не понял, почему он пускал слюни и глупо улыбался. Было ясно, что он не слышал его слов. Чэ Шу закатил глаза и недовольно сказал:
— Я говорю, я придумал тебе прозвище!
— О!
— Теперь он был большой шишкой, заправлявшей несколькими тысячами человек. Прозвище «Гэда» и правда было каким-то жалким. Дэн Цзи заинтересовался, временно отбросив мысли о Цзюй Шоу: — Какое прозвище?
— Громовержец!
— Громовержец?
— Дэн Цзи повторил и спросил: — Почему такое прозвище?
Чэ Шу осклабился:
— А кто тут орёт как гром небесный? Самое то называться Громовержцем. Только вот в Тайхане уже есть военачальник по прозвищу Чжан Громовержец. Совпадение!
Чэ Шу было непросто самому придумать внушительное прозвище. К счастью, в Тайхане как раз был военачальник, известный своим зычным голосом, и Чэ Шу осенило — он просто скопировал его.
Хань Ци слегка улыбнулся:
— Совпадение так совпадение. Вчера ушли два Дигэня, отныне будет два Громовержца. В самый раз!
Дэн Цзи с надеждой спросил:
— Внушительнее, чем «Гэда»?
— В сотню раз внушительнее!
На этот раз ответили не Чэ Шу и Хань Ци, а Цуй Ду, этот предстаитель знатного рода.
Чэ Шу и Цуй Ду лежали в одной обозной повозке. Трое не скрывали от него своих разговоров, но этот человек, осознавая своё положение пленника, обычно был немногословен. Сейчас же он неожиданно подал голос.
— Скажи, господин Цуй, — с тех пор как Дэн Цзи поручил Чэ Шу присматривать за ним, он перестал надеяться завязать с ним дружбу и стал держаться свободнее, — когда твои раны заживут, куда ты направишься?
Цуй Ду опешил:
— Ты меня не убьёшь? Не потребуешь за меня выкуп деньгами или зерном?
Дэн Цзи дёрнул веком. Мысль потребовать у рода Цуй выкуп за него была неплоха, но нужно было иметь для этого силы. С его теперешней сотней с лишним крепких мужчин, даже если придёт их семейное ополчение, этого не хватит даже на то, чтобы зубы заморить. Он с досадой сказал:
— Пользуйся, пока у меня хорошее настроение. Быстро говори, куда направишься, когда поправишься?
Цуй Ду, склонив голову, подумал и сказал:
— Если вы меня не убьёте, мне тоже негоже снова идти в армию и воевать против вас. В Ляодуне, в уезде Сянпин, уездным военным начальником служит мой старший брат. Я могу податься к нему!
— Ладно. Если нас не перебьют власти, когда поправишься, отпустим тебя в Ляодун!
Поболтав ещё немного, Дэн Цзи вместе с Хань Ци подняли всех и продолжили марш.
Крепкие мужчины отдохнули за ночь и восстановили силы. Сейчас у Дэн Цзи было более шестидесяти боевых коней и почти сотня вьючных лошадей. Он отобрал несколько самых смышлёных в разведчики, чтобы они прочёсывали окрестности и следили за передвижениями правительственных войск. Остальные крепкие мужчины ехали верхом позади стариков и слабых, привязав к хвостам лошадей ветки, чтобы заметать следы, оставленные большой колонной людей, повозок и скота.
Сегодня уже нельзя было, как вчера, думать только о бегстве. Старикам и слабым строго приказали не отставать и не выходить из строя. Главным было оставлять как можно меньше следов.
Дэн Цзи подумал о знаменитом муже Цзюй Шоу. С его теперешней сотней с лишним крепких мужчин захватить уездный город было невозможно. Поэтому, когда до уезда Цяо оставалось несколько десятков ли, вся колонна повернула на юго-запад, затем вошла в княжество Аньпин, миновала уезды Фучэн и Наньгун, после чего вернулась в уезд Цзюйлу округа Цзюйлу.
Таким образом они наконец далеко обогнули Интао. Правительственные войска за ними не погнались, и все вздохнули с облегчением.
Весной часто шли дожди. За время пути их несколько раз настигал ливень. Если бы не овчины, которыми были укрыты обозные повозки, зерно непременно бы отсырело и испортилось.
С зерном и скотом всё было в порядке, но людям повезло меньше. За это время из-за дождей и ночного холода число заболевших в отряде росло в геометрической прогрессии. Были и те, кто, ослабев телом, не выдерживал и падал замертво в канавы. Двое лекарей по-прежнему оставались самыми занятыми людьми в отряде. Лекарственных трав было мало, поэтому их приходилось беречь в первую очередь для тяжелораненых. Если бы не эти двое, смертей было бы гораздо больше.
По пути стало появляться больше признаков жизни. Возле городов крестьяне выходили на поля, засевая надежды на год. Однако все они были как вспугнутые птицы: завидя издалека приближающийся отряд Жёлтых повязок, они тут же хватали волов, поднимали плуги и бежали обратно в город.
Дэн Цзи показалось странным, что административный центр округа Цзюйлу находится не в Цзюйлу, а в Интао. К сожалению, он не был историком и не мог докопаться до причины.
В истории Китая Цзюйлу всегда было знаменито. Яо передал трон Шуню именно здесь. Битва при Цзюйлу в конце Цинь была у всех на слуху. В более поздние времена, в эпоху Мин, Чжу Ди в кампании Цзинань тоже воевал здесь. К северу от уездного города находилось большое озеро Гуанъацзэ, одно из девяти великих внутренних озёр древнего Китая, сопоставимое по известности с Юньмэнцзэ. К сожалению, в наши дни оно по большей части исчезло.
Для этих мотыльков-разбойников было важнее другое: три брата — великий добродетельный наставник и его сподвижники — были уроженцами Цзюйлу. Это была священная земля Учения Великого Благоденствия.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…