Глава 20. Прощание
Деревня Фэнцзя находилась от Деревни Ли довольно далеко, и хотя Фэн Куан довёз Е Тяня на телеге, к моменту прибытия в Деревню Ли луна уже поднялась высоко.
«О? У нас гости…»
Едва подойдя к околице, Е Тянь заметил, что в доме горит свет. Надо сказать, летом в деревне полно мошкары, а свет особенно притягивает насекомых, так что если гостей не ждали, вечером обычно свет не включали.
— Пап, кто пришёл?
Е Тянь спрыгнул с телеги, толкнул калитку и вошёл во двор, крепко сжимая в руке свой рюкзачок — там ведь лежала целая куча денег.
— О, это учитель Юй…
Вообще-то гостей в доме Е Тяня и не было: старый даос захаживал постоянно, об этом и говорить нечего, а Юй Хаожань и Е Дунпин были закадычными друзьями — вместе играли в шахматы и вместе пили.
Сейчас на квадратном столе посреди двора стояла тарелка жареного арахиса, блюдо с зелёными овощами и свиные уши в кунжутном масле. Е Дунпин, Юй Хаожань и старый даос, потягивая винцо, о чём-то беседовали.
— Ах ты сорванец, чего так поздно вернулся?
Увидев вошедшего Е Тяня, Е Дунпин уже собрался отчитать сына, но тут заметил идущего следом Ляо Хаодэ и поспешно поднялся ему навстречу:
— Господин Ляо тоже пожаловали! Садитесь, прошу, садитесь…
— Господин Е, я без приглашения, уж простите за беспокойство…
Ляо Хаодэ увидел, что во дворе сидит несколько человек, но ничего лишнего говорить не стал, а взял у Е Дунпина маленькую скамеечку и сел.
— Что вы, что вы! Господин Ляо, если не побрезгуете, не выпьете ли с нами по рюмочке? Это домашнее рисовое вино…
Е Дунпин не знал, зачем пожаловал Ляо Хаодэ, но раз гость пришёл — значит, гость. Он поставил перед Ляо Хаодэ пару палочек и миску.
— Хорошо, хорошо. Много лет не пробовал домашнего рисового вина…
Ляо Хаодэ не стал церемониться. Сев, он обернулся и взглянул на стоявшего позади Фэн Куана. Тот, парень сообразительный, без лишних слов развернулся и вышел со двора.
Е Тяню было неловко сидеть среди взрослых. Он подмигнул Юй Цинъя, стоявшей за спиной отца, и спросил:
— Юй Цинъя, на горе было весело?
Юй Цинъя покраснела и кивнула:
— Весело. Но… больше туда нельзя…
— Почему нельзя? Через несколько дней я снова тебя свожу. Дикие финики на горе — объеденье!
Услышав её слова, Е Тянь подумал, что девчонка какая-то странная, но особого значения не придал. Он перевёл взгляд на старого даоса, который жевал арахис и потягивал винцо, и спросил:
— Наставник, а вы чего тоже спустились с горы?
Старый даос недовольно зыркнул на Е Тяня и указал на несколько сундуков в углу двора, которые ещё не успели занести в дом:
— Глупый вопрос! Если не спущусь, где же мне жить? Кстати, мои сокровища тоже пока у вас полежат…
С этими словами даос перевёл взгляд на Ляо Хаодэ и вдруг остолбенел:
— М-малыш… Е Тянь, ты… ты что же, нашёл для него?!
С лица Ляо Хаодэ исчезла скрытая печаль, переносица блестела, весь он выглядел посвежевшим и бодрым — именно такое лицо бывает, когда все дела идут в гору. Если бы Е Тянь не помог ему найти место упокоения матери, такого лица у него точно не было бы.
— Хе-хе, это вы, наставник, хорошо меня учили. Я применил метод расчёта по местности и без особого труда нашёл…
Е Тянь не хотел, чтобы кто-то узнал о черепашьем панцире в его голове, поэтому, хитро улыбнувшись, он напустил туману и нахлобучил на даоса большую шляпу.
В отличие от остальных, старый даос прекрасно понимал, насколько это трудно. Услышав слова Е Тяня, он нахмурился:
— Не заливай ты мне! Я… мне самому нужно приложить немало усилий, чтобы рассчитать такую фэн-шуйную схему. Ты… как ты, паршивец, это сделал?
— Наставник, я просто рассчитал по восьми знакам рождения и времени смерти. Вот… это же всё вы меня учили…
Как заядлый проказник и хулиган, Е Тянь знал: сейчас главное — стоять на своём до конца. Даже если даос и заподозрит неладное, ничего он с ним не сделает.
И правда, услышав слова Е Тяня, даос больше не стал допытываться, лишь невнятно пробормотал себе под нос:
— Это… это… Неужели и вправду сам патриарх явил чудо?
Услышав бормотание даоса, Е Тянь скривился и подумал про себя: «Можно сказать и так — патриарх явил чудо. Вон как шлёпнул меня тогда по затылку, до сих пор помню…»
Услышав разговор Е Тяня со старым даосом, всё это время молчавший Юй Хаожань вдруг заговорил:
— Е Тянь, хоть в древней культуре и есть что-то полезное, нельзя бросать главное ради второстепенного. Нужно как следует учить то, что в учебниках…
Ещё утром, когда Е Тянь вёл Ляо Хаодэ в горы, Юй Хаожань узнал от Е Дунпина всю подноготную. Глядя на происходящее, он догадался, что Е Тянь, скорее всего, чем-то помог Ляо Хаодэ.
Однако в восьмидесятые годы была популярна поговорка: «Выучишь математику, физику и химию — не пропадёшь нигде». Юй Хаожань хоть и немного разбирался в «Книге перемен» и не отвергал мудрость древних, всё же не хотел, чтобы его ученик с головой ушёл в это дело.
Китайцы во многих делах склонны к крайностям: с начала века, когда в страну хлынула западная культура, многие стали ни во что не ставить традиционную культуру, формировавшуюся тысячелетиями. Казалось, только западная культура и есть научная.
А фэн-шуй и физиогномика — вещи таинственные и малопонятные, издревле вызывали споры и всегда считались пережитком традиционной культуры. Особенно в те десять с лишним лет их громили в пух и прах.
Так что отношение Юй Хаожаня можно считать вполне справедливым. Будь на его месте другой учитель, он, чего доброго, навесил бы на Е Тяня ярлык «маленького путаника, верующего в феодальные суеверия».
— Я понял, учитель Юй. Я обязательно буду хорошо учиться и с каждым днём расти…
Наставления старших Е Тянь слушал. Но, отчитавшись, он тут же показал свой характер:
— Учитель Юй, а в следующем году звание отличника уже мне достанется? Я ведь каждый раз в классе первый по учёбе…
Каким бы смышлёным ни был Е Тянь, он всё же ребёнок, и самолюбие у него имелось. Каждый год видеть, как одноклассники, которые учатся хуже него, получают грамоты, — конечно, ему было обидно.
— Ах ты проказник! Да если бы тебя хоть неделю не вызывали в учительскую, грамота давно была бы твоей!
Услышав слова Е Тяня, Юй Хаожань не знал, смеяться ему или плакать. Этот сорванец на днях стащил у молодой учительницы презервативы, которые та только что получила в комитете по планированию семьи, и надувал их как воздушные шарики. Об этом знала вся школа.
Из-за этого та учительница, у которой ещё не было детей, взяла отпуск на неделю с лишним и не приходила на занятия. Такому ребёнку, даже если он учится лучше всех, звание отличника не светит.
Вспомнив проделки Е Тяня, Юй Хаожань не удержался от смеха, а затем тяжело вздохнул:
— Эх, даже если ты в следующем семестре исправишься, учитель всё равно не сможет дать тебе грамоту отличника…
— А? Учитель Юй, почему?
Е Тянь хоть и не собирался становиться примерным пай-мальчиком, но если он будет вести себя хорошо, а грамоту всё равно не дадут — это было бы обидно.
— Ой! Учитель, вы собрались в дальнюю дорогу? Покидаете Маошань?
Пристально посмотрев на Юй Хаожаня, Е Тянь вдруг резко изменился в лице.
Юй Хаожань удивлённо посмотрел на Е Тяня:
— Откуда ты знаешь? Я как раз только что говорил об этом с твоим отцом. Это… ты тоже разглядел?
Е Тянь указал на уголок губ Юй Хаожаня, где прилипла арахисовая шелуха:
— Учитель Юй, у вас здесь носогубные складки проступили — признак того, что в ближайшие дни вы отправитесь в дальний путь. Я ведь прав?
— Это… это и впрямь поразительно!
Слова Е Тяня ошеломили Юй Хаожаня. Он хотел ещё раз посоветовать Е Тяню хорошенько учиться, но теперь уже не мог вымолвить ни слова. Уж слишком не по годам смышлёным был этот мальчишка.
Юй Хаожань вдруг поднялся, поклонился старому даосу и сказал:
— Даос Ли, раньше я был с вами непочтителен, не обессудьте…
Как народный учитель, воспитывающий подрастающее поколение, Юй Хаожань не раз спорил со старым даосом, и слова его не всегда были уважительными. Но факты — упрямая вещь: поведение Е Тяня заставило Юй Хаожаня по-настоящему изменить своё отношение к фэн-шуй и физиогномике.
— Пустяки, пустяки. Люди часто превратно понимают наше ремесло. Господину Юю не стоит церемониться…
Старый даос погладил бороду, приняв вид отрешённого мудреца, но в душе тоже был изумлён до крайности. Похоже… в будущем ему и вправду нечему будет учить Е Тяня.
— Е Тянь, а… а ты можешь разглядеть, куда я направляюсь и что собираюсь делать?
Честно говоря, Юй Хаожаню уже стукнуло тридцать пять-тридцать шесть. Покидая Маошань и возвращаясь в места, где он вырос, он чувствовал некоторую тревогу, вот и не удержался от вопроса.
— Учитель, вы едете в Шанхай. Я вижу, что лоб у вас полный, небесные хранилища округлые — в этой поездке вас ждёт благословение старших. А в будущем… в будущем вы, наверное, станете частным предпринимателем?
Е Тянь внимательно разглядывал лицо Юй Хаожаня, а слова, которые он произносил, на самом деле всплывали у него в голове. Правда, он не совсем понимал, что такое «успешный бизнесмен», поэтому заменил это понятие на то, что было ему понятно, — «частный предприниматель».
— Это… это…
Услышав слова Е Тяня, Юй Хаожань, кроме потрясения, не мог вымолвить ни слова.
Е Тянь сказал правду: Юй Хаожань родом из Шанхая. Его старшие родственники ещё до освобождения были известными в Шанхае предпринимателями. Хотя после основания государства их семья немало пострадала, кое-какое имущество у них сохранилось.
С тех пор как началась политика открытости, дядя Юй Хаожаня вернулся к старому ремеслу и основал текстильную фабрику. Благодаря прежним зарубежным связям за несколько лет эта частная фабрика достигла немалых размеров.
Но как раз когда дядя Юй Хаожаня собирался развернуться вовсю, он тяжело заболел. После отчаянной борьбы врачей жизнь его была вне опасности, однако годы брали своё — после болезни сил поубавилось, и, поразмыслив, он решил передать дело кому-то из младших в семье.
Вот только мужчин в семье Юй было мало: кроме Юй Хаожаня, все остальные — девушки. Поэтому незадолго до этого дядя Юй Хаожаня сам приехал из Шанхая и подолгу беседовал с ним.
Позавчера Юй Хаожань приходил к Е Дунпину как раз затем, чтобы посоветоваться со старым другом. А сегодня он пришёл уже с твёрдым решением — попрощаться.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…