Глава 89. На этом расстанемся
К сожалению, Байли Юнь не была настоящим ребёнком и не имела привычки с лёгкостью давать обещания малознакомым людям. Напротив, всякий, кто просил у неё обещание, вызывал у неё настороженность.
Байли Юнь склонила голову, разглядывая Гань Лянь, махнула рукой, приказывая двум служанкам отойти подальше, и с серьёзным видом спросила: «Гань Лянь, тебе есть что мне рассказать?» Например, почему ты думаешь, что тебя должны отвергнуть?
Гань Лянь быстро вскинула голову, взглянула на Байли Юнь — в глазах её мелькнула паника. Но тотчас опустила голову, пытаясь скрыть это: «Я не понимаю, о чём ты, старшая сестрица».
Не понимает? Ну и пусть не понимает. Байли Юнь в один миг потеряла всякое желание опекать эту робкую девочку. Но всё же не бросила её прямо здесь, в этом глухом месте: «Пойдём. Я хоть и не помню дорогу, но направление примерно помню. Сейчас же вернёмся».
Байли Юнь, привыкшая подолгу гулять на воле, ориентировалась на местности неплохо — примерно через две четверти часа она уже смутно услышала впереди звон колокола. Пир вот-вот должен был начаться.
Они ускорили шаг, почти побежали, и, торопясь изо всех сил, едва успели добраться до ворот главного зала, где должен был проходить пир, прежде чем колокол замолчал.
Гань Лянь всю дорогу бежала, низко опустив голову, ведомая за руку Байли Юнь, спотыкаясь и не поспевая, и неизвестно о чём думая. Добравшись до места, она вдруг схватила Байли Юнь за руку и остановилась: «Старшая сестрица, а та визитная карточка, о которой ты говорила, — можешь отдать её мне сейчас?»
Байли Юнь обернулась и нетерпеливо сказала: «К чему такая спешка? На пиру подойдёшь ко мне, там ещё с несколькими людьми познакомишься». Сказав так, она, раз уж та попросила, всё же сразу кивнула Цайлань, чтобы та достала визитную карточку и отдала её. Знатные девушки, выходя в свет, всегда носили с собой визитные карточки на случай новых знакомств.
Получив карточку, Гань Лянь бережно взглянула на неё и осторожно убрала, и только потом подняла улыбающееся лицо: «Старшая сестрица, иди скорее на пир. У меня ещё есть дела, я не пойду. Ты смотри не опоздай».
Байли Юнь с удивлением посмотрела на неё, но расспрашивать не стала и убрала руку, которую уже протянула, чтобы взять её за руку: «Точно не пойдёшь?»
«Точно не пойду».
«Тебе одной ничего не будет?»
«Не волнуйся, старшая сестрица, я сейчас же пойду обратно. Я не натворю бед».
Если бы Байли Юнь и сейчас не поняла, что с этой девочкой что-то не так, она была бы просто глупа. Она пристально посмотрела на эту странную девочку, пожелала ей всего доброго и, развернувшись, побежала к главному залу.
Не успела она свернуть за угол и сделать несколько шагов, как вдруг остановилась и, развернувшись, побежала обратно. Гань Лянь, как и ожидалось, всё ещё стояла там, тупо глядя в ту сторону, куда она ушла. Не обращая внимания на внезапно расцветшую на маленьком лице сияющую улыбку, Байли Юнь подхватила подол платья Гань Лянь, развязала свой кошель и прямо высыпала его содержимое.
«Некогда мне с тобой объясняться, но я правда не смотрела на тебя свысока. Эти деньги возьми. Если попадёшь в беду — иди праведным путём, а если можно откупиться деньгами — не жертвуй собой. Запомни: всё, что можно решить деньгами, — это не проблема».
Наспех велев Цайлань и Цайцин тоже высыпать свои кошельки, она поняла, что времени и правда больше нет. Вся в поту, Байли Юнь с двумя служанками со всех ног бросилась бежать и на этот раз уже не оборачивалась.
Последние лучи заката косо ложились на уединённую тропинку среди дворцовых павильонов. Маленькая «девочка» одиноко стояла в глубине тропинки, сжимая в руках красивый подол платья, и с отсутствующим видом смотрела на лежащую на подоле кучку тяжёлых золотых слитков, серебряных ассигнаций и серебряной мелочи.
Колокол уже замолчал. У ворот зала Ли Вань и Байли Чэнь в нетерпении топтались на месте. Едва завидев вбегающую Байли Юнь, они оба бросились к ней: Байли Чэнь потянул сестру за руку, уводя внутрь: «Ты куда запропастилась?!»
А Ли Вань ухватила Байли Юнь и торопливо спросила: «Я же просила тебя присмотреть за ней! Где она?»
«Она сама ушла. Сказала, что с ней всё в порядке».
Ли Вань развернулась и убежала, мгновенно скрывшись из виду. Байли Юнь, торопливо шагая за братом, с тревогой обернулась: «Кузина Вань сейчас уходит — она же пропустит начало пира!»
Байли Чэнь, ведя сестру быстрым шагом по неприметному пути, досадливо бросил: «Ещё бы ты знала! Её положение во дворце не чета твоему, тебе бы о себе побеспокоиться! Во дворце мы не смели искать тебя открыто — вся семья из-за тебя чуть с ума не сошла!»
Услышав это, Байли Юнь почувствовала, как у неё зачесалось прикрыть задницу ладонью!
В величественном, просторном, сверкающем золотом императорском пиршественном зале, под гул голосов перед началом пира, Байли Юнь под сердитыми, но полными облегчения взглядами всей семьи добралась до места рода Байли и, переведя дух, села.
Пир был очень пышным. Благодаря присутствию старого генерала Байли место рода Байли было довольно близко к императору, но от возвышения, где сидели император и императрица, их всё ещё отделяла целая толпа наложниц, княжичей, принцесс, императорских родственников и высших сановников. Байли Юнь хоть и прибежала в спешке, но не слишком бросалась в глаза.
Едва Байли Юнь уселась поудобнее, как раздался возглас евнуха-глашатая. Весь зал мгновенно затих. Император, государыня-мать, государыня-императрица, княжичи, наложницы — целая свита дворцовых особ прибыла.
Байли Юнь с облегчением вместе со всеми поднялась, совершила поклоны в честь прибытия императора, государыни-матери, государыни-императрицы и всех княжичей, чинно села и, слушая, как император мягким и тёплым тоном произносит вступительное слово, постепенно расслабила только что напряжённые нервы.
Пир в торжественной и спокойной атмосфере благополучно начался. Яства и вина лились рекой, выступления певиц и танцовщиц постепенно разогрели обстановку, в зале стало легко и свободно. Вскоре по предложению государыни-императрицы певицы и танцовщицы удалились, и на сцену начали выходить знатные девицы из разных семей.
Байли Юнь расслабленно ела, смотрела представление и про себя думала, что дворцовые драмы не совсем врут — выступления на дворцовых пирах и впрямь обычный способ, которым императорская семья выбирает невест.
Все номера прошли строгий отбор: те, кому довелось выступать на пиру Седьмого вечера, были барышнями из знатных семей, чьи происхождение, внешность и таланты соответствовали требованиям императорской семьи к невестам. И выступления были одно другого краше.
Среди прочих одна барышня с юго-востока исполнила изумительный танец по лотосам, дочь одного из южных родов прямо на глазах у всех явила чудо составления благовоний — весь зал наполнился тонким ароматом, ещё несколько знаменитых столичных девиц показали искусство игры на цине, живописи и прочие тонкие умения, что не раз поднимало атмосферу пира до высшей точки.
Байли Жоу, разумеется, не записывалась ни на какое выступление.
Постепенно, когда вино обошло три круга, а блюда сменились пять раз, выступления барышень подошли к концу. Даже если бы императорская семья кого-то и выбрала, сейчас, на пиру, об этом бы не заговорили. Государыня-мать первой утомилась и, ведя за собой нескольких вдовствующих наложниц, покинула пир. Вскоре и наложницы, растившие малых детей, одна за другой с извинениями удалились вместе с юными княжичами и принцессами.
Опустевшие места наверху быстро убрали евнухи, и развеселившиеся император, наложницы и молодые княжичи с принцессами предстали перед всеми ещё более явственно.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…